— Тебе лет-то сколько? — спросил он в спину Ирину, ступившую на трухлявые доски, закачавшиеся у нее под ногами.

— Пятнадцать, почти шестнадцать. А тебе? Двадцать два?

— Ну… Примерно, да. Как ты узнала?

— Интуиция, — бросила Ирина, не оборачиваясь. — Уж мы, женщины, все такие.

Она решительно зашагала вперед по хрупким доскам, раскинув руки в стороны для поддержания равновесия. Следом за ней осторожными короткими шажками, словно по ледяной корке на снегу, двинулся и Чэнь-Костлявый.

— Не бойся, это как на велике, — крикнула Ирина, не оборачиваясь. — Нужно просто кинуться вперед, а если не будешь двигаться, то уж точно свалишься.

Дойдя до конца мостика, она легонько толкнула дверь избушки и исчезла внутри. Ванлинь же продолжал ступать неторопливо, стараясь при этом, с одной стороны, сохранить шаткое равновесие, хотя он шел теперь по дощечкам один, а с другой — разглядеть дно под водой: оно лежало уже в нескольких метрах от его ступней, но благодаря поразительной прозрачности озера просматривалось так, как если бы глубина не превышала нескольких сантиметров. Потом всё же приноровился к шаткому равновесию и постарался преодолеть последние метры пути «с мужественным спокойствием, — вообразил себе, — Ричарда Уидмарка[77], направлявшегося к почти такой же хижине в „Портфеле с дурью“ Сэмюеля Фуллера». Наконец, он добрался до двери, которую Ирина оставила нараспашку. Сама она уже сидела в кресле из поленьев, подложив под себя подушку с вышитыми цветами.

— Добро пожаловать, — сказала она с улыбкой. — Ты можешь приходить сюда в любое время, чтобы посидеть, поесть, поспать, можешь даже оставаться здесь несколько дней. Не нужно только запирать дверь: этот домик принадлежит всем. Впрочем, ключа все равно нет.

Ванлинь окинул помещение беглым взглядом. В избушке была всего одна довольно тесная комната, имелись столик, украшенный вышитой салфеткой, кровать, три стула и небольшой шкаф со стеклянными дверцами, за которыми виднелись полки с книгами, тарелками и стаканами. Два маленьких окошка выходили на озеро: одно на запад, другое на север. Благодаря им на потолке изысканно танцевали тонкие отблески водной ряби. Стены источали густой запах лиственницы. Стояла плотная тишина, едва нарушаемая плеском волн под дощатым полом.

— А здесь совсем не дурно, — произнес Ванлинь, не знавший, что сказать.

— Пожалуй, — согласилась Ирина. — Во всяком случае, никто не потревожит. Это место, знаешь ли, особенное. Большинство людей его даже не видят.

— Как это — «не видят»? — удивился Чэнь-Костлявый.

Ирина немного поколебалась.

— Ладно, скажу так: существуют люди, которые прогуливаются по берегу, вот как ты недавно, и не замечают ни избушки, ни мостика. Это в наших местах довольно известный феномен. Как если бы избушка позволяла увидеть себя только избранным. Странно это, правда?

Она, подложив ноги под себя, покачивалась в кресле, не спуская с Ванлиня своих больших глаз — серьезных и грустных.

— Конечно, это просто потому, что они сами не обращают внимания, — поспешила добавить она. — В общем, можно предположить, что… Но как бы там ни было, ты-то увидел ее.

Она широко улыбнулась.

— Имелась всё же некоторая вероятность, что пройду мимо.

Ванлинь тоже улыбнулся.

— Тем не менее этот домик — ты сказала — принадлежит всем, так ведь?

— Да: всем тем, кто его видит.

Он приблизился к окошку, которое выходило на запад — всё видимое пространство затопила почти однородная синева, было очень трудно даже различить, где заканчивается вода и начинается небо. Лишь несколько чаек, плававших вдалеке на поверхности озера, позволяли предположить, где же всё-таки проходит линия горизонта.

— Тебе известно, что одно из озер в России однажды исчезло? — спросила Ирина после долгого молчания.

Она поднялась и подошла к окошку, не глядя на Ванлиня, впившись глазами в прозрачно-голубую бесконечность смешавшихся Байкала и неба.

— Да, я, кажется, читал о чем-то таком. Если не ошибаюсь, это было малюсенькое озерцо недалеко от Москвы.

