Коссе

Месяц спустя

Яркое утреннее солнце светит в глаза. Я надеваю очки с темными линзами и вальяжно опускаю руку на руль, обшитый дорогой кожей. Из динамиков Mark Levinson доносится «Molasses» YNG Martyr, и мои уши кайфуют от совершенно чистого звука.

В салоне витает запах новенького авто. Я понижаю температуру еще на несколько градусов и включаю массаж сиденья. Мышцы на спине приятно расслабляются, и я делаю вдох.

Черт, как же мне всего этого не хватало. 

Сворачиваю на улицу и паркуюсь возле дома. Выбираюсь наружу и небрежно захлопываю за собой дверь. На меня мгновенно обрушивается знойный палящий воздух. В это время года здесь невыносимо жарко.

Мой взгляд останавливается на Ким. Она сидит в плетенном кресле на террасе и читает книгу. Но при виде меня откладывает том и направляется в мою сторону.

Только посмотрите на нее. Ее волосы собраны в высокий объемный пучок, открывая плечи с карамельным оттенком загара. На ней майка с тоненькими лямочками, джинсовые короткие шортики и шлепанцы.

Мне кажется, я растекусь по земле от того, как заманчиво покачиваются ее бедра. Кончиком языка я провожу по нижней губе, подавляя растущее желание.

Ее длинные ноги…

– Кэш, ты с ума сошел? – она останавливается напротив меня и скрещивает на груди руки. – Во сколько он нам обошелся?

Стараясь произвести впечатление, я иду вдоль машины походкой Конора Макгрегора и провожу по глянцевому блестящему кузову кончиками пальцев. Останавливаюсь возле капота и облокачиваюсь на него.

Я смотрю на Ким поверх солнцезащитных очков с ленивой и самоуверенной ухмылкой. Знаю, что моя малышка бессильна против нее.

– Как думаешь, он не слишком плох для нас? – спрашиваю я. – Говорят, на таких штуках гоняют рок-звезды в турне.

Ким вздыхает.

– Разве мы можем себе это позволить? Он же стоит целое состояние!

Я пожимаю плечами. Клянусь, я давно мечтал произнести эту фразу:

– О деньгах не думай, принцесса.

 Больше не в силах соблюдать дистанцию, я подхожу к Ким и обнимаю ее за талию.

– Самое главное, что он наш на весь уикенд.

Ким раскрывает рот, но тут же закрывает его, когда рассматривает автодом Renegade XL. Это далеко не та убитая развалина, на которой нас высадил Лэдд посередине пустыни. Это самая последняя модель. И я реально охренел от ее стоимости.

Так вышло, что именно этот автодом остался последним в прокате. Сегодня – четвертое июля. День независимости. Впереди два выходных. И из-за большого спроса все остальные трейлеры уже были забронированы.

На самом деле основная причина, по которой я арендовал эту машину – я хочу осуществить мечту Ким.

Недавно мы были в гостях у Рэйчел и Рика. Они показывали фотографии с Мексиканского залива. Синий океан, песчаный пляж, влюбленные парочки. Разговоры у костра и песни под гитару до утра.

Глаза Ким горели, когда она смотрела снимки. И я не мог отказаться от этой затеи.

Конечно, пришлось раскошелиться и заплатить за автодом стоимость равную половины месяца моей работы на руднике. Но я готов на все, лишь бы Ким была довольной.

Я уже представляю, как мы плаваем в океане, затем выбираемся на берег и под ослепительным солнцем потягиваем коктейли. Объедаемся нашим излюбленным шоколадным мороженым «Ben and Jerry's» из лавки Сью в конце нашей улицы. А вечером, когда уже стемнеет, я разведу костер, и мы будем смотреть на небо, усыпанное звездами. Рядом с нами будут перешептываться волны, и я надену мое кольцо на палец Ким…

Из образа меня отвлекает скрип тормозов. Обернувшись, вижу, как неподалеку останавливается пикап, из которого выбирается шериф.

А он умеет испортить момент. 

– Твою мать, – Малькольм рассматривает автодом и присвистывает. – Я не верю своим глазам. Это автодом Renegade XL? Откуда у тебя деньги?

– Я арендовал его на уикенд.

– Он же стоит целое состояние.

– Я уже это слышал минуту назад, – перевожу взгляд на Ким.

