Поздним вечером 18 июня 1866 года в канцелярию султана Османской империи Абдул-Азиза русский посол Кондратьев лично передал послание императора Российской империи Александра. В послании говорилось, что Российская империя объявляет войну Османской империи с целью защиты православного населения Болгарии от зверств турецких войск.

Девятнадцатого июня по всей России во всех церквях, на всех площадях перед городскими управами и губернаторскими резиденциями был зачитан манифест императора Александра, объявляющий о начале войны с турками за освобождение братского болгарского народа от турецкого ига. Манифест вызвал огромное воодушевление во всех слоях общества, от родовитой аристократии до беднейших крестьян и заводских рабочих.

Манифестом объявлялось военное положение и вводилась трехсменная работа на всех заводах. Объявлялась мобилизация в Варшавском, Петербургском, Виленском и Дальневосточном военных округах, а также во всех округах, где она уже была по факту проведена.

Послы европейских держав были вызваны в Министерство иностранных дел, где им был вручен меморандум императора. В меморандуме Черное море объявлялось акваторией боевых действий. В связи с этим любые военные корабли в этих водах подвергаются риску быть утопленными до того, как их государственная принадлежность будет установлена. Особенно в темное время суток. Все торговые суда будут досматриваться на предмет наличия грузов военного назначения. В случае обнаружения таковых груз и сами суда будут конфискованы. При их отсутствии суда, в целях их же собственной безопасности, будут задерживаться и отправляться в российские порты до окончания боевых действий.

Посольствам третьих стран рекомендовалось покинуть Стамбул во избежание жертв среди посольского персонала во время грядущего штурма города.

Русское посольство в Стамбуле в полном составе было посажено в зиндан. В ответ все турецкое посольство в Петербурге поместили в казематы Петропавловки.

Подготовленный Михаилом-Слащёвым план войны предусматривал очень быстрый, по меркам середины XIX века – мгновенный, разгром турок. До того, как они успеют провести мобилизацию и сосредоточить войска. И до того, как закончится война в Европе.

План действий османских войск на случай войны с Россией был сугубо оборонительным. Цепочка сильных турецких крепостей (Видин, Рахова, Никополь, Систова, Рущук, Туртукай, Силистрия, Рассова, Гирсова, Мачин, Исакча, Тульча, Измаил, Килия), расположенных на правом берегу Дуная, а также мощная речная флотилия из 8 бронированных мониторов и трех десятков вооруженных пароходов, делали широкую и полноводную реку весьма сильным оборонительным рубежом.

Второй рубеж проходил по Балканскому горному хребту и опирался на крепости София, Габрово, Шумла и Варна. Причем крепости Рущук, Силистрия, Шумла и Варна имели репутацию самых сильных в Европе. Гарнизоны крепостей в сумме насчитывали около 100 тысяч человек. Обойти Балканский хребет можно было вдоль морского берега, но для этого нужно было взять мощную крепость Варну. На самом хребте имелось лишь четыре перевала, пригодных для прохождения войск.

План российского Генерального штаба предусматривал стремительный прорыв войск через Дунай, а затем и за Балканский хребет, упреждающий сосредоточение на нем турецких войск.

В ночь на 19 июня эскадра малых носителей миноносцев под командованием контр-адмирала Лисянского вышла на траверз Синопа в 30 милях от берега и спустила на воду 16 миноносцев, входящих в 1-й и 2-й миноносные отряды. Затем носители выстроились в кильватерную колонну и двинулись к Синопу. На рассвете колонна, двигаясь малым ходом, оказалась в 40 кабельтовых от берега прямо напротив порта, оставаясь вне досягаемости гладкоствольных пушек береговых батарей. Флагманский носитель «Кострома» произвел пристрелку по фортам, охраняющим вход в бухту. Семафором передал данные мателотам. Эскадра открыла огонь.

Морские пятидюймовки могли стрелять бездымным порохом на 90 кабельтов, так что дистанция стрельбы была для них вполне удобной. Утреннее волнение силой не более одного балла совершенно не мешало стрельбе. Шестнадцать орудий, имеющих скорострельность до 3 выстрелов в минуту, фугасными снарядами, начиненными тротилом, за 5 минут превратили форты в груды битого камня.

Затем по сигналу флагмана огонь перенесли на портовые сооружения и стоящие у причалов суда. Фугасные снаряды чередовали с зажигательными. Через 10 минут портовые склады охватил сильнейший пожар.