— В четырехстах километрах от Москвы, — уточнила Ирина. — Поверхность в сто на шестьдесят метров, и оно там было с незапамятных времен. А исчезло за одну ночь — со всей своей рыбой. Осталась только впадина с глинистым дном.

Ванлинь изобразил потрясенную гримасу.

— И… нашли какое-нибудь объяснение?

— Рельеф там скалистый — так что, похоже, вода размыла слой известняка под озером, — пояснила Ирина. — И в один прекрасный день все озеро вытекло в карстовые расщелины. Некоторые утверждают, что потом им попадалась в речке по-соседству, в нескольких километрах оттуда, рыба, которая там раньше не встречалась, но водилась в озере.

Они помолчали.

— А представь, если Байкал исчезнет таким же образом! — продолжила Ирина, живо повернувшись к Ванлиню, словно вдохновленная внезапным озарением. — Думаешь, такое возможно?

— Полагаю, что нет, — ответил Чэнь-Костлявый, не отрывая глаз от голубого простора. — Если воды в нем больше, чем во всех вместе взятых озерах Америки — думаю, не найдется такой подземной пещеры, чтобы всю ее поглотить.

— И всё-таки, — тихо сказала Ирина. — Если бы оно, например, испарилось, открылся бы разлом, при виде которого захватило бы дух. Полтора километра в глубину — представляешь? У меня б голова закружилась..

Несколько мгновений она продолжала грезить. Ванлинь медленно повернул голову к слегка расстроенному в этот момент лицу Ирины, лицу одновременно ребячливому и посуровевшему, заострившемуся, отстраненному.

— Как тебе Генри Джеймс? — спросила она вдруг, отодвинувшись от окошка.

— Генри Джеймс? — переспросил Ванлинь.

— Я видела, что ты читал его книгу в автобусе. Я-то пробовала читать пару его романов, показался скучным. А тебе?

— Немного тоже. Поначалу, во всяком случае. Но думаю, нужно просто обождать. Потерпеть некоторое время, пока не привыкнешь к темпу повествования, понимаешь?

— Понимаю, — сказала Ирина, кивая с важным видом. — Но всё же предпочитаю английских авторов. Ну, и русских, конечно. Мой отец говорит, никто не сравнится с Толстым в эпическом размахе, с Достоевским — в метафизической глубине и с Чеховым — в изяществе портретов. Тем не менее он признаёт, что лучшие рассказчики историй — англичане.

— Моя сестра тоже очень их любит. А я их не читал. Пока что.

Ванлинь подошел к шкафчику с книгами.

— А здесь их книги здесь?

— Да, есть, — ответила Ирина, снова севшая, поджав под себя ноги по-турецки, в самодельное кресло-качалку. — Но они, сам понимаешь, на русском. Прочитать их тебе будет трудновато.

Он взял с полки книгу в кремовой обложке.

— Может, с этой будет проще. Она, вроде бы, на итальянском?

Он протянул книгу Ирине.

— Нет, взгляни: у автора фамилия итальянская, но книга на французском — «Вверх по течению», прочитала она название. Подняв глаза на Ванлиня, спросила:

— Французского ведь тоже не знаешь?

— Ни бельмеса.

— Я так — чуть-чуть.

— О чем там говорится?

Она вернула книгу Ванлиню, даже не взглянув на задник обложки.

— Об одном перце, который отправляется на розыски младенца, ставшего реинкарнацией его отца. Забавная история, правда? Еще знаю, там немного рассказывается о Сибири.

— Ты ее читала?

— Нет, но тут кое-кто побывал пару месяцев назад: один геолог из Москвы — приехал сюда с того раскопа, где мои родители еще и сейчас работают, он отдыхал здесь перед поездкой по делам в Монголию. Так вот он лично знаком с автором, тот даже воплотил его в одном из персонажей книги. Геолог только что прочитал эту книгу и поэтому решил оставить ее здесь. Не хотел брать лишний груз в дорогу — у него, сказал, есть в Москве другой экземпляр. Он, кстати, оставил и другую книгу того же автора — «В погоне за китайскими голубями», она там рядом с этой на полке стояла. Судя по названию, — сказала она с улыбкой, — книга о твоей стране.

— Так, значит, он бывал в этой хижине?

— Да, как ты теперь. Между прочим, он видел избушку последним — до сегодняшнего дня. И даже сидел на моем месте в этом кресле. Рассказывал мне тут и о книге, персонажем которой его сделали. Просто отдохнул несколько дней перед дорогой в Монголию.

