1974 год, 13 июня. Москва. Новогиреево

– Это ты вчера сделал всего за полдня? – удивлённо спросил Васин, разглядывая рюкзак, сумку и несколько пар штанов разной длины.

– Днём мы с Лёшкой спали после обеда. А это я сделал за вечер. Но Лёха мне помогал.

– Врёт он! – безапелляционно заявил брат. – Я у него всего лишь манекеном работал, а он в меня булавки втыкал.

– Да… Удивил. В очередной раз удивил. Ловко у тебя получилось.

– Это я готовые изделия перешивал. Там несложно было.

– А вот это? – Васин взял в руки рюкзак и стал его крутить в руках. – Ну-ка, надень!

Я надел на себя рюкзачок. Лямки под себя я ещё вчера подогнал.

– Сам придумал?

– Да вы что, Игорь Анатольевич? Заплечный мешок уже давно известен. И ранец в армии используют. А у туристов рюкзаки. Я просто попытался совместить рюкзак и ранец.

– Вот в этой простоте решения и скрывается порою новое открытие. У тебя-то открытием тут не пахнет, но я бы показал кое-кому твоё изделие. Выкройки есть?

– Нет. Я так… На глазок делал. Но могу схему нарисовать.

– И как это будет называться?

– Городской рюкзак. Можно носить как на двух, так и на одном плече. Шить можно не обязательно из джинсовой ткани. Можно из плащовки делать. Можно снабдить дополнительными карманами. А для девушек можно сделать поменьше размером и украсить вышивкой, например.

– То есть у тебя уже готово целое исследование, как расширить ассортимент товаров народного потребления.

– Боюсь, что, пока у нас там, наверху, проверят, посовещаются, поставят в план на следующую пятилетку, иностранные капиталисты уже сопрут у нас идею и нашьют рюкзачков на любой вкус, и снова спекулянты будут втридорога продавать нашей молодёжи импортные товары.

– И что ты предлагаешь?

– Сперва идею быстренько расширить с точки зрения модельного ряда. Запатентовать. И выпускать на маленьком предприятии типа того цеха, в котором мы вчера побывали. Кстати, а туда нельзя ещё раз съездить?

– Наглец! – улыбнулся Васин. – Каков наглец. Тебе мало?

– У меня ещё много всяких идей.

– Каких, например?

– Небольшая поясная сумка на ремень. Типа армейского подсумка, только поэстетичнее.

– Для чего?

– Лето. Жарко. Люди ходят в лёгкой одежде. В такую сумочку можно положить документы, деньги, ключи. В кармане иногда даже паспорт от пота может промокнуть.

– Согласен. А ещё что?

– Сумка на колёсиках.

– Зачем?

– Чтобы бабушка, идя в магазин за продуктами, могла и капусту купить, и картошку. Катить лучше, чем тяжести в руке нести. Тележка может быть отдельно от сумки. Поэтому сумку можно менять. Используя разные модели. И ещё можно сделать чемодан на колёсах. Вы видели, как маленькие пионеры тащат большой чемодан, когда их родители провожают в пионерлагерь? Жалкое зрелище.

– Такой чемодан на колёсах уже есть за границей.

– Я видел в кино. Там просто приделали колёса снизу и тянут за ремешок. У меня проект совсем не такой.

– А ты что предлагаешь?

Пришлось мне браться за карандаш и рисовать в тетрадке раскладную тележку. Сумку отдельно. Сумку на тележке. Чемодан вертикальный со встроенными колёсами и выдвижной ручкой. Вид спереди, вид сбоку и так далее. Полтетрадки изрисовал.

– И кстати, Игорь Анатольевич, обязательно надо на всё, на каждый чих, оформлять авторское свидетельство и международный патент. Капиталисты, если не смогут украсть идею, будут вынуждены покупать это за валюту, а валюта стране нужна всегда.

– Ну ты стратег. Уверен, что это всё получится?

– Если мы это не сделаем, то через пять-семь лет это сделают за рубежом, а мы будем кусать локти. Помяните моё слово!

Задумчиво глядя на меня, Васин поглаживал рукой подбородок.

– Что-то в этом есть. Мне надо посоветоваться со специалистами.

– А ваши специалисты не сопрут у меня эти идеи? А то, как всегда, получится, что накажут невиновных, а наградят непричастных.

– Но тебе всё равно придётся обращаться к специалистам.

– Зачем?

– А ты сможешь составить грамотную заявку на изобретение?

– Если мне покажут несколько образцов или ознакомят с правилами заполнения таких заявок, то смогу.

– И чертёж начертишь?

– Если покажут образец.

– Ясно.

– Только если вы в этом не будете участвовать, ничего не получится.

– Почему?

