'Удивительное дело, насколько все богопротивные существа падки на драгоценности.

Драконы спят на золоте, пыльца фей золотая, грифоны строят из золота гнёзда.

И только человек использует драгоценные металлы для получения иных благ.

Из чего следует, что маги не люди, ведь они накапливают золото ради накопления'.

Клементий Астаросский.

«Трактат об изучении богопротивных магических существ от феи до человека».

Ну хоть кто-то здравомыслящий! Пусть даже это и Клементина. Странное дело, у меня ничего не дрогнуло от мыслей, что это подружка моего пусть временного, но жениха. Однако мысль, что с ней проводил время Даррен, мне категорически не понравилась.

Так, бывало, строишь картину мира, в которой всё чётко и незыблемо: родители — злобные фанатики, Юлий Звояр — лучший профессор в мире, ректор не боится даже инквизиторов, Софи — милая болтушка, Кайса прелестный и немного раздражающий призрак, а Даррен — зубрила и зануда.

И всё тебя устраивает, ты к этому привык вообще. А теперь что? Того гляди, оживёт Кайса или Звояр окажется коварным убийцей!

Нет уж, давайте вернём всё обратно. И Даррен будет больше заинтересован в похвале профессора, чем в девичьих прелестях. Просто для порядка.

Я понимала, что непоследовательна — в университете я сетовала о другом, что зануда и зубрила мешает мне подобраться к профессору и убедить его в том, что меня обязательно следует взять на факультет некромантов. Но сейчас у меня и не было в этом нужды. Я теперь обладала полученной от милой старушки силой и намеревалась пробиться на вакантное место своими силами.

Некромантов, вообще-то, было меньше всего и с каждым учебным годом места освобождались. Сначала, конечно, конкурс был огромный. Все воображали себя такими суровыми магами, ведущими в бой полчища скелетов.

На деле же, чтобы всё выглядело как в мечтах, среднестатистическому некроманту для этого надо не только поднять целое кладбище воинов, но и убедиться, что среди них не будет вонючих полуразложившихся трупов или женщин, подтянуть магией всем связки вместо тех, что давно растворило время.

Много монотонной работы, отвратительных запахов и махания лопатой. Обычно красавчики вроде Даррена первыми и отваливались, наравне с брезгливыми и неженками. Девчонки держались до второго курса, когда начинались собственно практические занятия на настоящих кладбищах, а не тех, что располагались вокруг университета и где нежить поднимали по десять раз на дню.

Реальность вдохновляла не всех, как и то, что, строго говоря, сейчас Калегосия ни с кем не воевала (инквизиторы были под охраной, как я говорила, а другие ближайшие соседи — те самые вампиры, которым категорически не хотелось войны с магами). В результате армия скелетов была не нужна. Заставить их делать полезное по дому было очень трудно, ведь мозгов в этих скелетах уже не оставалось и работали они на магическом импульсе.

Я сама никогда не рассчитывала поднять более, чем одного мертвеца, но знатоки говорили, что следить за множеством мертвецов — всё равно что управлять роем: стоит потерять концентрацию — и они разбегутся. В самом лучшем случае. Бывали случаи, что они нападали на самого поднявшего их мага.

Короче говоря, я не сомневалась, что меня с удовольствием возьмут в некроманты, едва я вернусь в университет с новыми силами. Но сначала надо вернуться, а для этого разобраться, кто и почему хотел убить Бриена. И продолжает этого желать, если я правильно поняла напутствие мёртвой старушки.

— Клементина! — позвала я, не дождавшись от Гастионов никакой реакции. — Ты правда знаешь, кому выгодна смерть Бриена?

— Разумеется, — блондинка осторожно выглянула из-за кресла. — В первую очередь это выгодно тому, кто следующий в очереди на наследство. Разумеется, по последнему завещанию всё возвращается обратно Даррену Гастиону.

Она кивнула в сторону старшего, я кивнула. Да, об этом все уже были в курсе. Осмелевшая Клементина окончательно выползла из-за кресла и поднялась, расправляя складки платья, и я, наконец, как следует её разглядела.

Для беспрестанно падающей в обморок у неё была довольно сносная причёска из длинных очень светлых локонов, её пышная юбка платья контрастировала с таким узким лифом, что, казалось, грудь вот-вот из него выпрыгнет. При этом на удивление мало украшений, только серьги. Хотя на моей памяти такие хорошенькие девицы вечно обвешивались или золотом для украшения, или в качестве амулетов — как я. Красивым редко передавалась сила. А вот тёмно-синие глаза смотрели цепко и оценивающе. Похоже, я зря сразу начала на неё катить бочку. Мы можем и подружиться.

