После отказа императора Франции и королевы Великобритании подписать с Россией мирный договор, Александр с братьями по инициативе Михаила решили преподать англичанам и французам запоминающийся урок.

Все корабли-носители были отозваны в Одессу, где пополнили запасы вооружения, топлива, воды и продовольствия. Нефть закачали даже в междудонное пространство имеющих двойное дно кораблей. Такая возможность была предусмотрена их конструкцией. Теперь топлива им должно было хватить для похода из Одессы в Петербург вокруг Европы. Все корабли-носители загрузили «по марку». Впрочем, в поход в качестве резерва были направлены два мореходных танкера, на каждом имелось по 6 тысяч тонн нефти.

Командовать походом поручили командиру отряда больших носителей вице-адмиралу Попову.

Наказание Англии и Франции было начато без промедления. На остров Лемнос была высажена морская десантная бригада. Всех офицеров, оказавшихся на острове, в количестве 534 человек взяли в плен, для чего на острове устроили специальный лагерь.

Михаил направил королю Греции Георгу проект межгосударственного договора, который предусматривал передачу Греции исконных греческих земель на материке, за исключением Македонии, которая отходила к России. Острова в Эгейском море тоже доставались Греции, за исключением ближайших к Дарданеллам островов Гёкчеада, Лемнос и Самотраки, которые Россия оставляла себе, а также острова Родос, лежащего между Эгейским и Средиземным морями, на котором имело смысл основать базу флота. Договор предусматривал беспошлинную торговлю между государствами, а также взаимную военную помощь при нападении третьих стран. Король Георг договор подписал с большим удовлетворением. И тут же ввел в материковую Грецию, до сего времени остававшуюся под властью турок, свои войска. Территория Греции, таким образом, увеличилась втрое, к тому же Россия обеспечивала ее защиту от мести со стороны османов.

Рядовой состав интервентов пароходами перевезли с Лемноса в Афины и передали местным властям. Греческое правительство, только что получившее из рук России материковые земли и острова, очень нехорошо отнеслось к солдатам и морякам держав, выступивших против России. Все переданные военнослужащие были интернированы в специальные лагеря. Греция официально потребовала от Англии и Франции компенсации затрат на устройство лагерей и прокорм интернированных. Негласно намекнули, что в случае отсутствия такой компенсации будут вынуждены продать интернированных воинов в мусульманские страны.

Султану Египта Исмаилу Михаил тоже направил проект договора. Россия признавала независимость Египта и его власть над Сирией. Стороны обязывались оказывать друг другу военную помощь в ответ на агрессию третьих стран. Египет уступал России город Иерусалим, порты Бейрут и Порт-Саид с территориями на 30 верст вокруг них. Последний обеспечивал России контроль над Суэцким каналом. Защиту канала от любых посягательств со стороны третьих стран и бандитских групп на всем его протяжении Россия тоже брала на себя.

Кроме того, Россия брала на себя обязательство достроить Суэцкий канал за 4 года, при этом ее доля в уставном капитале канала увеличивалась до 51 % за счет соответствующего уменьшения доли Франции. Султан договор подписал, поскольку обоснованно опасался мести со стороны Франции и Турции.

Два больших носителя и два малых с восемью миноносцами оставили в Дарданеллах. Остальные 28 миноносцев подняли на носители. Всего в поход вышли 14 больших носителей, 6 малых, 2 танкера и 8 грузопассажирских пароходов. На пароходы погрузили боеприпасы и продовольствие, а также 900 морских пехотинцев и 1300 сверхштатных моряков, из которых можно было сформировать 26 полноценных экипажей для пароходов. Оба танкера и все пароходы имели нефтяное питание котлов и могли давать ход не менее 10 узлов.

Эскадра шла тремя параллельными колоннами. В центральной – пароходы и танкеры, в боковых – большие носители. Впереди веером шириной в 50 миль – 6 малых носителей. Обнаружив в море пароход или парусник, носители спускали на воду миноносец с досмотровой партией. Если корабль принадлежал Англии или Франции, и при этом имел полный ход не менее 10 узлов, его объявляли трофеем, оставляли на нем призовую команду и присоединяли к каравану пароходов. С парусников и тихоходных пароходов высаживали всю команду на шлюпки, а сами корабли взрывали. Ценные грузы, если таковые обнаруживались, и документы, понятное дело, забирали в качестве трофеев.

За 8 суток эскадра экономическим ходом прошла Эгейское море, обогнула Пелопоннес, прошла Ионическое море, Мессинский пролив между Сицилией и Италией, Тирренское море и 18 сентября подошла к острову Корсика. Основная часть эскадры пошла к Гибралтару, снизив скорость.