– Умные дяди с высшим академическим образованием, сидящие на важных должностях в науке, очень не любят так называемых выскочек. А я, такой весь красивый и молодой, как раз очень на выскочку похож. Так что, к гадалке не ходи, эти дяди не пропустят мои заявки даже к обсуждению. Докопаться ведь и до столба можно: «Не там стоишь… Зачем прямой?» Придерутся к ширине левого поля в напечатанном документе и отправят в мусорную корзину. Правда, могут предложить помощь, но попросят, чтобы и их фамилия встала в авторском свидетельстве.

– Да ладно…

– Есть такой старый анекдот, а может, даже и быль. Помните, как Архимед открыл свой закон: «Всякое тело, погружённое в жидкость…»

– Помню. В школе я тоже хорошо учился.

– Так вот… Никто не помнит, на чём записал свой закон Архимед, на восковой ли табличке или на пергаменте, но подписей под законом было больше чем одна. Подписался владелец термы, в которой Архимед принимал ванну. Поставили свои подписи водонос, дровосек, истопник, массажист и подстригатель ногтей на ногах.

– Смешно. – Васин улыбался своей обаятельной улыбкой, которая меня уже бесила.

– Это не смешно. Такова жизнь.

– С этой проблемой, я думаю, мы справимся.

– А когда можно будет с Аней встретиться?

– Скоро уже. Потерпи! Сшей ей что-нибудь. Думаю, что ей будет приятно.

– А можно ещё раз попасть в тот цех?

– Что ты ещё там хочешь найти?

– Так. Кое-что из фурнитуры. Можно ещё немного сырья взять. И там были некоторые недошитые вещи. Они тоже могут пригодиться. Я и вам могу что-нибудь сшить.

– Если только джинсы мне переделаешь. Я тоже клёш не люблю. Уложишься за час?

– Вполне.

– Не будешь забивать весь салон?

– Нет. Обойдусь багажником. В основном.

– Ну, тогда поехали. До обеда уложимся.

1974 год, 13 июня. Москва. Швейный цех

На этот раз Васин, открыв нам дверь, за нами не пошёл, а остался снаружи. Поэтому я по-быстрому дал задание Лёшке на поиск скрытых тайников.

– Ты думаешь, там ещё остались тайники, которые не нашли обэхаэсники?

– Лёха! Тут крутились такие бабки, что обычным людям и не снились. То, что лежало в сейфе, нашли наверняка. Но я бы поставил десять против одного, что нашли не всё. Так что пока я буду искать то, что надо для шитья и рукоделия, ты постарайся найти что-нибудь более ценное. Ну а я тоже буду поглядывать. Может, что и получится.

* * *

Я уже привычно наполнял мешки остатками фурнитуры, нитками, готовыми и полуготовыми изделиями. А Лёха метался по всем этажам. По всем кабинетам и закуткам.

На верхнем этаже я прихватил несколько изделий с вышивкой в русском стиле. Пригодится, когда буду шить для Ани. Она же девочка. А девочки любят всякие рюшечки да ленточки. Кстати, атласных лент тоже хватало.

Как-то слишком громко Лёха там гремит. Надо бы ему сказать, чтобы буянил потише. А то Васин услышит и заинтересуется, чем мы тут занимаемся. Но вроде бы всё тихо. И Лёшка больше не шумит.

– Лёха! Пора уходить. Наш час уже закончился пять минут назад.

– Иду.

Лёшка сиял, как свежий полтинник.

– Ага? – спросил я его.

– Угу, – ответил он.

Ну, мы и понесли мешки со всякой швейной мелочовкой в машину. Нет, несколько рулонов разной ткани я тоже прихватил. А почему нет? Дают – бери!

Ехали мы обратно на заднем сиденье «Волги», слегка придавленные мешками, но довольные.

1974 год, 13 июня. Москва. Новогиреево

Действовали мы по вчерашней схеме. Разгрузились. Сполоснулись под душем. Сытно пообедали. А потом пошли в свою комнату отдыхать.

Только на этот раз мы не повалились спать, как убитые, а как опытные заговорщики шёпотом стали общаться голова к голове.

– Что ты нашёл?

– Маленький железный ящик.

– Сейф?

– Нет. Тайничок за деревянной панелью. А там прикручен ящик стальной. Самоделка. Пришлось повозиться.

– Не томи! Выкладывай. Что ты там нашёл?

– Не поверишь… Деньги.

– Много?

– Не то слово. И не только деньги.

– А что ещё?

– Я лучше покажу.

Теперь я понял, почему один из мешков с трофеями из цеха стоял в углу нашей комнаты. А я-то грешным делом подумал, что ему просто места не нашлось в гостиной. Лешка покопался в мешке и вытащил небольшой свёрток, в котором, как оказалось, скрывалась небольшая пачка денег толщиной больше сантиметра. Судя по цвету, купюры были разного достоинства, но в основном жёлтые, тёмно-зелёные и светло-лиловые. Красных было мало, а синих я вообще не заметил.