Эскадра развернулась и еще раз прошла мимо порта. На этот раз громили башни городской стены, казармы, городской пашалык и все общественные сооружения, кроме мечетей. По жилым кварталам старались не стрелять, но и туда снаряды залетали. Затем четыре носителя вошли в порт и высадили на причалы десант из батальона морских пехотинцев, которые заняли развалины фортов, подняв над ними российские военно-морские флаги.

Панические телеграммы об обстреле порта за подписью паши Трабзона Махмуда полетели в Стамбул. Как и 13 лет назад, русский флот напал на Синоп. Еще через три часа паша Махмуд из пригородного селения Базарджи телеграфировал в Стамбул о высадке десанта.

Из Босфора к Синопу полным ходом вышла сильная эскадра из основных сил турецкого флота в составе 3 броненосных фрегатов, 4 броненосных корветов и 7 вооруженных пароходов. В двадцати милях от порта командующий эскадрой Максуд-паша приказал убавить ход до малого, намереваясь с первыми лучами солнца отрезать русские корабли от моря и атаковать их. По сообщению паши Махмуда, у русских броненосцев не было. Только вооруженные пароходы. Так что турецкий адмирал рассчитывал на легкую победу.

Корабли Максуда двигались кильватерной колонной в восьми милях от берега. С борта миноносцев кавторанга Александровского, стоявших под еще совсем темным берегом, на фоне уже довольно светлого предрассветного неба турецкие корабли были прекрасно видны. Александровский приказал сигнальщику флагманской «Ласточки-9» дать ратьером сигнал к атаке.

Развернувшись строем фронта, миноносцы дали полный ход. Атаковали броненосные фрегаты и корветы, шедшие в голове колонны. На каждый корабль нацелились по два миноносца. Сам Александровский в паре с «Ласточкой-4» остался в собственном резерве на случай, если какой-либо турецкий корабль избежит попаданий. Расположение турецких кораблей в колонне было установлено еще накануне вечером «Ласточкой-5» под командованием лейтенанта Гареева, оставшейся незамеченной турками.

Турки заметили атакующие миноносцы только на удалении 12 кабельтов. С одного из кораблей вверх взлетела сигнальная ракета. Однако это уже ничего не решало. Через две-три минуты все миноносцы вышли на дистанцию пять кабельтов и отстрелялись всеми торпедами. Сначала носовыми аппаратами, а затем, на циркуляции, средними и кормовыми. Завершив циркуляцию, миноносцы полным ходом зигзагами пошли к берегу.

Александровский и палубные команды обоих резервных миноносцев как из ложи в театре наблюдали впечатляющий фейерверк. Ни один из турецких броненосцев не избежал попаданий. На каждый пришлось от двух до пяти попаданий, хотя любому из них было бы достаточно и одного. Идущие малым ходом турецкие корабли были идеальной мишенью, а русские моряки много раз тренировались в стрельбе по идущим десяти, узловым ходом кораблям при трехбалльном волнении.

Сто десять килограммов динамита, содержащиеся в зарядном отсеке торпеды, могли утопить и более крупный корабль, чем турецкие фрегаты, имевшие водоизмещение от 1500 до 2000 тонн, а от нескольких паданий торпед они просто разламывались на части. Фрегаты и корветы не смогли даже открыть огонь по уходящим миноносцам. Это сделали шедшие в хвосте колонны пароходы. Но стоящие на них пушки были полевыми, артиллеристы – сухопутными, а расстояние до целей – большим. Так что они не добились даже близких разрывов.

Минут через шесть на поверхности моря не осталось ни одного из атакованных кораблей.

– Ну, теперь наша очередь, – сказал Александровский командиру флагмана капитан-лейтенанту Овчинникову.

Два миноносца начали разгоняться навстречу колонне транспортов, оставаясь под берегом. Пароходы начали беспорядочно разворачиваться. Поравнявшись с головой колонны, ставшей теперь хвостом, миноносцы повернули на цель. Овчинников по команде флагмана атаковал бывший головной пароход. «Ласточка-5» лейтенанта Гареева атаковала четвертый корабль в строю.

Овчинников выстрелил из носового аппарата по головному пароходу, из среднего – по второму, из кормового – по третьему. Аналогичным образом отстрелялся Гареев. И Овчинникову, и Гарееву удалось утопить по два парохода.

Израсходовав все торпеды, миноносцы направились к местам потопления турецких броненосцев и пароходов. Указания, полученные Лисянским от командующего флотом контр-адмирала Панафидина, были четкими: ни один турок не должен добраться до берега. Тайну применения миноносцев следовало сохранить как можно дольше.