— Но об этом завещании никто не знал, кроме самих братьев и меня, а я никому не говорила, — продолжила Клементина. — Значит, смотрим следующего в очерёдности на наследие. Это Остий Гастион, двоюродный брат отца наследников.

— Это тот самый дядя, который учит Бриена премудростям профессии и щупал тебя за всякое? — вообще-то, я могла не говорить последнего, но язык мой — враг мой, я это и раньше знала.

Клементина вспыхнула, зыркнула недобро, но ответила:

— Нет, это младший двоюродный брат отца наследников, Гримий. Гримий не наследует, потому что состоит на королевской службе. И до Гримия ещё есть некоторые… непростые моменты.

Она замялась, но всё-таки пояснила:

— Остий должен и весьма немаленькую сумму сразу трём дальним родственницам: Кристанс, её родной сестре Мерибель и их тётке Власии.

— Даже не вздумай перечислять, кем они все приходятся этим двоим! — остановила я Клементину, сообразив, что Кристанс была их троюродной тёткой. — И все эти люди тут, да? А кто наследует уже Остию?

— Остию наследуют его сыновья: Витор и Карбий, — с готовностью подсказала Клементина. — Однако и тут не всё просто. У Остия есть постоянная любовница, и, вот если она будет ждать ребёнка в период присуждения очерёдности, то по законам королевства, она будет в наследовании выше законной жёны и наследников. И мы ещё не забываем про незаконнорождённого сына самого Ротара Гастиона, если он подаст на признание себя наследником, то по последней принятой поправке он будет наследником сразу после Остия…

У меня голова закружилась от имён и странных законов королевства, в котором я живу уже больше трёх лет.

— Откуда ты вообще всё это знаешь! — не выдержала я потока информации. Я, вообще-то, не нанималась разбираться в хитросплетениях семьи Даррена, мне его и одного в качестве представителей семейства Гастионов было больше чем нужно!

— Кхм, — Клементина смущённо кашлянула. — Я законник и бухгалтер Гастионов.

Вообще-то, тут хватило бы укоризненного взгляда, но мой язык… Я уже упоминала об этом.

Короче говоря, я не сдержалась.

— Вы что же, совсем с головой не дружите, раз спите со своим законником? — воскликнула я там громко, что Клёма недовольно фыркнул и спрыгнул с моих рук.

Даррен и Бриен переглянулись.

— Это было всего один раз и давно! — первым начал оправдываться Даррен, хотя, вообще-то, его личная жизнь меня совсем не касалась.

— А для меня она недостаточно наивна, так что я вообще пас, — открестился от сомнительных отношений Бриен.

— Это ты чересчур наивен, — буркнула я, неуверенная, что именно для этих остолопов означает слово «наивный». Но в любом случае женская солидарность требовала заступиться за другую девушку, даже если она была неприлично одарена природой. — В любом случае могли бы и поуважительнее относиться к той, кто держит в руках все ваши деньги!

— Я честный законник, — самую капельку оскорбилась Клементина, но при этом раскраснелась, становясь ещё симпатичнее. Чтоб её ведьмы съели, разве можно такой быть после нескольких обмороков!

— Так, ладно, — я поняла, что от мужчин толку мало, и решила сосредоточиться на главном свидетеле, пусть и косвенном. — Клементина, получается, следующий на очереди Остий, который должен трём женщинам, одна из которых уже мертва, верно?

Клементина с опаской глянула на тело и неуверенно кивнула.

— Давайте вызовем нюхачей, — осторожно предложила она. — У Гастионов достаточно денег, чтобы нанять лучших. Быстро найдём убийцу Кристанс и…

— Тц-тц-тц! — остановила я ретивую девицу раньше, чем Даррен успел согласиться. Дело было не в том, что я намеревалась сэкономить деньги своего «жениха», хотя нюхачи стоили недёшево. Они были неподкупны, оттого и стоили их услуги совершенно неприличных денег. Только дело было не в этом. — Не торопись, Клементина. Бесы с этой вашей Кристанс и без того понятно, что убил кто-то, кто был должен ей денег. Не от ревности же в неё копьём зарядили. Но у нас вопрос ещё с Бриеном. Кто и чем его таким напоил и почему так срочно похоронил. Смекаешь?

Клементина побледнела и медленно кивнула. Не нравилось мне её выражение лица. С таким лицом только в подозреваемые.

— Н-но он же живой, — наконец пролепетала она. — Нюхачи ничего делать не будут.