– И сколько тут?

– А кто их считал-то? Сколько было, столько взял. Но это ещё не всё.

Жестом фокусника он извлёк ещё один свёрток, поменьше первого. После того как он развернул его, я только и смог спросить:

– Лёха! Ты охренел? Это же «бабочка». За такое по нынешним временам и расстрел можно схлопотать.

– Какая, к хренам, бабочка? Это же баксы.

– Вот я про то и говорю. Статья 88 УК РСФСР, иностранная валюта, на блатном жаргоне – «бабочка». А тут, судя по всему… В особо крупных размерах. Часть вторая.

– И что? Надо было там бросить? Или прямо сейчас пойти в туалет, порвать на кусочки и смыть в унитаз?

– Засорять канализацию не стоит, Лёш. Продать, поменять или что-то на них купить у нас не получится от слова совсем. Не то время.

– Может, устроим небольшой, но очень пафосный костерок?

– Нет. Жечь деньги – это пижонство. Вот скажи… А нам сейчас нужны эти деньги и эти баксы?

– Я понял тебя. Что ты предлагаешь?

– Завтра пятница, четырнадцатое июня.

– Хорошо хоть не пятница, тринадцатое.

– Ты что? Такой суеверный?

– Ну… Говорят, что…

– Чушь они говорят. Во-первых, числа и даты придумали люди. И вся эта нумерология и плохие и хорошие цифры – чушь собачья. А во-вторых, в пятницу, тринадцатого несколько веков назад в цивилизованной Европе один французский король приказал схватить всех рыцарей ордена тамплиеров. Говорят, что у короля было мало денег, а у рыцарей и магистров ордена много. Вот он и решил обогатиться за счёт тех, кто в походах за Гроб Господень награбил много золота. Король приказал арестовать рыцарей. По случайному стечению обстоятельств это всё произошло тринадцатого числа, в пятницу. Почему-то этот день стал несчастливым для всех остальных людей. Хотя чего им бояться? Если они не тамплиеры, конечно.

– А что стало с теми рыцарями?

– Пытали, требуя рассказать, где спрятано золото ордена. Многие сознались под пытками во всех смертных грехах и были сожжены на костре как еретики. Остальных просто казнили. А сокровища тамплиеров до сих пор ищут и не могут найти.

– Ясно. Так что будем делать с баксами?

– Вариантов несколько. Заныкать где-нибудь и дождаться, когда развалится Союз и на всех углах откроются обменные пункты. Свалить из страны и на эти баксы начать жить за границей. Кстати, сколько там?

– Сейчас посчитаю. Две шестьсот.

– Да… Для жизни за границей мало, а для уголовной статьи с расстрелом хватит. Есть ещё один вариант.

– Какой?

– Сдать эти баксы Васину.

– Охренел? И что мы ему скажем?

– Что нашли их среди барахла.

– Так просто?

– А чего усложнять? Стали разбирать вещи. Фигакс… Выпал свёрток. Развернули, а там вот… Зелёные бумажки с портретами мёртвых американских президентов. Вуаля…

– Да, мля. Вуаля… Завтра грабим короля. Согласен! Как увидим его, так и отдадим.

– Не совсем так. Я думаю попросить у него за находку в качестве премии устроить нам небольшой шопинг в «Берёзке».

– На фига оно тебе надо? У нас же уже и джинсы есть, и ты ещё можешь сшить что-нибудь прикольное. Я хочу джинсовую жилетку.

– Понимаешь, Лёша! Жилетку я тебе сегодня сошью. Или сделаю из джинсовой куртки, обрезав рукава.

– Какой куртки?

– Да… Я нашёл там несколько, на складе. А в цеху как раз есть недоделанные вещи. Из них жилетка получится только так. Как два пальца об асфальт. Но. Я не умею шить обувь. И ещё я не умею шить плавки и купальники. Советские плавки я помню из прошлой жизни. Самые крутые плавки мне родители купили перед московской Олимпиадой. На задней стороне плавок слово «спорт» как раз пришлось на шов. И получилось, что у меня на заду красовалась надпись: «порт». Зато спереди на самом видном месте были олимпийские кольца и восставший из них эрегированный монумент со звездой. Мне не нравились эти плавки, но других вариантов не было.

– Да, блин. Я как-то не подумал о том, что не джинсами едиными жив человек.

– А ещё я бы хотел что-нибудь Анечке купить. Она ведь тоже не из богатой семьи. Мать её одна растит. Кучу денег вбухала в путёвку на море, а тут такой облом.

