'Кровь магов насыщена нечеловеческими эманациями магии,

но при этом такая же красная, как у нормальных людей.

Однако с одного мага можно получить

в среднем на три унции крови больше крови прежде,

чем он перестанет подавать признаки жизни'.

Ифигения Астаросская.

«Трактат о пытках во имя рода человеческого и науки»

Судя по тому, как пекло задницу и пальцы, орала я на жениха знатно и сплошь ругательствами.

— Да успокойся ты! — он протянул руки ладонями верх, будто показывая, что в них нет оружия. Что толку, если этими самыми конечностями он лишил меня заработка!

— Это же лёд! Он растает. И заберёшь своего упыря куда хочешь.

Судя по его лицу, он уже и сам был не рад, что со мной связался, но я остыла и ругаться расхотела.

— До города потащишь сам, я такое не подниму, — только и буркнула я в ответ.

С этим маг спорить не стал и «понёс» куб с застывшим упырём на достаточной высоте, чтобы не сбивать кресты и надгробия. Вот дало же небо кому-то силы! А кому-то насмешка, а не сила досталась. Но завидовать долго я не умела, так что уже за пределами кладбища догнала своего спутника и наконец решила порасспросить.

Как-то ведь он дошёл до жизни такой, что едва не умер!

История, правда, у Бриена оказалась скучной донельзя. Старший брат отказался от своего старшинства — понятия не имею, как и зачем маги это делают, но иногда им и впрямь приходится отказываться от своего родового имени. Например, чтобы служить королю по особо секретным поручениям. Или стать истинным целителем. Некроманты ещё тоже чаще всего не наследовали.

Я задумалась. Судя по виду и силе моего новоиспечённого женишка, брат был, скорее всего, королевским воином или дознавателем. Мне не нравились ни те ни другие, но некромант или целитель — ещё хуже. Не люблю конкурентов, хотя из меня некромант и не выйдет из-за того, что я недостаточно сильна.

А целители и вовсе буквально наши естественные враги. Они поднимали с постели тех, кого некроманты могли поднять немного позже и с совершенно другим результатом. А ещё целители были занозами в заднице хуже некромантов, и как это сочеталось с их мягкостью, я понятия не имела.

Одним словом, кем бы ни был брат, но после его своеобразного отречения Бриен стал единственным наследником огромного состояния. И, как в таких случаях обычно и бывает, оказалось, что есть множество людей, которые уверены, что куда лучше справятся со всеми этими деньжищами и поместьем.

Живые люди отвратительны. Не все, конечно, но я предпочитаю приятно удивляться, а не наоборот.

В общем, брать грех убийства на душу то ли никто не захотел, то ли у родственничков моего жениха кишка тонка, но его напоили сонным зельем и быстренько так похоронили.

И, не проходи я мимо со своим странным даром, у них бы всё получилось. Что же, выходит, брат Бриена точно не некромант. Что у холодных и отбитых на всю голову некромантов не отнимешь, так это трепетного отношения к родным. Правда, родные считали иначе. Но лично я была бы глубоко тронута, если бы могилу с моим телом раскопали, чтобы убедиться в естественности моей смерти.

Другим людям это почему-то не нравилось. Моим родителям тоже, но им вообще мало что нравилось, я к этому привыкла.

— Как тебя зовут хоть? — спохватился жених.

— Белка, — с готовностью произнесла я.

— Белла? Белладонна? — попытался поугадывать Бриен, но я покачала головой и достала свой жетон. Специально для таких случаев никогда с ним не расставалась.

Там было написано: имя — Белка. Фамилия — прочерк.

— Фамилия Прочерк? — повторил недоумённо Бриен. Я закатила глаза. Сильный до ужаса и дурак при этом. И красавчик. Да Софи меня удавит ночью от зависти!

— Прочерк — это прочерк, просто записали на слух, не понял писчий, — пояснила я. — Бесфамильная я.

— Ты всё ещё можешь получить фамилию Гастион, — напомнил Бриен и закрутил головой, не иначе как в поисках подходящего сарайчика или кустов. Отвратительно! Меня передёрнуло от омерзения. Нет уж, мой первый раз ни за что не будет таким!

И я помотала головой.

— Мне и без фамилии неплохо живётся, — убедительно произнесла я. — Забудь об этом и о моей семье. На красную луну разойдёмся как в море корабли, а до этого времени я постараюсь помочь тебе с твоими родственничками.

Бриен посмотрел на меня так, словно ему было недостаточно, что я вытащила его из могилы и уделала упыря, и всё это вот этими ручками, практически без магии. Волдыри всё ещё зудели, между прочим.

