Мне пришлось временно переехать в ту малосемейку. Я знал, что не застрахован от финансовых трудностей, но не думал оказаться в настолько бедственном положении, что даже моя квартира стала мне не по карману.

Я до сих пор не выплатил ипотеку за свою двушку в новостройке, в приличном районе. Доходы у меня были хорошие, а потом грянуло сокращение объёмов производства, сокращение бюджета, переход на дистационку.

Короче, всё стало для меня слишком дорого. Я сдал свою квартиру в аренду, а сам снял самый дешёвый вариант, далеко от центра. Всё равно в офис мне надо было приезжать раз в неделю. Да и жил я один с недавних пор. Девушка от меня ушла – двум дистанционщикам трудно находиться в одной квартире сутками.

Проблемы сыпались на мою голову одна за другой. Это меня подкосило, но я старался не впадать в уныние. Всякое бывает в жизни. Я собирался полностью погрузиться в работу и потихоньку, шаг за шагом, приводить в порядок свои финансовые дела.

Дом, в который я въехал, поражал своей массивностью. Единственный подъезд и девять этажей, каждый из которых представлял собой длинные коридоры вправо и влево. Бесконечные двери… моя была почти в самом конце левого крыла на восьмом этаже. Пока туда доберёшься – с ума сойдёшь. Общага, гостинка… Иначе не скажешь.

В подъезде соблюдали чистоту, но его вид наводил тоску. Места, где были дыры и трещины в стенах, кое-как заляпали гипсовой штукатуркой и сверху замазали краской. В коридорах драный линолеум, жёлтые лампы, тусклый свет. Убого, мрачно, холодно.

Моя квартира – комната за фанерной дверью. Там было тесно даже для одного человека. Чтобы не сойти с ума от тоски, я представлял, что приехал в путешествие и поселился в однозвёздочном отеле, потому что другого нет. Но приехал я не отдыхать, это рабочая поездка, поэтому нечего жаловаться на условия. Что есть, то есть. Я тут не навсегда.

Как только я привёз свои вещи и стал наводить порядок в квартирке, ко мне постучался сосед.

Это был мужчина лет сорока пяти. Выглядел он просто, как обычный работяга, но разговаривал со мной интеллигентно, обращался ко мне на «вы». Мне даже стало стыдно за свой снобизм и предрассудки насчёт людей, которые живут в таких районах. Я предложил новому соседу кофе, он отказался.

– Вы не подумайте, я пришёл по делу, – сказал мужчина. – В нашем «человейнике» не принято друг друга беспокоить. Но есть у нас очень важное правило и его надо знать.

– Какое? – спросил я.

– Мы тут все возвращаемся домой до двадцати трёх ноль-ноль, – ответил мужчина. – В подъезд все жильцы заходят до одиннадцати вечера. Не позже! Из квартиры ночью тоже не стоит выходить.

Я подумал: как хорошо, что люди в этом доме так любят тишину. Никто не будет мне мешать работать и спать.

– Мне подходит это правило, – сказал я. – Шуметь по ночам не буду. Я и так по вечерам сижу дома, а если где-то задержусь, то поднимусь к себе так тихо, что вы не услышите. Знаете, в Швейцарии по ночам люди даже воду в унитазах не спускают, чтобы не беспокоить соседей.

Я надеялся, что мужчина хотя бы хихикнет, но он наоборот сделался серьёзным:

– Вы меня не поняли. У нас тут не Швейцария. Просто успеть в подъезд и подняться на свой этаж надо до одиннадцати вечера. Если где-то задержались, то лучше переночевать в другом месте.

– Почему? – удивился я. – Тут подъезд на ночь закрывают?

– Нет, не закрывают, – ответил сосед. – Это у нас такая техника безопасности.

– Так вы объясните, в чём опасность! – мне казалось, что мужчина намеренно что-то не договаривает.