– Доброе утро, – она смотрит на шерифа. – Вы присоединитесь к нам на завтрак?

– К сожалению, я спешу, – отзывается тот. – Но я бы не отказался от чашечки кофе.

Ким уходит, и Малькольм переключает внимание на меня.

– Куда вы собрались ехать?

– В Галвестон. Это у побережья Мексиканского залива.

– Хорошее место, я давненько там не бывал, – Малькольм смотрит, как Ким исчезает в доме, и за ней захлопывается дверь. – Она так ничего и не вспомнила?

Я отрицательно мотаю головой.

– А ты до сих пор ничего ей не рассказал? – он снова задает вопрос.

За последнее время я понял, что шериф вполне отличный мужик. За исключением тех моментов, когда мы не хотим выбить друг из друга дерьмо. Гарри был прав: Малькольм суров, но справедлив.

– Она знает то, что ей положено знать, – отвечаю я. – Так будет лучше для ее безопасности.

– Но вы же не можете скрываться здесь вечно, – говорит Малькольм, и я вскидываю бровь.

Почему нет? 

– У нас есть дом. У меня есть работа. И у нас появились друзья, – перечисляю я. – Нам правда тут нравится.

В этот момент раздается шум захлопнувшейся двери. Малькольм переводит взгляд мне за плечо, и на его губах появляется призрачная улыбка.

– Я сделала вам кофе с собой, – Ким подходит и отдает шерифу бумажный стаканчик с напитком.

– Пахнет потрясающе, – Малькольм делает глоток и на прощание кивает. – Мне пора. Увидимся на ярмарке.

Развернувшись, он забирается в пикап и уезжает. Ким поднимает на меня взгляд.

– Нам обязательно ехать на ярмарку? – спрашивает она. – Может быть, мы сегодня поедем в Галвестон?

– Это местная традиция, – объясняю я. – Там будет много конкурсов и развлечений. Мы весело проведем время.

Об этом событии в Коссе говорят всю неделю. И я не могу их за это винить. В маленьких городках редко происходит что-то интересное и увлекательное. Но каждый год на День Независимости в Уэйко проводится крупная ярмарка. На праздник съезжаются все жители из ближайших городков.

– Но ты же сам говорил, что мы должны быть осторожными, – брови Ким сходятся на переносице. – Вдруг нас кто-то узнает?

Я беру ее за руку и притягиваю к себе.

– Мы не можем торчать здесь целыми днями, как пленники. К тому же нас вряд ли будут искать в этой части Техаса. Давай, поедем и развеемся?

Ким поднимает руку и убирает с моего лица солнцезащитные очки. Я смотрю на нее и мягко провожу большим пальцем по ее скуле. Я рад, что Ким не скрывает макияжем свои веснушки. Ее глаза, губы, кожа и так выглядят безупречно без всякой косметики.

– Прекрати так сексуально улыбаться, – она толкает меня в бок локтем и вырывается. —Пойду приведу себя в порядок и переоденусь.

В порядок?

Разве сейчас Ким не выглядит, как подарок, с которого мне хочется снять обертку?

– Помочь тебе? – игриво спрашиваю я и смотрю ей в след. Она поднимается на крыльцо, и мой взгляд задерживается на ее попке.

– Дождись меня здесь, – смеется Ким. – Иначе мы точно сегодня не выберемся из дома.

За ней захлопывается дверь, и в этот раз я не настаиваю. Мне приходится с Ким согласиться. Если мы начнем, то уже не сможем остановиться.

***

Спустя три часа я паркуюсь на стоянке, забитой трейлерами и пикапами. У многих машин номера соседних штатов.

Слезаю с водительского сиденья, обхожу автодом и помогаю выбраться Ким.

На ней голубое хлопковое платье длиной до колена, на ногах плетенные сандалии, а вокруг волос повязана косынка, скрывающая голову от палящего солнца. Ким выглядит прекрасно и идеально вписывается в местный колорит.

На входе я покупаю браслеты, которые позволяют кататься на любых аттракционах столько, сколько мы захотим. Из динамиков гремит музыка девяностых, на аттракционах верещат люди, а в дом с привидениями выстраивается очередь.

Раскаленный воздух пропитан различными запахами: начиная с аппетитных хот-догов и заканчивая высушенной травой.

Мы проходим мимо рынка домашних животных и у киосков с охлаждающими напитками выбираем блэк берн. В нем больше льда, чем лимонада, но это именно то, что сейчас нужно.