— Ну не знаю, — протянул он. — Дядя Гримий у меня такой чистоплюй, что может умереть от омерзения, но вот что делать с остальными…

Подначку я оставила без внимания. Надо мной и без него насмехались все кому не лень. И над моим маленьким ростом, из-за которого я была вынуждена носить ведьминскую шляпу, и моих туфель на высоком каблуке, которые иногда спадали в самый неподходящий момент, и даже над тем, что я не могу выругаться как сапожник, без того, чтобы мне прижгло зад.

Я привыкла. Шляпа у меня была остроконечная, но к ведьминской не имела никакого отношения. Она просто выглядела похожей. Я-то знаю, ведь мне доводилось раскапывать могилу одной ведьмы.

Старушка схоронилась далеко за пределами кладбища, у корней старого ясеня. Но она точно не ожидала, что кому-то так сильно понадобятся ведьминские ногти. Ради этого ингредиента я как ищейка чуть ли не на коленях обползала половину чащи, но нашла могилу.

В общем, это было познавательно. Я узнала много того, о чём умалчивают непрофильные магические учебники. Во-первых, не похороненная должным образом ведьма — а должным образом, это когда голова и сердце отдельно от тела, а ноги и руки связаны, становится весьма шустрым умертвием. Во-вторых, шляпа — это не одежда. Шляпа растёт на ведьме. Как шляпка у гриба.

Всю эту информацию я запомнила, карабкаясь на дерево, что с моими туфлями было сделать весьма непросто, а снимать их было некогда. Короче говоря, это была та самая причина, по которой я теперь носила туфли на несколько размеров больше. Ходить в них я приноровилась, но в случае опасности выскальзывала из них как рыбка.

Вообще, полевые практики, которые я сама себе устраивала, помогали укладывать информацию куда лучше, чем занудливые лекции наших профессоров, читавших близко к учебнику. Я бы всем посоветовала так учиться, но меня могли понять разве что некроманты.

Эх. Мечта. Несбыточная мечта, потому что, кроме огромного желания там учиться — у меня оно было побольше, чем у большинства студентов-некромантов, и предрасположенности — в её наличие у меня, кроме меня самой верил только Юлий Звояр, но мне бы хватило и этого, третьим обязательным составляющим была сила.

Алхимикам, с которыми я была вынуждена учиться, сила в таких количествах вовсе не требовалась. А некромант на одной уверенности не поднимет нежить. Упокоить я могла с помощью уверенности и лопаты, но поднять — на это моих силёнок было маловато.

Пора было уже с этим смириться, но мириться я не желала. Среди алхимиков ходили дивные байки про зелья, способные на что угодно. Я выбирала между двумя: зельем, способным поднять силу мага и зельем, способным поднять умертвие.

Мои дурацкие сокурсницы больше вздыхали над утерянным рецептом зелья поднятия силы, но только мужской. Как будто зелий попроще для этих богатеньких импотентов было мало. А я думала о будущем. О своём будущем, раз всё равно кроме меня о нём думать никто не собирался.

— Как ты собираешься мне помочь? — не дождавшись реакции на свою тупую шутку, женишок скуксился и стал требовать внимания. Ей-богу, лучше бы я собаку завела! Или кошку. Кошки лучше. Хотя за ними тоже нужно ухаживать, кормить там, лоток менять. Сплошная морока!

Надеюсь, женишок хоть к лотку приучен, потому как я не создана присматривать ни за кем. Мама считает, что я и за собой присмотреть не могу. Но вот она я, девятнадцать лет, последние три года живу не с родителями, жива, здорова и весела!

— На месте разберёмся! — оптимистично ответила я, надеясь на импровизацию. Откуда я знаю, что за упыри его родственнички? И сколько их. На всех может не хватить лопаты. — Ты мне лучше расскажи, много ли у тебя родственников!

Бриен немедленно просиял, будто нет большей радости, чем говорить о людях, которые засунули тебя в гроб.

Наверное, дело было в том, что он просто балдел от звука собственного голоса. Чем больше он говорил, тем больше я начинала подозревать, что дело не только в наследстве. Он так размахивал руками, увлёкшись рассказом про троюродного дядюшку, что куб с упырём мотало во все стороны, и он чудом не врезался в кусты и ограды. А уж листья собрал на себя всякие — жёлтые, красные, уже и упыря сквозь грязь и эти листья едва видно было!