Мой новый сосед вздохнул и сказал как есть:

– Вы уж, пожалуйста, отнеситесь к моим словам серьёзно. Это для вашего же блага! У нас не простой дом. Тут водится злая сила… демон, призрак. Как хотите называйте! Мы между собой называем её «Нежить». Вы видели на первом этаже у лифта закрытую комнату с окном? Это раньше было помещение консьержа, а когда оно опустело, там поселилась Нежить. Каждый вечер после двадцати трёх часов дверь приоткрывается и начинается ад. Мы десятилетиями так живём. Не верьте, если не хотите, но следуйте правилу: быть в подъезде до одиннадцати вечера! По ночам в подъезд не выходить! Можете себе представить: к нам даже скорая по ночам не приезжает. Наш дом «нехороший»! Про это знают все. Если вы попадётесь Нежити, то она навсегда «затемнит» эту квартиру.

«Ну, дела!», – подумал я. Теперь я не знал, как думать об этом мужчине: то ли он сумасшедший, то ли излишне суеверный. Люди иногда верят в такую чушь, что становится неловко слушать!

Я не стал перечить соседу, не стал высказывать сомнения в его словах. Даже не подумал спросить, что значит «затемнит». Просто пообещал, что для своей безопасности буду успевать в подъезд до одиннадцати, чтобы наша консьержка-нежить не ругалась. Мужчина даже не улыбался моим шуткам. Наверное, ему хотелось, чтобы я воспринял его предостережение без дураков.

Сосед собирался уходить, но обернулся у порога и добавил:

– Да! Ещё одно! Видели двери помеченные краской? У нас на этаже таких четыре… Туда не заходите, даже если вас будут звать на помощь! Двери там не заперты, но вы туда не заходите, и не заглядывайте. Это «затемнённые» квартиры. Там теперь хозяйничает Нежить.

– Всё ясно! – ответил я. Мне теперь было не до шуток. Думал, мужик совсем помешанный, и мне хотелось поскорее его выпроводить.

***

Если я ходил куда-то вечером, то возвращаясь, всегда смотрел на часы. Я не верил историям про Нежить, но следовал правилу: быть дома до одиннадцати вечера. Я заметил, что в той малосемейке люди загодя стараются закрыться в своих квартирах. Уже к десяти вечера все будто прятались по норам. Не один тот мужик был такой странный.

Я думал, что если в доме так принято, значит должен быть какой-то смысл. Возможно, людям просто не нравится, когда поздним вечером топают в коридорах. Или тому есть более серьёзная причина: криминальная обстановка в районе.

По ночам тут могли твориться тёмные дела… Может бандиты, дилеры всякие, приспособили бывшее помещение консьержа под свой склад. Мало ли, что там по ночам происходит. Я не хотел нарываться.

Часто, дожидаясь лифта, я смотрел на загадочное помещение. Всё-таки было любопытно, что там. Но не подглядишь: окно занавешено изнутри чёрной тканью.

В своём крыле я обратил внимание на двери, по которым мазнули масляной краской. Словно зачеркнули косыми линиями и, кажется, подкрашивали несколько раз то одним, то другим цветом. И, казалось, те квартиры, правда, были не заперты. Можно было просто толкнуть одну из дверей и посмотреть, что там такое… Нет, я не хотел рисковать, совать нос в чужие тайны. Мне хватало своих проблем.

Но я всё-таки нарвался!

Мы с коллегами из аналитического отдела решили собраться под праздник. Вот и засиделись в баре. Так давно не виделись с этой дистанционной работой!

Я очень старался успеть вовремя, но когда вылез из такси, на часах было 23:04…

«Всего на четыре минуты позже вернулся – это не считается», – подумал я. Да и куда мне было пойти? Искать свободные номера в отелях из-за дурацких кооперативных правил?

И всё равно я входил в подъезд, опасливо озираясь. Там было тихо, но пока я ждал лифт, меня окликнул женский голос. Скрипучий и писклявый, как пила-ножовка:

– Ты из какой квартиры?

Я бросил взгляд на серую дверь слева. Она была слегка приоткрыта. Там не горел свет.

Лифт ехал слишком медленно.

– Ты из какой квартиры? Ты из какой квартиры?

