...Весной 2020 года я случайно узнал, что в Бабьем Яру наконец-то какая-то ó и что руководит ею Илья Хржановский, сын Андрея Хржановского, с которым я очень поверхностно, но был в свое время знаком. Сына я через отца разыскал, несколько раз с ним поговорил, симпатией к проекту искренне проникся — и потом, в меру опыта и сил, даже сумел чем-то помочь будущему мемориальному центру с его архивными разысканиями в разных странах.

Но ничего похожего на общение и диалог с Хржановским-юниором не получилось. Я тогда еще не до конца сознавал, что в вертикальных, граничащих с фюрерством, оптиках такие жанры, как разговор или дискуссия, хотя и предусмотрены и технически возможны, но, как правило, глючат и не активируются.

Оставшись таким образом без собеседника, с которым, по наивности, всерьез намеревался обмениваться суждениями, я невольно избежал и груза его авторитета. Зато приобрел отличную возможность походить вдоль оврага один, без поводырей и посредников, поразбираться в кровавом лёссе его нарративов. Отсюда, собственно, и первоначальное заглавие этой книги — «На берегу Бабьего Яра».

Между тем чем глубже я зарывался в контент и в контекст этого страшного места, тем опасней кренился и заваливался сам — в «свой» Бабий Яр. Небольшой «шурф» в литературную рефлексию трагедии сразу же показал, что триадой из стихов Евтушенко, прозы Кузнецова и музыки Шостаковича ни литературная антология, ни общехудожественная рефлексия этого оврага не ограничиваются.

Инстинктивно начал собирать тексты и впитывать судьбы-сюжеты, на которые, бродя вдоль берега, время от времени натыкался — истории Сени Звоницкого, Яши Гальперина, Люси Титовой, Льва Озерова и других.

И уже летом 2020 года я отважился на первое публичное выступление о Бабьем Яре. То была онлайн-лекция 10 июля 2020 года из Музея ГУЛАГа — презентация моего вѝдения, тогда еще довольно наивного («Хржановский как клизма» и т. п.), хода мемориализации Бабьего Яра[1].

И, грубо говоря, первый синопсис настоящей книги.

Ее появлению предшествовали два других книжных проекта.

Первый — это двухтомная антология «Овраг смерти — овраг памяти»: один томик — антология стихов о Бабьем Яре (на русском и украинском языках), другой — «Эхо Бабьего Яра» — мои эссе, комментирующие эти стихи[2]. То, как Дмитрий Бураго и я готовили антологию к изданию и как она, вопреки всему, успела выйти в свет к концу сентября, — отдельная новелла, и, напиши я ее, жанр вышел бы пафосно-героический.

Но, появившись на свет, антология негаданно столкнулась с опалой на свой второй том (мои эссе) и цензурным запретом со стороны Мемориального центра Холокоста «Бабий Яр» (МЦХ)[3] на его распространение и презентацию.

Второй проект — книга «Бабий Яр. Рефлексия», вышедшая в издательстве «Зебра Е» в октябре 2022 года, спустя год после выхода киевского двухтомника. Она вобрала в себя иную версию антологии — полностью русскоязычную (включая сюда переводы на русский с идиша, украинского и немецкого), строже отобранную и с расширением тематики стихов.