Три больших носителя пошли к Тулону, а три других – к Марселю. Подойдя к главным средиземноморским портам Франции, корабли принялись громить их артиллерией. В Тулоне стояли четыре старых бронированных фрегата. Они попытались выйти в море, но были расстреляны на внешнем рейде, когда попытались сблизиться с русскими кораблями на орудийный выстрел. Носители легко удерживали дистанцию, расстреливая фрегаты с безопасного расстояния.

В двух портах утопили 4 фрегата, 18 пароходов и десятка три больших парусников, не считая всякой мелочи. Отходя от живописных берегов Франции, экипажи кораблей наблюдали грандиозные пожары, полыхавшие в обоих портах.

К Гибралтару оторвавшиеся от основных сил на дневной переход малые носители подошли вечером 23 сентября. На входе в пролив высланные вперед на разведку миноносцы обнаружили англо-французскую эскадру из 11 старых бронированных пароходофрегатов. Командир отряда малых носителей Лисянский, получив сообщение разведки, заблаговременно спустил на воду 12 миноносцев. Союзники двинулись полным ходом в атаку строем фронта. Вот только их полный ход не превышал 11 узлов.

Носители от них ушли легко, вынуждая их пуститься в погоню. Лисянский подождал, пока миноносцы не уйдут на фланги за развернутую поперек пролива линию малых носителей, и стал уходить от англо-франков, удерживая безопасную дистанцию. Русские артиллеристы принялись посылать из кормовых пятидюймовок увесистые бронебойные «подарки» противникам, раззадоривая их. Имея численное превосходство – 11 против 6, – англо-франки храбро преследовали удирающих русских до самой темноты. Чтобы противник не отстал, на русских кораблях зажгли навигационные огни. Впрочем, англо-французы их зажгли тоже.

Как только окончательно стемнело, миноносцы атаковали врага. Стремительная атака с тыла увенчалась полным успехом. Увлеченные погоней французы и англичане назад не смотрели, и подкравшиеся под покровом темноты миноносцы расстреляли, как на учениях, несущие ходовые огни фрегаты. С воды подбирать никого не стали, поскольку от деревянных фрегатов на поверхности осталось много обломков.

Утром 24 сентября русская эскадра прошла Гибралтар, попутно разгромив из орудий одноименную базу английского флота. Попов и Лисянский твердо надеялись, что противник и на этот раз не поймет, от чего именно его корабли пошли на дно.

28-29 сентября были разгромлены главные атлантические порты Франции Брест и Гавр. Попутно утопили три бронированных пароходофрегата, три десятка пароходов и с полсотни парусников. В море захватили 5 английских и 7 французских пароходов.

Отсюда вся колонна транспортов вместе с трофеями под конвоем малых носителей Лисянского с поднятыми на борт миноносцами пошла в обход вокруг Англии, а эскадра больших носителей пошла напролом через Английский канал. По пути разгромили английские порты Плимут и Портсмут. Миноносцы спустили на воду при входе в канал.

В самом узком месте канала на траверзе Дувра в середине дня 1 октября встретили, как считал адмирал Попов, весь остальной английский флот. Два старых бронированных деревянных линкора, 9 бронированных деревянных фрегатов и даже 15 простых паровых фрегатов. Владычица морей выгребла из своих военно-морских баз все, что у нее еще оставалось. Всего 26 вымпелов.

Этот антиквариат 10-20-летней давности, имеющий полный ход в 8-10 узлов, выстроился поперек пролива и вознамерился дать бой русской эскадре, надеясь на свое количественное превосходство. Все же 13 броненосцев против 14 стальных кораблей. Не считая 15 деревянных фрегатов. Англичане уже знали, что русские корабли брони не имеют и вооружены всего лишь пятидюймовками.

Попов решил повторить маневр Лисянского у Гибралтара. Миноносцы отошли назад и укрылись у французского берега. Корабли Попова развернулись и стали отступать на запад, удерживая безопасную дистанцию в две мили. Изредка постреливая из кормовых орудий. Тем не менее, стреляя зажигательными снарядами, сожгли и утопили 6 деревянных фрегатов и 2 бронированных. Несколько фрегатов горели, но шли вперед. Англичане азартно палили в ответ из погонных орудий, но их большущие 48-фунтовые ядра и 68-фунтовые бомбы лишь поднимали водяные столбы за кормой русских кораблей.

Однако первый лорд Морского министерства Гладстон оказался похитрее командования англо-французской эскадры, уничтоженной русскими у Гибралтара. Самые боеспособные корабли, оставшиеся у англичан, во время прохождения русской эскадры по проливу, отстоялись в порту Саутгемптон, находившемся в вершине длинного узкого залива и прикрытого с моря большим островом Уайт. Как и рассчитывал Гладстон, в узкий залив русские не стали соваться, а проследовали каналом на восток. Гладстон был совершенно уверен, что поймал русского адмирала в капкан.