Слова повторялись с одинаковой интонацией, как на записи. Но я был уверен – это живой голос. В затемнённом помещении кто-то был. У меня аж внизу покалывало от страха.

– Ты из какой квартиры?

Было слышно, что кабина спустилась. Я знал, что лифт сейчас откроется, а потому осмелел и ответил:

– Из миллион пятьсот пятьдесят первой, блин! Отвали!

– Врё-ё-ё-ё-ё-ёшь… – зашипел голос.

Комната консьержа открылась нараспашку и на пороге появилась женская фигура. Она была в длинном тёмно-синем платье в белый горох. Её волосы были спутанные, как птичье гнездо из чёрных и седых прядей, а её лицо… Мне сперва показалось, что это свет упал так причудливо, но нет! У этой тётки были чёрные провалы вместо глаз, вместо рта – круглая дыра полная острых серебристых зубов. Мне показалось, что они двигались, вращались, как циркулярная пила.

Эта Нежить, топая каблуками, двинулась на меня, а я заскочил в лифт и ударил в кнопку, что закрывала двери. За миг до того, как они сомкнулись, я ещё раз увидел это лицо. Глаза-провалы, зубы-пилы. Мерзость!

Я поднимался на лифте с твёрдым намерением опустошить свой желудок в унитаз сразу как попаду в квартиру. Я был уверен, что мне подмешали наркоты в баре. Как было ещё объяснить то, что я видел и слышал? Но я не чувствовал себя слишком опьянённым.

Вместе с сердцем у меня колотились глаза в орбитах, руки тоже пульсировали.

Дома я сунул голову под холодный душ. Нежить… Вдруг всё это было по-настоящему? Если бы она меня схватила, что тогда?! Хорошо, что мне удалось улизнуть.

***

С утра ко мне явился сосед. Я уже приступил к работе и не хотел отвлекаться. О вчерашнем почти не думал. Те воспоминания казались мне слишком причудливыми, чтобы считать их реальностью. Но быстро отделаться от соседа не удалось. Он всё знал.

– Это вы вчера пришли позже одиннадцати? – спросил он.

Я не стал юлить и признался:

– Да!

Мужчина взял меня за плечо и не то спросил, не то утвердил:

– Видели!

У меня в груди стало пусто, живот сдавили спазмы. Если мой сосед знал, что я видел, значит то не было галлюцинацией!

– Какая-то женщина за мной гналась, у неё лицо…

– Нежить! – перебил меня сосед. – Она спрашивала из какой вы квартиры? Вы сказали ей?!

– Нет, конечно! – ответил я.

Сосед опустил глаза в пол и обречённо вздохнул.

– Всё равно найдёт… Найдёт и «затемнит»! Она уже вас ищет. Видели помеченные квартиры? Там никогда не включают свет. И вам бы лучше не видеть, что там происходит!

– И, что мне делать? – спросил я.

– Уезжать, – твёрдо сказал сосед. – Вы ей попались, значит, больше вам здесь жить нельзя. Она будет вас искать по ночам. И найдёт рано или поздно.

Я вспомнил, что только вчера у меня списали с карты за ипотеку, а ещё я оставил приличную сумму в баре. Хотел впервые за долгое время погулять, расслабиться…

У меня остались совсем крохи. Куда мне идти? Ну, перекантуюсь где-нибудь пару ночей, а потом куда? На морозе ночевать? У меня были долги. И каждый день простоя сделает меня беднее.

– А по-другому никак нельзя? – спросил я. – Не могу просто взять, собраться и уйти.

– Вы хотя бы ночью никому не открывайте дверь! – сказал сосед. – Никому! Но этого надолго не хватит. Она всё рано придумает способ попасть в квартиру. Я вам советую: думайте скорее куда переезжать. Лучше прямо сегодня!

– Но вы никуда не уехали, – возразил я. – Столько лет тут живёте с этой Нежитью.

– Я ей не попадался! – раздраженно ответил мужчина.

Сосед ушёл не попрощавшись. Он меня разволновал, но я надеялся, что всё как-нибудь обойдётся. Мои денежные проблемы казались мне опаснее зубастой Нежити.