— Вот именно, — наконец отмер Даррен. — Мы сначала разберёмся с этим вопросом, а потом посмотрим, звать нюхачей или нет.

Нюхачи были элитными сыщиками и королевской гвардией одновременно и реально могли докопаться до сути любого дела. Но маги — народ дикий и королевский законный суд их не всегда устраивал. Тогда как справедливый семейный суд никак никто не запрещал. Я не оправдываю инквизиторов, честное магическое! Но даже они обходились судом моих родителей и судом бога всего — нашей земли.

Как можно догадаться, суд земли был короток — закопанные живьём ли или после суда человеческого без помощи некроманта уже не выбирались. Однако вариантов было всего два. А вот маги только так вершили суд рода или организации. Да-да, засудить могли даже в университете, благо до выпуска студент считался существом неприкосновенным для всех судов, кроме королевского, а вот в осенние каникулы он студентом и не считался вовсе.

В общем, в магическом королевстве были свои проблемы, но до сегодняшнего дня волновали они меня мало, ведь план у меня был простой — добиться диплома некроманта, обвеситься амулетами посильнее — и прочь от центра, от столицы в глушь, где, кроме нежити, меня никто и не побеспокоит. Так что и законами лишний раз можно не заморачиваться.

Однако вот она я, за полтора месяца до нового учебного года: без накопленных на семестр денег (да, у меня был упырь, но кто его знает, куда Даррен его засунул и вернёт ли!), прямо в центре столицы, от которой старалась держаться подальше, живя на отшибе у кладбища, спорю с законником, кто виноват в покушении на убийство!

— Давайте подойдём к этому с другой стороны, — предложила я, выслушав круговерть про внутрисемейные долги и дрязги по второму кругу. По всему выходила, что братья Гастионы пригрели просто чудовищное количество паразитов и дармоедов. Желать смерти Бриена мог буквально любой! — Когда Бриен почувствовал себя нехорошо.

— Я сейчас попробую вспомнить, — взбодрился Бриен, но я показала большим и остальными пальцами, как захлопывается рот, и он обиженно замолк.

Нет, ну какой мне толк с его воспоминаний? Мне интересно, что помнят остальные! Даррен пояснил, сколько золота наследовал его брат, и Клементина подтвердила, как бухгалтер, не только это, но и то, сколько и кому должны эти упыри на шее братьев. Странно даже, что они не рискнули нанять убийцу, инквизитора или хотя бы загнать в дом нежить, которая бы расправилась с наследником наверняка.

— Клементина, начнём с тебя, — ласково произнесла я, но от моей улыбки блондинка шарахнулась в сторону. — Вспомни, когда началось необычное самочувствие Бриена и чем оно сопровождалось.

Клементина опасливо глянула сначала на моего «жениха», потом на Даррена, по-видимому, надеясь, что они позволят проигнорировать пигалицу вроде меня, но эти два засранца были только рады перевесить работу на мои хрупкие плечи и благосклонно кивнули. Оба.

Плечи Клементины поникли, и она начала дрожащим голосом:

— Позавчера утром мы поругались с Бриеном за завтраком. В отличие от обеда, на завтрак все приходят когда придётся, кроме нас был только Гримий…

Она смущённо замялась.

— Гримия дома никто не принимает всерьёз, — пояснил Бриен, перебивая свою подружку. — Это на королевской службе он мастер встреч с инквизиторами, а дома…

— Постой, Гримий кто? — перебила его я и с тоской поняла, что избавиться от Бриена будет очень и очень непросто. — Мастер встреч с инквизиторами? И он встречался хоть с одним?

— Нет, конечно, — возмутился Бриен. — Он же не самоубийца!

— И такая вот работа, ага, — я поняла, почему у Бриена загорелись глаза, едва Даррен назвал моё полное имя. Ведь он ещё даже не сменил дядю на посту, а уже общался с инквизиторами больше, чем тот! — Не бей лежачего.

— Между прочим, тяжёлая работа, — обиделся за дядю и за себя заодно Бриен. — Ведь инквизиторы в любой момент могут захотеть пообщаться с королём нашего государства, и тогда весь риск и затраченные деньги будут не впустую.

— Угу, как же, — я представила своих родителей, желающих пообщаться с королём. Да они скорее хотят увидеть его голову на пике! И голову мастера поговорить тоже. — Если только твой дядя не узнал что-то про такие договорённости и потому не начал спешно готовить себе смену.

Пока братья переглядывались с паникой в глазах — видно такая простая мысль не приходила им в голову, — я снова повернулась к Клементине, которая еле заметно пыталась переместиться к двери.