Из воды выловили всего сотни полторы турок. После мощных взрывов торпед и детонации боеприпасов оглушенные моряки в большинстве утонули. Сделав свое дело, миноносцы двинулись к своим «маткам».

Носители Лисянского заранее отошли на 20 миль западнее, за корму туркам, и выстроились цепью перпендикулярно берегу, с интервалами в пять миль, перекрывая туркам путь отхода.

Три уцелевших турецких парохода в ужасе, густо дымя трубами, выжимая всю мощность из машин, побежали на запад, к Босфору. Ходовые качества у всех были разные, но никто из них не давал больше десяти узлов. И напоролись на цепь носителей. Пароходы выходили к русским кораблям поодиночке. Подпустив турок на 30 кабельтов, их расстреляли из пушек. Никому из турок не удалось выйти на дистанцию действительного огня. Не было у турок орудий, подобных русским морским пятидюймовкам.

Один из миноносцев, заправив его горючим, Лисянский отправил своим ходом с докладом в Севастополь, другой – в Одессу. Десант, высаженный в Синопе, приняли на борт, подняли из воды остальные миноносцы и пошли в Одессу. Господство на Черном море Российский флот завоевал одним решительным ударом, повторив успех 13-летней давности.

В этот же день передовые войска Балканского фронта переправились через Прут выше города Галац и вошли в Молдавию. Саперы каждого из четырех пехотных корпусов построили по две понтонные переправы. Ширина переправ была достаточной для проезда двух пароконных повозок. Большие лодки и речные баржи, использованные саперами в качестве понтонов для строительства переправ, были заранее заготовлены на берегах Прута по секретному соглашению с господарем Молдавии и Валахии Александром Кузой. Конные дивизии корпусов прошли в Молдавию первыми.

Всего на Балканском фронте было сосредоточено 260 тысяч пехоты, включая морскую, 34 тысячи конницы и 150 тяжелых орудий. Противостоящие турецкие войска насчитывали 160 тысяч человек, из которых почти 100 тысяч сидели в гарнизонах крепостей. Однако силы турок были рассредоточены по всей территории Болгарии, а также в Сербии. У турок было около 100 стволов дульнозарядной артиллерии в полевых войсках и более 400 стволов в крепостях. Почти вся крепостная артиллерия была устаревшей.

После переправы корпусов через Прут шесть мостов из восьми были разобраны. Составлявшие их понтоны буксирные пароходы спустили вниз по Пруту в Дунай. Между устьями Серета и Прута саперы 21 июня навели из барж и лодок два наплавных моста через Дунай.

Фланги переправ прикрывали корпусные артбригады. Три турецких бронированных монитора, попытавшихся помешать переправе русских войск через Дунай, были быстро потоплены. Броня мониторов не выдерживала попаданий пятидюймовых бронебойных снарядов. Огонь гаубиц по мониторам был настолько плотным, что турецкие артиллеристы не успели сделать в ответ ни одного прицельного выстрела. Для защиты переправ выше и ниже их по течению Дуная реку перегородили минными банками, прикрытыми батареями корпусных гаубиц.

По этим переправам через Дунай переправились Одесский и Таврический корпуса. Казачьи дивизии корпусов блокировали гарнизоны крепостей Мачин, Исакча и Гирсова, обеспечивая фланги идущих форсированным маршем кавалерийских и пехотных дивизий обоих корпусов. Пехота двинулась через провинцию Добруджа вдоль правого берега Дуная на юг, к Варне в максимальном темпе, в суворовском стиле, делая суточные переходы по 50 верст.

Ни один из гарнизонов крепостей не предпринял попытки выйти за стены и атаковать проходящие русские колонны. Основную часть гарнизонов составляли сераткулы, представляющие собой аналог русских стрелецких полков, а потому заставить их воевать за стенами крепостей было весьма трудно. Да и сами их начальники не горели желанием сражаться в поле.

В Добрудже дислоцировалась группировка турецких войск из 12 тысяч человек под командованием Абдул-Керим-паши. Большая часть его частей и подразделений в Добрудже была разгромлена русскими передовыми отрядами с ходу. Вечером 24 июня кавалерийские полки русских корпусов вышли к оборонительному валу со рвом, которым турки перегородили плато Добруджа от Чернавод на Дунае до Костенджи на берегу Черного моря. Вал длиной почти 70 верст, высотой 4 сажени был дополнительным оборонительным рубежом, прикрывающим подходы к Балканскому хребту.