Работа помогла отвлечься. Я до позднего вечера занимался аналитикой и даже забыл о том, что произошло.

В мою дверь постучали, когда я уже собирался спать. Мне стало не по себе.

– Кто там? – спросил я.

За дверью послышался голос соседа:

– Ты ещё не спишь? Я тебе кое-что важное сказать забыл.

От сердца отлегло, я пошёл открывать. Но вдруг усомнился… Мы на «ты» не переходили! И который час? Хм… 23:26.

Снова раздался стук.

– Ты ещё не спишь?

Он же сам сказал никому не открывать…

Я подкрался к двери и осторожно приложился к глазку. Там был не сосед. Это была тётка с провалами вместо глаз и зубами-пилами!

Кажется, Нежить поняла, что разоблачена, и теперь барабанила в дверь кулаками.

В панике я начал строить баррикады: заслонил проход шкафом, придвинул диван и позвонил в дежурную часть. Удары становились реже, но тяжелее. Нежить с разгона билась ко мне в дверь. Шкаф так сотрясался.

– Здравствуйте, вы позвонили в полицию, – промямлил дежурный и представился неразборчиво.

– Мне пытаются выломать дверь! – крикнул я, прижимая телефон к уху плечом. Руками я упёрся в край дивана.

– Неизвестные пытаются проникнуть к вам в квартиру? – также бесстрастно спрашивал дежурный. – Или ваши знакомые, родственники… Кто?

– Не знаю! Меня хотят убить! Помогите! – я хотел, чтобы ко мне поскорее приехали.

– Адрес ваш, – сказали в трубке.

Я назвал улицу и дом, где живу. Дежурный вдруг замолчал, а потом чётко и медленно повторил мой адрес:

– Вы в малосемейке живёте, правильно?

– Да!

– А кто к вам сейчас ломится?

Мне показалось, что в голосе дежурного звучали нотки беспокойства.

– Не знаю! – ответил я. Не говорить же полицейскому про Нежить.

Человек на том конце провода помолчал, было слышно только его напряжённое дыхание.

– Хорошо, сейчас подъедем, разберёмся, – наконец пообещал он и повесил трубку.

Я сел на пол, подпёр спиной диван. Нежить без устали пыталась сломать дверь. Сколько я так прождал? Минут через сорок я снова позвонил в дежурку.

– Вы не беспокойтесь! Наряд скоро будет! Дверь забаррикадировали? Правильно! Скоро приедем!

Шум в коридоре смолкал, а потом снова начинались удары. Шкаф трясся, ножки дивана царапали пол. Я ждал.

На каждый мой звонок в полицию отвечали. Меня убеждали, что помощь в пути, что уже вот-вот, совсем скоро, с минуты на минуту… Уже перевалило за три ночи. Я понял, что меня просто успокаивают. Никто не приедет.

Я жалел, что не сбежал из этого дома днём. Верно говорил мой сосед. Мне казалось, что эта ужасная ночь не закончится никогда и Нежить так или иначе ворвётся ко мне в квартиру. И я оказался прав…

Нежить оставила попытки ворваться ко мне через дверь, и я подумал, что победил. Мне оставалось только дождаться утра, чтобы покинуть этот дом. На всякий случай, я придерживал диван, но вдруг услышал удар позади, будто птица врезалась в стекло.

Я обернулся и увидел сквозь прозрачную тюль, что эта тётка висит за окном! Бьёт ладонями в стекло.

Как она туда забралась? Это же восьмой этаж!

Одно стекло треснуло от её ударов. Я принялся разбирать свои баррикады. Оттащил диван в сторону… Позади брякнули осколки. Я навалился плечом на шкаф.

Разбилось второе стекло. Нежить перевалилась через раму.

– Отвали! Чего тебе надо?! – кричал я, стараясь повернуть ключ в замке. Он был тугой, часто застревал.

Нежить сорвала тюль, пошла на меня вытянув руки… Я справился с замком, выкатился в коридор и побежал, не чуя ног.