Стоит адская жара, но народу от этого не становится меньше. Мы протискиваемся сквозь толпу к фудтраку и у него встречаем друзей: Гарри, Рика, Рэйчел и еще несколько парней с рудника.

– Вы обязательно должны попробовать здесь бурито, – говорит Гарри.

Я опускаю взгляд на Ким, потягивающую напиток из трубочки.

– Хочешь чего-нибудь?

Она указывает на тортилью, которую раскатывает женщина. Я заказываю бурито Ким и себе. Когда откусываю расхваленное блюдо, у меня чуть не вылезают глаза из орбит.

– Твою мать, – вырывается у меня.

В нем столько чили, что не хватит галлона воды, чтобы потушить пожар у меня во рту. Я смотрю, как Ким вот-вот откусит от лепешки, и мгновенно выхватываю убийственную штуку из ее рук.

– Достаточно одного моего горящего языка, – я качаю головой.

– Сразу видно, что вы не из Техаса, – смеется Рэйчел. – Давай, девочка, я доем. Не пропадать же ему.

В этот момент по громкой связи объявляют начало соревнований по перетягиванию каната между городками. Раздается гонг и взрыв аплодисментов.

Я беру Ким за руку, и мы отправляемся покорять аттракционы. Первым в нашем списке «Молот». Следующим наступает очередь «Торнадо», где я чуть не оглох от испуганных визгов. После этого мы катаемся на американских горках, хотя я бы назвал их техасскими.

Они заметно отличаются от тех, на которых я бывал раньше. Холмы здесь гораздо выше. Скорость быстрее. А петли невероятно крутые. Поэтому мысленно я благодарю того, кто готовил бурито.

Подъемник приземляется и останавливается с характерным механическим шумом. Поднимается защитная перекладина. Ким расстегивает ремень безопасности и смеется.

– Это захватывает, – радостно произносит она. – На высоте у меня щекотало в животе.

Мы спускаемся и отправляемся к следующему пункту нашего маршрута – «Пещера страха». Но вдруг между нами пробегают двое мальчишек. Они перестреливаются из водяных автоматов, и одна из струй попадает в лицо Ким.

От неожиданности она зажмуривается. Вода стекает с ее лица, и Ким смахивает капельки с ресниц.

Мальчишка останавливается и переводит испуганный взгляд с обрызганного лица Ким на мое.

– Валим, быстрее!

Они убегают, а я продолжаю смотреть на Ким. На ее лице появляется сияющая улыбка, а глаза горят от восторга. Она начинает звонко смеяться, и мое сердце замирает.

– Ким, я хочу навсегда запечатлеть этот момент.

Поднимаю ее на руки и бегу к фотокабине. Обвив мою шею руками, Ким смеется и наблюдает, как я на ходу достаю из кармана купюру и вставляю ее в приемник. Мы оказываемся внутри, и за нами захлопывается дверь.

Ким запускает на экране обратный отсчет. Я продолжаю держать ее и не отвожу от нее взгляд.

Она улыбается.

И эта та самая улыбка, которую я видел в последний раз четыре года назад.

Будто за это время не было всего этого дерьма. Будто мы никогда не расставались. Будто мы снова в старшей школе. В нашем маленьком совершенном мире, где есть только она и я.

Привет, принцесса. Я наконец-то встретил тебя. 

Ким склоняет голову, ее лоб прижимается к моему. Ее теплое дыхание щекочет мои губы.

– Кэш Аматорио, я хочу, чтобы ты никогда не отпускал меня, – она смотрит мне в глаза.

Я прижимаю ее крепче. И в моих руках ее хрупкая маленькая фигурка кажется мне самой важной и ценной вещью на свете.

Клянусь, никогда не оставлю тебя. 

– Я никогда не отпущу тебя.

Ким делает вдох, прежде чем мои губы оказываются на ее губах. Мой язык скользит между ними, и она открывается.

Я целую Ким, и мое сердце парит над землей.

В это мгновение загорается вспышка. Один за другим раздаются звуки затвора фотоаппарата. Из отверстия выходит напечатанный фотоколлаж. Но я не могу оторваться от Ким.

Она запускает руку мне в волосы, ее пальцы проводят вдоль прядей и сжимают их. Ее грудь прижимается к моей груди, и я чувствую, как ее сердце дико колотится. Наше дыхание смешивается и становится единым целом.