В 6 часов пополудни сигнальщики с марса грот-мачты флагманского носителя «Казань» заметили на западе многочисленные дымы. Попов приказал дать полный ход и идти навстречу новому противнику. Миноносцам передали приказ разделиться на два отряда, оставаясь под французским берегом. Через два часа на удалении в шесть миль удалось опознать вражеские корабли. Это были один новый броненосец типа «Уориор», 5 старых деревянных бронированных линкоров и 8 старых бронированных фрегатов.

«Да сколько же у англичан этого старья?» – удивился про себя Попов.

– Ну, надеюсь, кроме этих корыт у них ничего больше не осталось, – заявил он своим флагманским офицерам.

Две эскадры стремительно сближались, идя строем фронта навстречу друг другу. 14 англичан и 12 русских. Новый английский броненосец шел в центре, старые линкоры – на флангах, между ними – фрегаты. От первой английской эскадры, висящей на хвосте, русские оторвались на 8 миль. Сражение разыгралось на траверзе английского Гастингса.

Бой разворачивался стремительно. С дистанции пять миль Попов приказал открыть огонь. Три корабля, включая «Казань», обстреливали новый броненосец, остальные корабли обстреливали каждый своего противника. По курсу с каждого носителя могли стрелять три пушки. Пристрелявшись до накрытия, артиллеристы перешли на беглый огонь: по 5 выстрелов в минуту. По броненосцу типа «Беллерофонт» стреляли бронебойными, по остальным одно орудие корабля – зажигательными, два других бронебойными.

На дистанции две с половиной мили Попов приказал:

– Разворот «Все вдруг».

Однотипные корабли дружно развернулись, переводя противника за корму. Теперь стреляли по два орудия с крыльев мостиков и кормовое орудие. Каждая пушка уже выпустила по два десятка снарядов.

Три фрегата и два старых линкора жарко горели и отставали, теряя скорость. Три другие линкора и четыре фрегата тоже горели, но продолжали идти, держа строй фронта. Новый броненосец хотя и получил несколько видимых попаданий, пока не горел. Четыре необстреливаемых фрегата тоже оставались целыми. Погонные орудия англичан вели непрерывную стрельбу. Но, имея от 2 до 4 погонных орудий, они делали не более одного выстрела в минуту всей погонной батареей. И к тому же их ядра не долетали до противника.

По англичанам, идущим от Дувра, с пяти миль начали стрелять носовые орудия. Солнце уже нырнуло за горизонт, начали сгущаться сумерки. Попов приказал запускать красные ракеты – сигнал миноносцам к атаке. Оба отряда миноносцев уже находились за кормой английских эскадр. Но им еще предстояло дойти от французского берега 10–20 миль до середины канала, где разыгрывался бой.

В восточной эскадре англичан еще оставалось на плаву два линкора, 5 бронированных и 6 деревянных фрегатов. Огонь их погонных орудий был слабым и опасности не представлял. Однако при проходе сквозь их строй русские корабли подставились бы под их бортовые залпы с малой дистанции. Что стало бы опасным.

Попов скомандовал поворот «Все вдруг» на 8 румбов и повел эскадру к французскому берегу меж двух сходящихся фронтов англичан, навстречу своим миноносцам.

Лорд Гладстон держал флаг на новейшем, только что спущенном на воду броненосце «Экскалибур». Все бортовые орудия, машины и паровые котлы корабля размещались в броневой цитадели с броней 5-дюймовой толщины. Четыре 7-дюймовых дульнозарядных погонных орудия корабля размещались в каземате с броней 5 дюймов. Считалось, что такая броня не могла быть пробита тогдашними пушками. Однако сверху казематы и цитадель корабля защищала броневая палуба толщиной только 1 дюйм. Обе оконечности корабля имели броню всего в 1,5 дюйма.

Когда русские корабли открыли огонь с запредельной дистанции не менее 5 миль, лорд Гладстон весьма удивился. Еще более он удивился, когда сначала за кормой, затем перед носом, потом у бортов встали водяные столбы разрывов русских бомб. Такая дальность стрельбы была поразительной. Она свидетельствовала об очень высокой начальной скорости снарядов. И о высочайшей точности орудий.

Затем русские развили ураганный темп стрельбы. Казалось, по «Экскалибуру» били бортовыми залпами несколько стопушечных линкоров. Бомбы разрывались прямо у бортов, каскады воды рушились на палубу. Вскоре корабль несколько раз тряхнуло. Из-под палубы в носовой части, прямо перед рубкой, вверх ударили фонтаны дыма, полетели какие-то обломки. Прибежавший старший офицер корабля Динкинс доложил, что русские снаряды пробили палубу и взорвались в третьем котельном отсеке на двойном днище корабля и проделали в нем изрядные пробоины, в которые хлещет вода. Командир корабля каперанг Симпсон приказал аварийной команде начать откачку воды и заделку пробоин. Тем не менее корабль стал ощутимо садиться носом. От затопления его спасали водонепроницаемые переборки между отсеками.