— Совсем, как я, — сказал Ванлинь, присаживаясь на один из трех стульев у столика, прикрытого салфеткой с искусной вышивкой. — А что там, в Сибири, происходит?

— В книге, ты имеешь в виду?

— Да, в книге.

— Ох, подробностей я уж не помню. Если не ошибаюсь, рассказывается, как один русский — то есть, более-менее тот самый человек, который оставил здесь книгу, — вместе с одним китайцем прятались несколько дней от грозы в какой-то норе посреди леса, и у того китайца спустя несколько лет поехала крыша, он вырыл себе новую нору, там и умер. Помню еще, у него был внук в Нью-Йорке, еще младенец, в которого якобы перевоплотился отец главного героя, приятеля того геолога. В общем, что-то вроде этого, остальное забыла, — заключила она с извиняющимся видом.

Ванлинь вперил в нее потрясенный взгляд. Она улыбнулась.

— Похоже, ты удивлен. Это ты, что ли, тот внук? Вернее… я, конечно, имела в виду — другой внук, — поправилась она смущенно, — ведь тот, из книги, еще ребенок.

Ванлинь как будто язык проглотил. Он сидел с отвисшей челюстью, опираясь на столик локтями и не сводил с Ирины глаз.

— Да не смотри ты на меня так, — рассмеялась она. — Ничего сверхъестественного, просто женская интуиция, я же тебе говорила.

— Но ведь… Как ты узнала?

— Ничего я не знаю, сказала же тебе, — Ирина взмахнула рукой перед собой, словно пытаясь поймать муху. — Честное-пречестное, клянусь: у меня иногда срывается с языка что-нибудь, о чем я и понятия не имела, пока не сказала. Это странно, конечно, но так уж у меня мозги устроены.

Ванлинь сглотнул слюну.

— Это всё же ни в какие ворота… Ведь мой дедушка действительно погиб так, как ты описала. А кроме того, действительно существует другой его внук, который живет в Нью-Йорке. То есть всё это не придумано, в книге написана правда. Или же всё это — невероятное совпадение.

Ирина смотрела на него с сочувствием.

— Я этого не знала, честно! Так всегда и происходит: люди принимают меня за ясновидящую или уж не знаю, за кого, а на самом деле я всего лишь пересказываю то, что пролетает у меня в голове. Если бы ты пару минут назад спросил, как умер твой дед, — я бы не знала, что тебе ответить. Но когда рассказывала, о чем эта книга, меня словно молния озарила: там говорится и о твоем дедушке.

Ванлинь поднялся и молча зашагал по избушке из угла в угол. Ирина наблюдала за ним, не осмеливаясь продолжить разговор.

— Что ж, я могу тебя понять, — сказал он спустя несколько мгновений.

— Ах… Значит, ты на меня не обиделся?

— Нет, ни сколько, — ответил Ванлинь задумчивым голосом. — Со мной самим случаются похожие вещи. Точнее, — поправился он, — не то что бы похожие, но, скажем, не совсем обычные. Рассказать о них другим людям трудно.

— У тебя, значит, тоже есть… какой-то дар, так ведь?

— Был. Проявляется он у меня всё реже. Но ты, наверное, уже догадалась, о чем речь?

— Теперь вот, думаю, да, — скромно сказала Ирина. — Ты говоришь о своих сновидениях, верно?

Ванлинь подтвердил.

— Ты управляешь ими по своему желанию?

— В каком-то смысле, да. Ты и об этом тоже не знала еще минуту назад?

Ирина согласно кивнула.

— Но, я уже сказал, получается у меня это все хуже, — продолжил Чэнь Ванлинь, снова присаживаясь. — А тот мужик — ну, геолог — он еще что-нибудь рассказывал?

— Ничего. Во всяком случае, ничего особенного не запомнилось. Просто сказал, что отправляется в Монголию, в горы — в район потухших вулканов, я так думаю. Это наверняка связано с его профессией. Слушай, а не пойти ли нам отсюда? — сменила она вдруг тему беседы, вскочив из своего кресла. — Идем, покажу тебе другое интересное место, это прямо под нами.

Она открыла крышку люка, ведущего на подмости между сваями над слегка волнующейся и как будто выпуклой поверхностью озера.

— Давай за мной, — сказала Ирина и поманила рукой.

Она спустилась по ступенькам, за ней и Ванлинь, которому, в общем-то, ничего другого и не оставалось. К тому же, девушка ему очень понравилась.