– Эй, вы еще долго? – кто-то нетерпеливо стучит в дверь.

– В этот раз нам повезло меньше, – вздыхает Ким.

Я беру фотоколлаж, и спустя десять минут мы подходим к киоску с мороженым. Я смотрю снимок и убираю его в бумажник. Ким поворачивается ко мне и опускает голову на мою грудь. Ее руки обвиваются вокруг моей талии.

– Кэш, спасибо, – она поднимает на меня взгляд. – Сегодня был потрясающий день.

Я смотрю на нее, и у меня в груди все переворачивается от ее светящихся глаз. Ты даже не представляешь, насколько сегодня сделала меня счастливым. 

– Кэш, нужна твоя помощь.

Поднимаю голову и вижу Шона – парня с работы.

– Что случилось? – спрашиваю я.

Шон указывает на место, где проводится соревнование по перетягиванию каната.

– Брайн зовет, – объясняет он. – Зак повредил запястье, и нам не хватает одного участника в команду. Сейчас финал, и мы должны надрать задницы парням из Отто.

Я перевожу взгляд на Ким, которая слушает наш разговор. Она улыбается и одними губами произносит: «Иди».

Мы отправляемся за Шоном и пробиваемся сквозь толпу, глазеющую на огороженное пространство с вытоптанной травой. Ким занимает место среди зрителей в первых рядах.

– Окей, что мне нужно делать? – я останавливаюсь возле Брайана и еще нескольких парней с рудника.

Брайн снимает футболку и вытирает ей вспотевшее лицо. За это время я привык видеть его практически каждый день и почти не замечаю ожогов.

– Привет, Кэш, – он хлопает по моей руке. – Тяни канат изо всех сил.

– И это все? – спрашиваю я.

Брайн переводит взгляд мне за плечо.

– Твоя девушка на тебя смотрит. Лучшей мотивации не может быть. Не упади в грязь лицом.

Повернувшись, в толпе нахожу Ким. Она не скрывает, что смотрит на меня, и улыбается.

– Давайте, парни, нам нужен последний рывок, чтобы разгромить девчонок из Отто, – говорит Брайн, указывая на здоровяков, стоящих на другом конце поля.

Я беру канат в руки и стараюсь взяться за него, как можно удобнее. Мои ноги упираются в землю.

Раздается гонг, и в следующую секунду я чувствую, как нас смещает вперед. Тяну чертов канат изо всех сил, но земля под ногами проскальзывает. Эти быки из Отто невероятно сильны.

Повернувшись, я вижу Ким. Она стоит в первых рядах, и ее ладони сжаты в напряженные кулачки. Ее взгляд прикован на мне. И меня словно отбрасывает на четыре года назад.

Я стою на стадионе во время окончания футбольного матча и перевожу взгляд на трибуны. В кричащей толпе моментально нахожу ее. Ким смотрит на меня, и в ее глазах я читаю только одно: ты – победитель. Ее не волнует, выиграла моя команда или потерпела поражение. 

– Сукины дети, больше ни шагу вперед, – выкрикивает Брайн.

Я перекручиваю чертов канат через согнутый локоть и буквально прижимаюсь к земле. От напряжения на моих руках вздуваются вены. В какой-то момент канат зависает в воздухе. Мы останавливаемся и больше не движемся вперед.

Брайн издает рык. Я ощущаю, как канат постепенно перетягивается в нашу сторону. Один из парней команды соперников теряет равновесие и падает. И в следующее мгновение одним рывком мы затаскиваем команду противников на свою сторону. Они падают в грязь, и раздается хор аплодисментов.

Переводя дыхание, я снимаю с себя футболку и вытираю ей вспотевшую шею и лицо. Судья объявляет, что скоро начнется церемония награждения.

– Мы все отлично постарались, – Брайн хлопает меня по плечу. – Нам нужно это отметить. Я угощаю.

Оставив парней, я перекидываю футболку через плечо и в несколько шагов преодолеваю расстояние до ограждения. Поставив ногу на нижнюю перекладину, я наклоняюсь к Ким.

– Подаришь мне свой поцелуй?

Улыбнувшись, Ким поднимает руки и притягивает меня к себе. Схватив ее за подбородок, я ловлю ее губы и целую долгим и глубоким поцелуем.