Абдул-Керим-паша успел оттянуть из Добруджи на оборону вала лишь 5 тысяч воинов. Удержать вал турки не смогли, их было слишком мало для такой протяженной линии обороны. Двадцать пятого июня вал был прорван, войска Абдул-Керима уничтожены, а сам паша попал в плен. Одна казачья дивизия, дождавшись прохода пехоты через Добруджу, двинулась следом за пехотой. Сохранять за собой линии снабжения через Добруджу Михаил и не планировал. Вторая дивизия осталась в Добрудже, разбившись на отдельные сотни. Казаки наблюдали за гарнизонами крепостей, ловили курьеров и лазутчиков. И само собой, разрушили все телеграфные линии между крепостями.

Одесский и Таврический корпуса вырвались на равнины Болгарии и двинулись к перевалам через Балканский хребет. Сопротивления войска почти не встречали. Командующий турецкими войсками в укрепленном четырехугольнике крепостей Варна – Шумла – Рушук – Силистрия Мехмет-Али-паша приказал всем войскам отходить в крепости. Паша ожидал, что русские, как обычно, начнут осаду крепостей.

Поэтому регулярных турецких войск на пути русских корпусов не оказалось, а отряды местного ополчения – редиф и сераткулы, – созванные пашалыками для борьбы с партизанами, при появлении передовых русских отрядов просто разбегались или же отходили в ближайшие крепости. Отряды башибузуков пытались контратаковать, но были разогнаны.

Однако русское командование оставило лишь по одной пехотной дивизии для блокады крепостей Шумла и Варна, препятствуя вылазкам их гарнизонов. Сам командующий османскими войсками Мехмет-Али-паша оказался блокирован в крепости Шумла и не имел информации о действиях русских войск и связи с гарнизонами других крепостей.

Чети болгарских партизан вышли из карпатских и балканских горных и лесных массивов, быстро пополнились добровольцами из местного населения и принялись истреблять разбившихся на малые отряды турок. Ситуация в Болгарии поменялась кардинально. Раньше турецкие отряды гонялись за партизанскими четями, а теперь чети гоняли и истребляли разбежавшихся турок. Русским командованием на болгар была возложена особая задача: ловить всех гонцов, отправляемых пашами запертых в крепостях турок, чтобы пресечь какую-либо связь между гарнизонами крепостей и османским командованием. Все телеграфные линии между крепостями были полностью уничтожены.

Две из шести пехотных дивизий Киевского корпуса остались у переправ через Прут и в нижнем течении Дуная напротив турецких крепостей Килия и Измаил с целью охраны российской территории и путей снабжения.

Первого и третьего августа кавалерийские дивизии Одесского и Таврического округов оседлали перевалы Хаинкиой и Шипка и заняли на них оборону. Пехота от них отстала на два-три дня. Беспримерный 600-верстный марш был успешно выполнен. Турки продолжали отсиживаться в крепостях. Не имея связи со Стамбулом и между собой, паши гарнизонов не знали обстановки и не понимали, что им делать.

После Прута Харьковскому и Киевскому корпусам предстояло форсировать реки Серет, Бузэу и Яломица. Конные дивизии прошли по существующим на них мостам либо переправились через эти реки по бродам. Пехоте и артиллерии пришлось несколько задержаться на переправах. Для быстрого прохода такой массы пехоты и артиллерии существующих мостов было недостаточно, и саперам пришлось опять наводить понтонные переправы, используя вместо понтонов рыбацкие лодки. Благо все эти реки в конце июня уже были сравнительно маловодными, а местное население охотно предоставляло свои лодки и всячески помогало саперам в заготовке древесины для переправ.

Марш Харьковского и Киевского корпусов через Молдавию и Валахию к Дунаю проходил под восторженные приветствия местного люда. Народ не забыл, что именно благодаря вмешательству России княжество Румыния в составе Молдавии и Валахии получило фактическую независимость. Две дивизии, имевшиеся у господаря Кузы, Михаил поставил на охрану растянутых русских коммуникаций. Их полки заняли позиции напротив турецких крепостей, расположенных на правом берегу Дуная. Казачья дивизия расположилась отдельными сотнями на дорогах от Галаца до Зимницы, по которым прошли русские корпуса, опять же, с целью защиты коммуникаций от возможных вылазок со стороны гарнизонов турецких крепостей, а также для перехвата турецких курьеров и гонцов.