По словам Бриена, дядюшка уродился до того слабым магически, что был вынужден пользоваться амулетами. В этот момент я впервые всерьёз пожалела, что не оставила придурка на кладбище. Ну раскопала живого и уходи подобру-поздорову! Будет мне очередным запоминающимся уроком. Только на таких учиться и получается.

— К бесам дядюшку, — прервала я женишка как можно суровее. Тут главное как — сразу не разбаловать! Так говорит Кайса. Кайса моя вторая соседка по комнате. Софи о ней понятия не имеет, иначе устроила бы истерику на всё общежитие, ведь все живут по двое или по одному.

Вместо этого Софи уверена, что я чокнутая, раз болтаю с пустотой. Мне повезло, она считает, что чокнутая подружка — это настоящая экзотика, так что всем моим закидонам лишь улыбается с умилением бабушки. Выражение такое, не очень понятно, ведь ни одна моя бабушка сроду никому не умилялась.

Кайса умерла очень давно при каких-то поганых обстоятельствах, связанных с несчастной любовью и незачётом по высшей некромантии. Пыталась самостоятельно вернуться до того, как связь с телом прекратилась, но — вспоминаем про незачёт по высшей некромантии. Получился только призрак, да и то какой-то совершенно убогий. Его даже некроманты после специальных ритуалов видели не все. Кайса проверяла.

А я и видела, и слышала.

В общем, при жизни Кайса была той ещё дурочкой. Можно догадаться, раз она самоубилась из-за несчастной любви и незачёта! А вот после смерти резко поумнела и теперь поучала всех, до кого дотягивалась. То есть меня, разумеется.

Будучи бесплотной и невидимой, она насмотрелась всякого в университете, чего там быть не должно вовсе, так что подсказывала она мне отнюдь не на экзаменах. А вот поучать по поводу мужчин — тут Кайса была первая! Я пропускала всё в основном мимо ушей, но это запомнила точно — не баловать! Никакого расслабления для мужчины, он должен всегда быть в тонусе!

Тут мнения Кайсы и Софи расходились. Софи считала, что быть в тонусе — это видеть свою девушку всегда блистательной и удивляться ей каждый раз как в первый. А как это сделать не страдающему потерями памяти мужчине — забота женщины. Кайса же допускала, что моя версия с лопатой по хребтине, чтоб не расслаблялся, тоже имеет право на существование.

— Твой дядюшка меня не волнует, — продолжила я с тем же суровым видом. — И запоминать их имена мне пока рано. Я запоминаю только тех людей, с которыми приходится считаться. А то все серые клеточки израсходую почём зря!

— Кого? — не понял Бриен.

— Мозги, — пояснила я. — Обобщим. Сейчас в твоём доме почти все твои живые родственники, не считая младенцев с их матерями, верно?

Бриен кивнул. Ну, отвечать на поставленный прямо вопрос может без излишней болтовни, значит, уже не совсем пропащий.

— И ты считаешь, что они все как один виноваты, — продолжила я и качнула своей почти ведьминской шляпой. В отличие от ведьм, у которых это было продолжением головы, я шляпу могла снять, но в ней у меня хранились многие полезные вещицы из тех, что полегче. Так что шляпу я снимать не собиралась.

Бриен снова кивнул и развёл руками так, что упырь в кубе едва не пробил брешь в чьём-то красивом узорчатом заборе. Мы пришли в ту часть города, где я предпочитала не бывать. Тут жили сплошь богатеи, которые полагали, что и дорога мимо их домов тоже частная собственность. На меня дважды нападали охранные фениксы, а после этих тварей юбка не поддаётся починке, только на выброс.

Нет, я без проблем сглазила бы любого из них чесоткой или икотой, но поди угадай, кто из них при этом не испепелит меня на месте? Жили тут в основном очень сильные маги.

— Идиот, — припечатала я Бриена и задумалась. А может, ну его, выйти замуж? Муж — красивый и магически сильный идиот. Если первыми двумя качествами ребеныш пойдёт в него, а умом в меня, то неплохо устроится!

Я помотала головой.

Нет, ну о чём я только думаю! Никаких детей и никаких замужеств!

У меня есть планы на ближайшие десять лет, и мужей с детьми там точно не было. И уж тем более из такой семейки.

— Идиот, — повторила я с не меньшим удовольствием. — Если бы все, то они бы тебя грохнули на месте, да ещё и на ингредиенты продали. Кому-нибудь вроде меня. А раз рисковали всем, чтобы представить, будто ты просто скончался во сне, то значит, заговорщиков было меньше! Ты вообще думать не умеешь?