– Полураздетый, потный и грязный Кэш Аматорио, – Ким шепчет мне на ухо. – У меня промокли трусики от этого вида.

Она прикусывают мою мочку уха, и я с шумом втягиваю воздух. Все мое тело охватывает пламенем. Мне безумно нравится, как из хорошей девочки Ким становится плохой.

– Черт, малышка, я без ума от тебя, – шепчу я, целуя ее подбородок.

– Кэш, поздравляю, – вдруг я слышу голос Рэйчел. – Это было круто. Нашим парням три года подряд не удавалось одержать победу. Ты не против, если я украду Ким?

– Куда вы собрались? – спрашиваю я, продолжая прижимать к себе Ким.

– Рэйчел записала нас на конкурс, – отвечает она. – После церемонии награждения можешь к нам присоединиться.

Ким указывает за мою спину, и повернувшись, я вижу, что парни смотрят на меня в ожидании.

– Иди к ним, а я буду ждать тебя в тире, – Ким подмигивает и уходит вдвоем с Рэйчел.

Вернувшись, я поднимаюсь вместе с парнями на деревянный постамент. Зрители свистят и кричат. И сквозь шум толпы в воздухе начинают греметь выстрелы.

– Что это? – спрашиваю я.

– Похоже, стартует конкурс по женской стрельбе, – отзывается Брайн. – Непонятно, зачем его проводят. Семь лет подряд выигрывает одна и та же дамочка из Фолса. Помощница шерифа чертовски метко стреляет.

– Кимберли и Рэйчел записались на этот конкурс, – говорю я.

– На него записывают всех подряд. Но не надейся, шансов у них нет, – усмехается Брайн. – Организаторам нужна просто массовка.

Начинает играть гимн страны, в воздухе продолжают раздаваться выстрелы. На мою шею опускается медаль, но я знаю, что не могу оставить ее себе. В конце концов, Зак провел с командой весь день, а я всего-то подменил его в конце. Он ее заслужил.

Как только гимн подходит к концу, я спускаюсь и отдаю медаль Заку.

– Она твоя, – с этими словами я пожимаю ему руку.

– Кэш, – меня окликает Брайн, и я поворачиваюсь к нему. – Ты поступил достойно. Отметишь с нами?

– Кимберли участвует в конкурсе, – говорю я. – Я должен быть с ней.

Развернувшись, я пробираюсь сквозь толпу и направляюсь в сторону тира. Вновь звучат выстрелы. Я вытягиваю шею, чтобы найти среди участниц Ким.

Черт, где она? 

Внезапно на меня налетает Рэйчел. У нее крайне обеспокоенный и взволнованный вид, она часто и поверхностно дышит.

– Ты не видел Кимберли? – спрашивает она.

Я хмурюсь. Разве Ким не должна быть с ней?

– Что случилось?

– Кимберли отлично стреляла, а потом… – Рэйчел делает прерывистый вздох. – Она швырнула пистолет на землю и унеслась прочь. Я пыталась ее догнать, но она…

– Куда она побежала? – нетерпеливо спрашиваю я.

– Я не уверена, – отвечает Рэйчел. – Но кажется, в сторону выхода.

Не теряя ни секунды, я срываюсь с места.

– Кэш! – Рэйчел окликает меня, и я оборачиваюсь. – Мне показалось, Кимберли могла что-то вспомнить.

Я выбегаю с территории ярмарки на стоянку, заставленную машинами. Страх сковывает меня. Такое ощущение, что Рэйчел только что воткнула нож в мою грудь и провернула его несколько раз.

Твою мать, с Ким что-то случилось. Она не могла вот так убежать. Когда я видел ее в последний раз, Ким не выглядела так, будто хочет поскорее вернуться домой. Возможно, Рэйчел права. Ким действительно могла что-то вспомнить.

Пусть помнит все, что угодно. Но только не то, что с ней сделал этот сукин сын. 

Я слышу пульс в ушах, когда бегу к нашему трейлеру. Каждый волосок на моем теле встает дыбом при мысли о том, что я не обнаружу здесь Ким.

Пожалуйста, малышка, будь здесь. 

Пожалуйста, дай мне тебя найти. 

Пожалуйста… 

Из меня вырывается вздох облегчения, когда я вижу Ким рядом с нашей машиной. Но спустя секунду мое сердце падает.