Отдельный полк связи сразу начал тянуть телеграфную линию от Галаца до переправ через Дунай и далее к перевалам. Линию от Одессы до Галаца построили еще до войны. Телеграф связал ставку командующего Балканским фронтом великого князя Михаила Николаевича с Петербургом, Севастополем и Одессой.

Форсированный марш конных корпусов к Дунаю занял 6 дней, а пехотных – от 8 до 10 дней. К берегу Дуная все дивизии корпусов вышли с 28 июня по 1 июля. Сломавшиеся по дороге повозки и даже сломавшиеся пушки оттаскивали на обочину и оставляли прямо на дороге. Отставших по болезни солдат тоже оставляли. Ради них части не останавливались ни на минуту. Следовавшие в арьергарде корпусов казачьи полки собирали всех отставших на сборных пунктах.

Переправы через Дунай между турецкими крепостями Никополь и Систово русские саперы наладили 29 и 30 июня. Турецкие мониторы и канонерские лодки, попытавшиеся помешать наведению переправ, были уничтожены огнем полковой артиллерии. Выяснилось, что батареи полковых трехдюймовок развивают такую плотность огня, что мониторы теряют возможность отвечать прицельно. А многократные попадания фугасных снарядов расшатывают и отбивают броневые плиты с деревянных корпусов кораблей. Да и в амбразуры казематов снаряды тоже влетают. Были потоплены 2 монитора, 4 канлодки и 5 вооруженных пароходов. Переправившись, русские кавдивизии рванулись к перевалам.

Артиллерия турецких крепостей до переправ не доставала, поскольку от Никополя до Систово было целых 37 верст. А переправы были наведены в середине промежутка между крепостями. Сами крепости русское командование штурмовать не собиралось. Однако у каждой было оставлено по пехотной дивизии для охраны переправ и предотвращения возможных вылазок.

С обеих сторон от переправ реку перегородили плотными минными банками, прикрытыми батареями трехдюймовок. Такие же банки морские минеры поставили на Дунае между всеми турецкими крепостями, чтобы лишить турок возможности поддерживать связь между крепостями по реке. На банках за неделю подорвались один монитор и две паровые канонерские лодки. Еще пять канлодок и семь пароходов, пытавшихся тралить банки, утопили артиллеристы. Больше турецкая флотилия на Дунае никакой активности не проявляла.

Получив в Одессе известие об уничтожении главных сил турецкого флота у Синопа, контр-адмирал Панафидин распорядился начать Бургасскую десантную операцию. Портовый город Бургас находился в Болгарии уже за Балканским хребтом в сотне верст южнее Варны. От Бургаса до входа в Босфор по морю оставалось всего сто верст миль, а сушей до Константинополя – около 150 верст.

С утра 21 июня две эскадры больших носителей вышли из Одессы к небольшому болгарскому портовому городку Бургасу. 12 кораблей несли 48 десантных барж, две бригады морской пехоты и один полк полевой артиллерии. На 35 транспортов погрузили полную пехотную дивизию. Два носителя несли 8 миноносцев. Командовал десантом генерал-майор Черняев, отличившийся в прошлом году в Туркестане. Флот вторжения вел сам адмирал Панафидин.

Погода благоприятствовал морскому переходу, занявшему двое суток. Утром 23 июня в виду Болгарского берега носители спустили на воду баржи с десантом и миноносцы. Одна баржа несла пехотную роту или артиллерийскую батарею. Носители подошли к берегу на пушечный выстрел и принялись в 36 пятидюймовых стволов крушить довольно слабые береговые укрепления порта и казармы. Затем баржи пошли к берегу и к причалам, а корабельная артиллерия организовала заградительный огонь за территорией порта. Поскольку причалов в порту было маловато, пехотные роты с барж выгружались непосредственно на берег. На причалы выгружали только артиллерию и обозы. Освободившиеся баржи использовали для перевозки пехотных подразделений с транспортных пароходов на берег.

Два корабля-носителя подошли на пушечный выстрел к Варне и целый час обрабатывали порт фугасными и зажигательными снарядами. Два попытавшихся выйти парохода утопили на внешнем рейде. Разбили все причалы, сожгли все стоящие в порту корабли. Вскоре в порту бушевал сильнейший пожар, уничтожавший войсковые и торговые склады. Береговые батареи Варны до кораблей достать не могли.