— Стоять! — рявкнула я и вытянула вперёд лопату, не слишком надеясь пересечь ею путь девицы. Однако на одном моём желании лопата вытянулась точно подзорная труба и вонзилась остриём в пол прямо перед подпрыгнувшей от неожиданности Клементины.

Пока я разглядывала неожиданно сделавшуюся артефактом лопату, а Клементина пыталась перестать икать от страха, Бриен поспешил к ней и завёл ей руки за спину точно арестованной. На мой вкус новоиспечённой невесты этого балбеса, он прижимался к ней чересчур сильно, но закатить первый почти семейный скандал я решила не раньше, чем после обеда. Я не ела с вечера, а солнце уже давно встало!

— Итак, Клементина, вы на завтраке с Бриеном и Гримием, — сладко продолжила я, чуть помахивая снова уменьшившейся лопатой. — О чём же шёл спор?

Клементина густо покраснела и еле различимо что-то пробурчала.

— Чего? — я даже приподняла с одного боку полы шляпы, чтобы лучше слышать.

— Замуж за меня хотела и требовала, чтобы я немедленно вручил ей браслет, — «перевёл» Бриен и наябедничал:

— А ещё сказала, что она за себя не ручается и «чтоб ты сдох». И я чуть не сдох! И больше в тот день её не видел, кстати!

Я моргнула.

— А Клементина малефик, что ли? — удивилась я. Нет, ну сколько может быть талантов у одного человека, я же просто от зависти лопну! Она и красива, она и бухгалтер, и законник, а теперь меня пытаются убедить, что она ещё и словами проклясть может⁈

— Нет, не малефик, — стушевался Бриен, а молчавший до этого Даррен добавил:

— Она в магии примерно как ты до бабушкиного подарочка. А то и меньше.

— То есть, причина твоей почти смерти, Бриен, не в Клементине, — игнорируя укол Даррена, продолжила я допрос. Не понимаю я, чего он упирался. Наивность — не наивность. Будто в ней всё семейное счастье! Наивность уходит, а брак остаётся! — Потому что человек, который умеет складывать числа и запомнил всю вашу поганую семейку поимённо, никак не может быть таким идиотом, чтобы поссориться с убиваемым накануне убийства.

Братья, которые возмущённо завопили на слове «поганую», также синхронно замолчали и стыдливо уставились в пол. Ещё бы! Заранее почти обвинили бухгалтера, вина которой лишь в том, что она хотела бы считать свои, а не чужие денежки!

Кстати, о денежках.

— Именно Клементина точно ничего не выигрывает, если Бриен умрёт до того, как обручится с ней, — продолжила я и, видя, как воспрянула блондинка, вогнала, фигурально выражаясь, нож в спину. — Если, конечно, она не планировала брак с кем-то другим. Например, со следующим наследником. Как там его, дядюшка Гримий?

— Дядюшка Гримий не наследует, он же на королевской службе, — напомнил мне Бриен. Захотелось его стукнуть лопатой. Развели тут родственников, как могильных червей на свежем мертвяке, и радуются, что я путаюсь!

— Тогда с дядюшкой Остием, — свирепо произнесла я.

— Дядюшка Остий женат, и у него есть любовница, — как дурочке пояснил Даррен.

— Ты такой наивный, Даррен, — не выдержала я. — Как будто у мужчины не может больше одной любовницы! К тому же сам говоришь, что беременная любовница наследует раньше законных отпрысков.

И мы все посмотрели на Клементину. Даже Клёма отвлёкся от вылизывания своей шерстяной части и уставился на неё.

— Я… я… н-н-е! — бедная законник чуть не плакала. — Я только за Бриена замуж хотела, правда! Он же не только богатый, но и красивый!

А теперь она и правда расплакалась.

— Не, вы как хотите, а я ей верю, — я просто терпеть не могла, когда другие девчонки плакали. Это напоминало мне, что я сама плакать не умею. От этого я начинала злиться и ругаться, пусть и мысленно, но припекало мне совершенно по-настоящему. — Мне кажется, виноват кто-то из родственников поближе к денежкам. Например, дядюшка Гримий.

— Дядя Остий, — вздохнул Даррен. — Белка, следующий по очереди на наследство дядя Остий!

— Ну нет, — заупрямилась я. — Мне этот ваш дядя Гримий совершенно не нравится! Сидит на готовеньком на королевской службе и вдруг придётся уходить! Никто такого не захочет!

В приоткрытую дверь столовой влетел тот самый плюгавенький мужичок, которого я уже видела лапающим Клементину.

— Гримий умер! — срывающимся голосом произнёс он.