Прижавшись спиной к колесу, она сидит на земле с низко опущенной головой. Ее руки обнимают согнутые колени. Без раздумий я оказываюсь напротив нее и опускаюсь рядом. Но Ким даже не поднимает на меня взгляд.

– Ким? – зову я.

Она продолжает меня не замечать.

– Ким? – повторяю я. – Малышка, что случилось?

Я придвигаюсь к ней ближе и обхватываю ее лицо обеими руками, чтобы Ким наконец увидела меня. И в моих легких становится меньше воздуха.

Она смотрит сквозь меня. Словно меня здесь нет. У нее стеклянный взгляд, бледные щеки, блестящие от слез, дрожащий подбородок. Ким выглядит так, словно увидела призрак.

– Малышка, поговори со мной, – прошу я. – Пожалуйста.

Я наклоняюсь к ней и прижимаюсь своим лбом к ее. Поглаживаю ее щеку большим пальцем и заглядываю в ее глубокие небесные глаза, словно хочу погрузиться в ее мысли и все узнать.

– Малышка, чтобы не происходило в твоей голове, я рядом. Я с тобой, – я продолжаю ее умолять. – Пожалуйста, скажи мне.

– Не трогай меня, – едва слышно произносит она, и ее каждое слово разрывает меня на куски.

Нет.

Нет. 

Нет. 

– Не отталкивай меня, – прошу я и не узнаю собственный голос. – Что бы ты не вспомнила, что бы не узнала, не отталкивай меня.

Ким медленно качает головой и пытается убрать мою руку. В следующую секунду я целую ее губы.

– Не отталкивай, – шепчу я.

Ким делает глубокий вдох и только сейчас смотрит мне в глаза.

– Я убийца, – пугающе ровным голосом произносит она. – Кэш, я убила ее.

Я не успеваю ничего сказать, как Ким продолжает:

– Я пряталась в темноте. Сидела и ждала в полной тишине. Такой, что я слышала биение своего сердца. На мне были кожаные перчатки, а на голове маска с прорезями для глаз. В руках я держала пистолет, и его тяжесть наполняла мою грудь сладким ядовитым чувством мести, – тихо говорит Ким, и в ее глазах проносится испуг. – Вдруг загорелся свет. Металлические ворота начали подниматься. Но я оставалась спокойной. Я не боялась, что меня могут обнаружить. Я хладнокровно накручивала глушитель в тот момент, когда машина заезжала внутрь.

Ким замолкает, ее черты лица искажаются, словно она не может поверить собственным словам.

– Машина остановилась, и за ней опустились ворота. Я встала в полный рост. Я могла выстрелить в этот же момент. Но мне было этого мало. Быстрым шагом я приближалась к машине и держала перед собой пистолет. И чем ближе я оказывалась, тем сильнее чувствовала страх, парализующий ее. За рулем была девушка. Она была красивой и чуть старше меня. Она сидела неподвижно, и я хотела, чтобы перед смертью она увидела мое лицо. Я сняла с себя маску, и в это мгновение наши взгляды встретились. Ее глаза умоляли меня не делать этого. Но я задержала дыхание, и мой палец лег на курок, – Ким замолкает и отводит взгляд, словно ей невыносимо смотреть мне в глаза.

Именно сейчас в моей голове складывается пазл. Я вспоминаю разговор с Гаспаром и ставлю точки над «и». Он говорил, что бывшую девушку Найла нашли застреленной в собственном гараже.

– Кэш, я убийца! – кричит Ким сквозь рыдания. – Я убила ее!

Она начинает вырываться из моих рук. Но я не выпускаю ее и крепче прижимаю к груди, чувствуя, как дрожит ее тело.

– Ким, это была не ты, – я глажу ее по голове и пытаюсь успокоить. – Возможно, тебя заставили сделать эти люди, которые приходили в больницу.

– Меня никто не заставлял! – ее голос надрывается. – Я желала ей смерти и намеренно не стреляла ей в голову, чтобы не портить лицо. Я целилась точно в сердце. Я нажала на курок первый раз, и она резко откинулась на сиденье с перекошенным от страха лицом. На ее груди появилось кровавое пятно, и по мере того, как оно становилось больше, из ее глаз ускользала жизнь. Но мне было этого недостаточно. Я выстрелила во второй раз, и ее тело безвольно дернулось. Я выстрелила в третий. В то же самое место в груди, – Ким задыхается и отчаянно пытается поймать воздух. – Я знала, что она мертва, но продолжала нажимать на курок снова и снова!

