За вереницей холмов и впадин, простирающихся передо мной, уже краснело небо. Меня ожидал длинный день. Длинный хороший день. Я отметила присутствие хлора в порыве ветра. Я впервые умирала сто лет назад в такой же замечательный день. Потом море прокатилось дальше на запад, и я проснулась и отправилась вслед за ним.

Горизонт вновь наполнялся светом. Пока еще мягкое, тепло раздумчиво текло по песку, разгораясь с каждой минутой. Мои батареи раскрывались навстречу ему. Я должна подождать, пока прогреются внутренности под темными фильтрами, от поверхности до сосудов внутри. На что я могла рассчитывать здесь, по сути, немногим больше, чем располагали слуги Герона Александрийского, согреваемые священным огнем, чтобы прийти в движение.

Меня согревает солнце. Я стремлюсь навстречу ему. Вереницы холмов и впадин стелятся к горизонту. Между белесых пиков рыжеет песок. Я уже обошла кругом эту землю и, если б не ветер и волны, могла бы увидеть собственные следы, оставленные в прошлый и позапрошлый разы.

Удивительно, как быстро поднимается солнце. Оно разливается неукротимо, и воздух содрогается, становясь жестким и плотным, наполняясь энергией и песком. Пора в путь. Я забираюсь на скаты и склоны. Рецепторы фиксируют шелест песка, запись, как всегда, улетает сквозь атмосферу на спутник, если на орбите все еще висит мой принимающий спутник. Я не получала сигналы от него много лет. Я сохранила минимум информации в памяти, многократно перезаписывая текущие наблюдения на место его прежних посланий.

Солнце поднимается выше. Кровь забурлила в сосудах, я бегу по земле, перепрыгивая трещины и булыжники. По сторонам сверкает залитая солнцем, усеянная выветренными столбами долина. С неба льется поток слепящего света, песок багровеет под ступнями. Я прикрываю визуальные датчики, чтобы не повредились под давлением света. Я могла бы починить их, но на это нужна фиксация на несколько суток, а я не могу останавливаться. Потому – безопасность и осторожность.

Песок под ступнями размягчается, превращаясь в слепящую кашу, я увязаю в нем, это замедляет движение. Мне нельзя останавливаться. Всякий камешек теперь ранит меня, и я перелистываю покрышки подошв едва ли не с каждым шагом. Воздух стеной встает на пути, обдавая палящей волной. Небо выгорело до белесого, испарения от песка поднимаются вверх, я давно сняла темные фильтры, теперь не раствориться бы вместе с песком на солнце. Я уже с трудом различаю столбы и ямы, ощупывая пространство перед собой, чтобы не провалиться в дыру и не влететь в стену. На время прохождения солнца в зените я отключаю и тактильные клапаны, по всему спектру идет только белый шум.

Я бегу вперед, вперед, почти не распознавая пути. Странные ощущения, что-то внутри меня кричит – шагни вбок, упади, падай, остановись, отдохни. Я знаю, послушай я этот голос, вставать и возвращаться на путь будет труднее. Солнце сжигает покровы, я слышу хруст сочленений. Я знаю, что вскоре не выдержу. Я двигаюсь дальше, понимая бессмысленность каждого шага. Все лучи собрались словно в линзе и уставились на меня кинжалом в сердце. Искрящийся острый нож нацелен в мою сердцевину. Он рассекает мои покровы, сочленения, суставы, сосуды. Он разрезает меня на куски, на пластины, насквозь.

И тогда накатывается волна. Она так медленно выползает из‑за границ плоскогорья, что кажется неподвижной. Солнечные лучи падают вертикально, и первое, что я замечаю, – зеркальную гладь позади. Равнина превращается в дно бесконечного моря, над которым летит ореол света и пены. Зеркало нагоняет меня, подгоняет меня, оно стучит камнями о дно земли, раскаленные камни шипят в кипятке.

Море вздыхает и вбирает меня.

Море заливает мне суставы ступней. Море поднимается до колен. Солнце выжигает зеркало моря, дробит его на осколки, рикошетом разлетающиеся в небеса. Я вкапываюсь в песок, закрываю замки инструментов, оставляя один только вводный ключ. Мир вокруг застывает. Волны лениво прокатываются над моей головой бесконечною чередой, я слепну, нескончаемыми шеренгами лавы и расплавленного металла. День цепенеет на точке кипения, на мою удачу, чуть ниже моей точки кипения.

Все замирает, когда я умираю в мире. Надо мной колышется скатерть, усеянная дырами звезд. Шумят дубравы и нивы. Прозрачный запах полей освежает мое лицо. Скоро я остыну и проснусь навстречу новому дню.

Я отлично прошла сегодня. Это был долгий день. Это был замечательный день.