Рут Бенедикт, слова которой стали эпиграфом к этой главе, в одной из своих работ сравнивает восточный и западный (преимущественно североамериканский) типы мышления. Она объясняет, что если человек с западным менталитетом может назвать себя heir of ages («наследником веков»), то представитель восточной культуры, в частности японец, – это «должник веков». Западный человек обязан разобраться со всем наследием, оставленным предыдущими поколениями; во многом именно на этом строится проблема «отцов и детей». Восточный человек стремится отплатить окружающему миру за все, что получил. Более того, ежедневные контакты с близкими людьми, обществом и его институтами только увеличивают долг человека перед настоящим. Это различие в мировоззрении служит отправной точкой для понимания двух разных подходов к жизни и восприятию реальности.

Восточный человек никогда не сможет сказать: «Я никому ничего не должен». Если «неяпонец» осознанно берет на себя какие-либо обязательства, то у японца есть определенный набор ситуаций, которые заставляют его почувствовать большую ответственность и усиливают моральный долг. Как и в других высококонтекстных культурах, участникам ситуации не обязательно проговаривать что-либо вслух. Если вы не погасите долг или сделаете это не в полном объеме, вас ждет общественное порицание. Размер долга рассчитан с математической точностью и включает в себя проценты, как при вкладе в банке. Это возвращает нас к метафоре японской жизни как свода неписаных правил, которые нужно уметь соблюдать без напоминания.

Такое восприятие жизни сформировалось под влиянием культа предков, складывавшихся веками общинных норм и конфуцианства, где особое значение придавалось семье и почитанию старших. Культ предков в Восточной Азии – это, прежде всего, способ выразить уважение к предыдущим поколениям, окружающему миру и природе. В японской традиции понятие долга гораздо шире, чем простая благодарность. Долг может включать в себя любовь, верность и другие высокие чувства.

Ключевая идея, которая будет красной нитью проходить через всю главу: в Японии нет места морали и конфликту между добром и злом. Рут Бенедикт и вовсе полагает, что европейская система, основанная на выборе между «черным» и «белым», не подходит для японцев. Это связано с тем, что понятия «добра» и «зла» являются абстрактными. Их интерпретация может заставить человека совершить ошибку или подстроить обстоятельства под свои желания. В Японии существует система долгов и обязательств, которые должен соблюдать каждый. Поэтому японцы застрахованы от неверных трактовок и могут жить в мире со своей душой и совестью, а не терзаться из-за неверных интерпретаций. Для японца система долга прозрачна и понятна – но не для иностранца. Поэтому мы будем разбираться.