– Помогите! – орал я на весь коридор.

Меня нагонял топот каблуков. Я выбежал на лестницу, побежал вниз и услышал, как спускается лифт. Никто из жильцов не стал бы выходить из квартиры. Это Нежить пыталась меня опередить, чтобы я не сбежал из дома!

Мне ничего не оставалось, кроме как бежать обратно. Только вот куда?! Мне негде было спрятаться!

Первые лучи солнца показались в окне подъезда, и я понял, что пережил эту ночь. Мне оставалось надеяться, что рассвет означает спасение, потому что бежать было некуда.

Так и случилось. За мной больше никто не гнался.

Было слышно, как внизу открылся лифт, затопали каблуки и хлопнула дверь комнаты консьержа. И стало тихо.

Я вернулся в квартиру с единственной целью – собрать вещи.

***

Ко мне постучались спустя полчаса. И при солнечном свете я дёрнулся от стука. Я посмотрел в глазок – это был невысокий парень с серьёзным лицом.

– Я из полиции! – сказал он. – Вы ночью звонили?

Я открыл дверь. Парень по взгляду понял, что меня смущает его гражданская одежда, и он показал мне корочку.

– Я тут неофициально, – пояснил он. – Вы, наверное, тут недавно поселились. Пришёл сказать, что все вызовы мы обязаны отрабатывать, но в этот дом по ночам не выезжаем. Надо говорить почему?

Я молчал. У меня не было сил высказываться.

– Мой вам совет: съезжайте отсюда. Сегодня же!

Мне и без него было ясно, что надо отсюда бежать. К его приходу, я уже собрал вещи и напросился к бывшей девушке на пару дней. Она поняла, что если уж я ей позвонил, значит, мои дела совсем плохи и сказала, что приютит меня на выходные.

Запирая квартиру, я увидел, что мою дверь уже перечеркнули краской. Наверное, это сделал мой «добрый» сосед.

Мне хотелось поскорее покинуть это место, но проходя мимо других перечёркнутых дверей, я не мог избавиться от навязчивой мысли: хоть одним глазком посмотреть и узнать, что бы со мной случилось, если бы Нежить всё-таки ворвалась в квартиру…

Я толкнул ногой одну из незапертых дверей и увидел чёрную комнату. Эти квартиры не зря называли «затемнёнными». Обои и потолок были покрыты чёрной пыльцой, будто плесенью. От того в квартире была темнота. Даже открытые шторы не пропускали в квартиру свет. Окно, как светящийся квадрат, висело посреди мрака.

– Помоги, – посипел кто-то с кровати. Там лежал человек. В комнате было ещё двое. Кто-то ещё валялся на полу, а другой сидел в кресле.

Даже в воздухе висела эта чёрная пыльца. Я натянул футболку на нос и переступил через порог. Подойдя ближе, я увидел старика в кровати. У него не было одной руки и обеих ног! Да всё его тело было обкусано, обглодано, а раны покрыты слоями чёрной плесени! Как он мог оставаться живым?

Я пригляделся. На полу лежал молодой мужчина, у него не было ног и нижней части туловища. Его тело сожрали до пояса, но он всё ещё был жив и моргал. А в кресле развалилась обезглавленная женщина. И она тоже была жива, её грудь вздымалась, она дышала!

Старик потянулся ко мне единственной рукой без пальцев:

– Помоги! Возьми нож вон там в ящике! Убей меня! Пожалуйста, как-нибудь убей меня!

Это звучало так ужасно! Я выбежал из той квартиры, не закрыв за собой зверь. Добежал до лифта, спустился на первый этаж и убрался из этого дома навсегда.

Лучше бы я и правда не заглядывал в ту комнату. Теперь я постоянно думаю о людях, что лежат в «затемнённых» квартирах малосемейки. Возможно, та чёрная пыльца поддерживала в них жизнь, чтобы они не сгнили. И та Нежить годами заживо пожирает их.

Столько людей об этом знают, но делают вид, что ничего не происходит. Неужели тем несчастным никак нельзя помочь?