Миноносцы развернулись веером и организовали прикрытие десанта со стороны Босфора. Впрочем, никакие корабли со стороны Турции за весь день так и не появились. Заслышав грохот канонады, все турецкие пароходы и парусники разворачивались и удирали к Босфору. Миноносцы никого не преследовали.

Когда причалы Бургаса освободились, к ним стали подходить на разгрузку артиллерийских подразделений транспортные пароходы. К концу третьего дня все войска выгрузились. Пехота и морпехи готовили круговую оборону по предместьям Бургаса. Рыли окопы, траншеи, ходы сообщения, строили капониры и дзоты для полковой артиллерии, пулеметные гнезда. Саперы строили новые причалы, поскольку их явно не хватало для быстрой разгрузки войск.

К вечеру в порт пришла из Одессы эскадра малых носителей с миноносцами. Шесть больших носителей остались в порту для артиллерийской поддержки десанта. Шесть малых носителей повели конвой из 35 пароходов в Одессу. Пять больших носителей с 20 миноносцами на борту пошли к Босфору. Самоходные баржи пока остались в Бургасе. Проходя мимо Варны, носители Лисянского завернули к порту и плотно обстреляли сам порт, корабли у причалов и на рейде, портовые склады и артиллерийские форты на входе в порт. Склады охватило пламя.

Крепость Варна не громили. Такого приказа не было. Выпустив по полсотни снарядов, носители пошли догонять колонну транспортов. Густые столбы черного дыма еще долго были видны за кормой кораблей. Слышались взрывы боеприпасов на припортовых складах. Турецкая артиллерия, как и в Синопе, до русских кораблей не доставала.

На Кавказском фронте три русских корпуса перешли границу и атаковали в направлениях на Карс, Баязет и Батум. К исходу дня 22 июня крепости Батум, Ардаган, Карс и Баязет были плотно обложены русскими войсками. По горным дорогам к ним подтягивалась тяжелая артиллерия. Два больших носителя подошли к Батуму с целью артиллерийской поддержки штурма.

Известие о разгроме Синопа, о переправе русских войск через Прут и наступлении на Кавказе повергли султана Абдул-Азиза и его Диван в ступор. Как говорится, ничего не предвещало. Еще накануне все было тихо и спокойно. Двор султана с интересом ожидал войны в Европе и прикидывал, нельзя ли чего-нибудь оттяпать у Австрии, если Пруссия начнет одерживать победу. Русский царь был занят внутренними реформами и боролся с заговорами.

После поражения в войне 1855 года Россия на Черном море никакой военной активности не проявляла и военных кораблей не имела. И вдруг ее торговые пароходы превратились в военные корабли, вооруженные мощными дальнобойными морскими пушками.

Однако вскоре великий визирь Фуад-паша пришел в себя. В пашалыки посыпались приказы о приведении войск в полную боевую готовность, призыве редиф и сборе иррегулярных отрядов башибузуков. Особо обеспокоило султана известие о высадке десанта в Бургасе, откуда оставалось рукой подать до Константинополя. Он повелел в первую очередь направить 15-тысячную гвардию султана к Бургасу и сбросить русский десант в море. Из Сербии в Восточную Румелию отзывался корпус Осман-паши численностью 30 тысяч человек. Он должен был занять перевалы на Балканском хребте.

Быстрого марша у паши не получилось. Болгарские партизаны взрывали мосты, устраивали засады на горных проходах, нападали на обозы.

Великий визирь намеревался сосредоточить в Болгарии помимо гарнизонов крепостей еще 40 тысяч регулярных войск, 110 тысяч ополчения – редиф и 75 тысяч иррегулярных башибузуков. Войска отзывались с Черноморского побережья Турции, из Анатолии и Сирии.

На Кавказе гарнизоны турецких крепостей Батум, Ардаган, Карс, Баязет, Эрзурум насчитывали 30 тысяч воинов. Фуад-паша намеревался сосредоточить там еще 40 тысяч бойцов всех видов войск. Для обороны высоких горных перевалов этого было достаточно.

Гонка к балканским перевалам закончилась вничью. Русские успели занять два перевала: Шипка и Хаинкиой, а Осман-паша занял перевалы Троянский и Араб-Конак. Получив известие о занятии русскими двух перевалов, Осман-паша послал туда дивизию Мехмед-Рауф-паши, усиленную 13 тысячами войска редиф с приказом сбросить передовые отряды русских с перевалов. На Троянском перевале паша оставил один пехотный полк, а на Араб-Конаке – три полка с полевой артиллерией.