Возможный путь решения проблемы – привлечение мигрантов для восполнения нехватки рабочей силы среди молодежи. К этой стратегии прибегла Европа, которая в свое время также столкнулась со старением населения и снижением рождаемости. Мигранты с энтузиазмом брались за любую работу, но это приводило (и продолжает приводить) к негативным последствиям. Людям свойственно не любить чужаков, такова суть человеческой природы.

Долгое время существовало мнение, что Япония выбрала другую стратегию, решив сократить потребность в большом количестве рабочих за счет автоматизации и роботизации производства. Действительно, Япония известна своими достижениями в области робототехники и высоких технологий. Однако реальность такова, что либо вы привлекаете дешевую рабочую силу из других стран, либо сами становитесь частью этой рабочей силы. Не верьте сказкам о роботах и искусственном интеллекте. Технологии никогда не заменят человека.

В Японии проживают несколько миллионов трудовых мигрантов, в основном это выходцы из Китая и стран Юго-Восточной и Южной Азии (Индонезия, Южная Корея). Есть также и высококвалифицированные рабочие, которые приезжают из «белых» стран. Однако в Японии отечественные программисты будут зарабатывать гораздо меньше, чем их коллеги в Западной Европе (и это несмотря на выполнение одинаковых обязанностей)[68].

Отдельно стоит упомянуть о программах репатриации для никкэйдзин (日系人). Данные программы ориентированы на страны Латинской Америки. В XX веке это было очень популярное направление для иммиграции японцев. Потомки народа Страны восходящего солнца до сих пор живут в Перу, Бразилии и Чили.

Сейчас японцы вынуждены мириться с приезжими, и я не имею в виду туристов. Речь идет о людях, которые остаются в стране на долгий срок. Здесь мы сталкиваемся с еще одним пороком японского общества – ксенофобией.

Японская культура – культура правил. Эти правила настолько глубоко укореняются в сознании, что кажутся японцам частью здравого смысла. Иностранцы, воспитанные в другой культурной среде, априори не могут знать особенностей жизни в чужой стране. Поэтому японцы воспринимают их как невоспитанных, невежливых и невежественных варваров – глупых гайдзинов. Гайдзин – это искаженное гайкокудзин (外国人), что переводится как «иностранец». Гайкокудзин – нейтральный термин, а гайдзин – оскорбительный (как, например, лаовай в Китае). Японцы часто говорят бака-гайдзин, дословно «дурак-иностранец».

Если вы приедете на архипелаг в качестве туриста, то, вероятнее всего, никакой дискриминации не увидите. Без знания языка и понимания людей вокруг трудно заметить подвох. Японцы вежливы и учтивы, особенно в сфере обслуживания, с которой вы как путешественник будете сталкиваться чаще всего. Но стоит вам выйти за рамки туристического восприятия, и вы сразу поймете, насколько жесткой может быть японская культура.

Японская культура требует беспрекословного подчинения неписаным правилам. Если вы не впитали эти правила с молоком матери, вам придется нелегко. Жизнь станет похожа на незнакомую настольную игру без инструкции. За каждой ошибкой неизбежно следует наказание. Но не юридическое, а психологическое. Если вы не выносите унижений, умеете распознавать малейшие перемены в чужом настроении, болезненно реагируете на оскорбления, имеете проблемы с самооценкой – вам будет нелегко. Либо японская культура настолько сильно повлияет на вас, что вы перепишете свой культурный код и станете японцем, либо вы сдадитесь и вернетесь на родину.

Многие страны Азии впитали в себя конфуцианские и буддийские идеи. Но, несмотря на это, мигрантам из условной Индонезии или Южной Кореи сложно адаптироваться к японскому образу жизни. Японцы считают себя (наверное, как и большинство представителей других наций) лучшими на свете. Стоит вспомнить проект Великой паназиатской сферы сопроцветания[69], который был разработан в милитаристской Японии XX века. Проект давно стал частью истории, но восприятие японцами себя как высших существ по сравнению с жителями других азиатских стран никуда не исчезло.

Отдельного внимания заслуживают американцы в Японии. С одной стороны, японцы могли бы испытывать к ним больше ненависти, чем к другим белым, ведь американцы – победители и оккупанты[70]. С другой стороны, японцы искренне восхищаются американскими ценностями и образом жизни. Это иногда заставляет задуматься не то о стокгольмском синдроме, не то о заискивании перед сильным. Наверное, так и выглядит колониальный синдром: ты и ненавидишь, и восхищаешься.

Не исключено, что все это – контролируемое поведение, призванное убедить американцев (и весь мир) в «белопушистости» японцев. И кажется, данная стратегия работает: сегодня Япония ассоциируется с каваем и аниме, а не с экспериментами «отряда 731»[71].