Бриен немедленно надулся как хомяк. Обиделся.

— Я, вообще-то, будущий королевский советник! — заявил он.

Неужели он и впрямь думает, будто я дикая ведьма из леса? Нашёл чем хвастаться! Да любому городскому дурачку известно, что у любого короля есть советники на любой случай жизни. Даже по тому, какие туфли надеть или нижнее бельё. В университете поговаривали, что у него даже есть советник, который выбирает, в какие дни лучше идти к жене в спальню, а в какие навестить одну из её фрейлин. И эти люди ведьм считали дикими! Правда, нынешний король был пока не женат, и этот советник простаивал. Ну, я так думаю.

— А учишься где? — из вежливости спросила я, хотя и так понятно, что кого-кого, а советников наш университет не выпускал. У нас приличное учебное заведение со всеми разрешениями.

Обиженный хомяк сдулся, но выглядеть стал ещё более обиженным.

— Дома, — буркнул он. — Меня дядюшка Гримий учит. Он сам советником был много лет, но сейчас зрение подводит, вот он и…

Бриен смущённо замолчал и даже пошёл быстрее. И я заторопилась следом. По всему выходило, что имя дядюшки стоит всё-таки запомнить. Слабоватый по силе королевский советник вынужден учить своего сильного преемника, который по совместительству является наследником состояния семьи.

Тут любой кукухой уедет! Я, конечно, немного переборщила. Не любой, конечно, но в этом пока неизвестном мне старикане я вовсе уже не сомневалась.

К счастью, дальше думать на эту тему мне не дали, а то мало ли до чего я бы додумалась. Я девушка нервная, могла бы сразу с порога пригасить лопатой всех подозрительных, а потом разбираться. Сослалась бы потом на состояние аффекта. Классная штука, уже много раз прокатывала!

Дом у Гастионов был невероятным. Огромный, с красивейшим, идеально запущенным садом. А ещё он был мрачный. У меня даже пальцы зачесались от приятных предчувствий. Тут точно есть неучтённые могилы. А неучтённые могилы не на территории кладбища — это что? Правильно, это могилы, за которые меня не спросят!

Я поудобнее перехватила лопату. Сейчас приструню всех по-быстрому и пойду искать. Вдруг именно здесь я найду недостающие ингредиенты для будущего дипломного проекта? Пусть взяли меня только в алхимики, но сдаваться я не собиралась, и диплом планировала на стыке алхимии и некромантии.

— А библиотека у тебя в доме есть, Бриен? — без особой уверенности спросила я.

Потому что не представляла, чтоб такое чучело выросло в доме с книгами.

Однако Бриен немедленно приосанился и заявил:

— Самая большая в городе!

Ну что ты будешь делать! Умеет женишок заинтересовать девушку! Второй страстью после кладбищ у меня были библиотеки. Конечно, училась я ужасно, особенно по скучным мне предметам, но вся причина была в моей особой аллергии на отсутствие книжной пыли. У всех аллергия на пыль, а мой организм хотел выделиться и выделился.

Я всем нутром чувствовала редко читанные или вовсе не открываемые ни разу книги и хваталась за них как за сокровище. Надо ли объяснять, что обычно книги не читают по вполне объективным причинам? Справочник овощных долгоносиков, трактат об инквизиции, памятка хорошей жене о пользе шпината… В общем, читать приходилось всякую муть. Но пару раз я находила так редкие утерянные рецепты и за приятную для меня сумму возвращала хозяевам или в университет.

Я потёрла руки. Нет, каникулы определённо помогут мне с оплатой семестра!

Мы уже приближались к дому, когда через приоткрытое окно до нас донеслась ругань. Дёрнув Бриена за рукав, я осторожно пробралась к окну. Он последовал за мной, да и упыря потянул за нами. Не оставлять же его на дорожке.

У окна слышимость стала лучше.

— Ты что же, поднимешь родного брата? — дребезжал чей-то голос, я полагаю, того самого очень подозрительного дядюшки Гримия.

— И подниму, — громыхнул в ответ очень знакомый мне голос. — Должен же я узнать, какая хворь его свалила так быстро, что вы похоронили его до моего возвращения!

Чтоб его ведьмы взяли! Я до последнего надеялась, что они однофамильцы!

Бриен моего уныния не разделял.

— Даррен приехал! — прошептал он, и на его лице впервые расцвела искренняя улыбка, делающая его уж совсем неприлично красивым. — Брат.

Даррен Гастион. Нет, ну чтоб его ведьмы взяли!