– Ты не влюбился, часом?

– Рано ещё влюбляться.

– Тебе рано?

– Нет. Ей рано, чтобы я в неё влюблялся. Так что я пока подожду с этим.

– Усестришь её?

– Чего?

– Ну, как… Усыновить, удочерить. Усестрить?

– Нет такого слова.

– Значит, будет. По крайней мере, мне она будет сестрой. А ты, Сань, как сам знаешь.

– Сестра моего брата – звучит прикольно.

– Да ну тебя! Так что ты будешь делать?

– Пока ничего. Сколько там деревянных? Посчитал уже?

– Айн момент! Шесть тысяч триста пятьдесят рублей.

– Есть предложение. Завтра снова сходим в кино на «Итальянцев».

– И…

– У нас будет два часа чистого свободного времени…

1974 год, 13 июня, вечер. Москва. Новогиреево

Вечером я решил немного пошить. Тем более повод был. Брат жилетку джинсовую захотел. Почему бы и нет? Правда, это будет, скорее всего, просто куртка без рукавов. С размером нам повезло. Нашёлся один как раз примерно на нас с Лёхой. Один рукав был пришит на живую нитку. И я его тупо отпорол. А другой рукав никто ещё и не собирался пришивать. Прострочил края безрукавки, подвернув на сантиметр внутрь, чтобы хоть как-то закрепить край. Всё готово.

Я ещё толком и не сшил ничего, кроме сумок с рюкзаками, конечно. Джинсы я лишь зауживал и подшивал. Бермуды – только укоротил и подшил. А с курткой и вообще возиться особо не пришлось. Просто отпорол примётанный рукав.

Чем бы заняться? Сшить вторую безрукавку? В смысле обрезать рукава. Я примерил на себя готовую куртку. Вроде бы в самый раз. Чуть-чуть великовата, и рукава длинные. Я подвернул рукава. Вот и всё. Есть теперь два варианта курток. С рукавами и без.

Я вертел в руках рукав от куртки… И карманчик на нём есть… А почему бы и нет? Я немного поколдовал с ножницами. Потом сметал на живую нитку. Прострочил. Вывернул. Снова прострочил.

Минут через полчаса у меня в руках уже была поясная джинсовая сумочка с двумя карманами и одним отделением побольше. Карманчик с кнопкой мне достался от рукава. Другой кармашек, маленький, я сделал на молнии. Ну и самое большое отделение тоже закрывалось змейкой. Петли под брючный ремень. Готово… Надо будет не забыть купить завтра кожаные ремни.

* * *

На кухне я нашёл у тёти Наташи чистые целлофановые пакеты. Выбрал те, что поновее. Проверил на водонепроницаемость. Надувал их и проверял, как они держат воздух. Некоторые забраковал, но несколько штук вполне одобрил.

Собрал пачку рублей, состоящую исключительно из сотенных и полусотенных купюр. Пересчитал. Получилось четыре с половиной тысячи. Добавил двадцать четвертных для ровного счёта. Пять тысяч. Неплохая у нас будет заначка на всякий случай. Всё равно нам пока не комильфо расплачиваться сотнями и полтинниками. Сразу спросит какая-нибудь взрослая тётя: «Мальчик! А где ты украл эти деньги?» Ну не ходят в эти годы тринадцатилетние оболтусы с сотенными купюрами в кармане.

Деньги я завернул сперва в кусок газеты, потом в отрезок тёмной ткани, а уж после стал упаковывать в целлофан. Один пакет… Запаял спичкой. Второй пакет… Снова запаял. Вовремя понял, что запах от этого уж слишком заметен в условиях одной квартиры. Хорошо ещё, что успел спрятать уже подготовленную «закладку», прежде чем в комнате появилась тётя Наташа.

– Ты что тут жгёшь?

– А мне в школе говорили, что правильнее говорить «жжёшь». Я тут нитки подпалил.

– А чего ножницами не обрезал?

– Нитки с какой-то синтетикой. Чтобы шов не разошёлся, лучше прижечь.

– Окно открой. Запах уж больно противный. Не забудь потом закрыть окно, как проветрится. И не жги больше. Оставь на завтра.

– Хорошо, тёть Наташ. Больше не буду.

* * *

А в принципе, и жечь-то больше нечего. Пять штук уже надёжно упакованы в двойной слой полиэтилена. Баксы заныканы среди джинсовых тканей. Надеюсь, туда до нашего прихода никто не залезет. Остальные деньги поделены на две части. Тысячу четвертными билетами завернул в газету и спрятал внутрь рулона ткани, лежащего в самом низу. Триста рублей червонцами заняли своё место в учебниках на книжной полке. А пять красненьких я решил завтра взять с собой. Пригодятся.

У меня на завтра есть кое-какие планы.