Затем попадания стали следовать одно за другим. На такой дистанции это было немыслимо. Было затоплено уже 8 из 46 герметичных отсеков. Наконец попадание пришлось еще в одно из восьми котельных отделений. Все кочегары погибли, котел вышел из строя. Один снаряд прошил обе дымовые трубы, палубу позади боевой рубки и взорвался в отсеке рулевой машины. Корабль потерял управление и через несколько минут начал уходить вправо. Английские пушки до русских кораблей все еще не доставали.

Капитан Симпсон приказал застопорить машину и приступить к ремонту повреждений. Лорд Гладстон распорядился поднять сигнальные флаги с приказом всем кораблям продолжать атаку. Затем огляделся. Фронт эскадры уже покинули из-за повреждений один линкор и три фрегата. Все они горели. На многих других кораблях тоже виднелся открытый огонь, но они шли прежним курсом.

Русские тем временем сделали поворот «все вдруг» и пошли кильватерной колонной в сторону французского берега, очевидно, пытаясь выскользнуть из английских «клещей». В вечерних сумерках далеко за русской колонной вспыхивали огоньки выстрелов ведущих огонь кораблей встречной эскадры лорда Гамильтона. Сколько в ней оставалось кораблей, было не разобрать.

Ловушка, задуманная Гладстоном, сработала. Да только русские пока не получили никаких видимых повреждений. Очевидно, пушки кораблей Гамильтона, как и его собственные пушки, не доставали до русских. Тем не менее, прежде чем русские выскользнут из ловушки, два фронта английских кораблей сблизятся настолько, что их пушки смогут достать до концевых кораблей русских и нанести им повреждения.

Корабли на левом фланге стали склоняться в сторону уходящих русских, все еще надеясь достать до них. Гладстон приказал дать всем кораблям сигнал преследовать русских. Все корабли эскадры начали склоняться вправо. Гладстон надеялся прижать русских к французскому берегу и вступить с ними в ближний бой. Как и предписывала морская тактика, которой русские не подчинялись.

Хотя сумерки быстро сгущались. Силуэты русских кораблей, выкрашенных темно-серой краской, в них словно бы растворялись. Однако глупые русские решили облегчить англичанам задачу и зажгли на мачтах ходовые огни. Такие же огни зажигались и на английских кораблях. Бой длился уже почти час, но лорд Гладстон не был уверен, удалось ли его артиллеристам достать хотя бы одного русского.

Надеждам первого лорда не суждено было сбыться. Совершенно неожиданно огромный броненосец потряс сильнейший взрыв у правого борта в районе котельных отделений. Огромный столб воды рухнул на палубу. Появился быстро нарастающий крен на правый борт. Затем последовал второй взрыв с левого борта у носовой оконечности. Палуба боевой рубки дважды сильно ударила по пяткам. Некоторые офицеры в рубке попадали. Было похоже, что корабль наскочил на подводные мины. Но корабль совсем не имел хода и наскочить на мину никак не мог. Вскоре старший офицер доложил, что с левого борта корабль получил ниже броневого пояса две огромные пробоины, закрыть которые не представляется возможным. Крен корабля начал выравниваться.

Вышедший на крыло ходового мостика медленно погружавшегося корабля лорд увидел справа и слева мощные вспышки. За ними следовали громовые раскаты взрывов. В свете пожаров, полыхающих на кораблях, было видно, как после взрывов один за другим его корабли ложились на борт, опрокидывались и уходили в черную ночную воду.

Поскольку «Экскалибур» уходил под воду на почти ровном киле с дифферентом на нос, адмирал получил возможность досмотреть трагическую гибель своей эскадры до конца. Ему привиделись в отблесках пожаров низкие призрачные силуэты, быстро и беззвучно скользившие по воде. Однако видимые в свете пожаров буруны, расходившиеся от их форштевней, свидетельствовали, что это не призраки, а совсем маленькие корабли. И именно они утопили всю его эскадру. На востоке пожары и огни тоже не просматривались. Напрашивался вывод, что русские каким-то образом утопили весь английский флот.

Ревел пар, стравливаемый кочегарами из котлов во избежание их взрыва. Капитан Симпсон предложил эвакуировать команду в шлюпки, поскольку спасти корабль не представлялось возможным. Адмирал не протестовал. Капитан Симпсон приказал матросам взять впавшего в ступор первого лорда под руки и проводить его в шлюпку. Вскоре вокруг не было видно ни пожаров, ни ходовых огней.

Вся прежняя стратегия и тактика морской войны ушли на дно вместе с английским флотом.