От боли в ее голосе у меня сжимается сердце.

Черт возьми, этот гребаный Найл со своей чокнутой бывшей достает нас с другого света. Почему он мертв? Все было бы намного проще, если бы он стоял здесь и отчитывался за свое дерьмо.

– Малышка, посмотри на меня, – я поднимаю ее подбородок и встречаюсь с заплаканными глазами. – Мне плевать на твое прошлое. И что бы ты не сделала в будущем – я всегда буду рядом. Мне плевать на все. Я ничего так не хотел в этой жизни, кроме тебя.

Ким продолжает сидеть и не двигаться, словно прикованная к земле. Я беру ее на руки и, притянув к себе, обхожу трейлер. Усаживаю ее на пассажирское сиденье, и Ким вздрагивает, когда я пристегиваю ее ремнем безопасности.

– Каждый день я надеюсь что-то вспомнить из своего прошлого, – она поднимает голову и смотрит в мои глаза. – Все это время я с тобой, с нашими друзьями, и чувствую себя легко и свободно. Я счастлива и готова прожить так всю жизнь. Но…– Ким замолкает и втягивает воздух, слова даются ей с трудом. – Но когда ко мне приходит воспоминание… Я не узнаю себя. Я другая. И чувствую себя так, словно проживаю две разные жизни и обманываю тебя… – Ким дрожит. – Есть еще одно воспоминание, о котором ты должен знать. Я давно должна была тебе рассказать и все это время держала в себе. Эта ложь изъедает меня, – она всхлипывает. – Я вспомнила парня. Возможно, он мой жених или муж. На моем пальце было кольцо.

Ким закрывает глаза, и слеза скатывается по ее щеке. Я смахиваю ее подушечкой большого пальца.

– Я не знаю, кто он, – Ким смотрит на меня. – Но я знаю точно одно: я не хочу к нему возвращаться. Я люблю тебя и хочу быть с тобой. И больше не хочу, чтобы у нас были друг от друга секреты.

В это мгновение думаю только об одном – я готов вывалить на нее факты один за другим. Я готов рассказать ей про Найла, и что он мертв. Готов рассказать про Гроссов. Готов рассказать, что я нашел ее в Лас-Вегасе, и мы поженились. Готов рассказать, как я облажался, и мы развелись. Я даже готов рассказать ей о том, что ее отец заставил меня от нее отказаться.

Но единственное, в чем я не могу ей признаться – что эта конченная мразь и сукин сын с ней сделал. Я не могу допустить, чтобы Ким еще раз прошла через этот ад. И я готов на все, чтобы она об этом никогда не узнала.

– Больше никаких секретов? – требует Ким.

Я не хочу ничего скрывать от нее. Но все не так просто. Проблема в том, что правда откроет старые раны и заставит кровоточить их в два раза сильнее.

Я и Ким устали от всего этого дерьма. Нам обоим пришлось через многое пройти.

Я слишком люблю ее и хочу защитить от всего, что может причинить ей боль. Даже от правды.

Мне остается с ужасом ждать момента, когда Ким еще что-то вспомнит. И единственное, на что я надеюсь – этот день не настанет.

– Никаких секретов, – тихо говорю я.

***

Тук… Тук… Тук…

Я слышу, как бьется мое сердце в абсолютной тишине дома. Мне хочется подняться к Ким в спальню и забраться к ней под одеяло. Почувствовать ее рядом с собой и накрыть своим телом.

Еще несколько часов назад мы были абсолютно счастливы. Но в одно мгновение все кардинально изменилось.

Я сижу в гостиной и держу в руке бутылку виски. Ставлю бокал на стол и наливаю в него золотистую жидкость. Опрокидываю в себя и повторяю, чувствую, как виски обжигает горло.

Твою мать, я слишком глубоко погряз в собственной лжи и не знаю, как из нее выбраться.

Я смотрю на стол и сжимаю кулаки. Мне хочется его перевернуть к чертовой матери, но я не хочу, чтобы Ким проснулась от шума. После того, как я привез ее домой, моя малышка почти сразу уснула. Словно ее организм не мог больше справиться со стрессом и отключил от реальности.

Мой взгляд задерживается на каминной полке, где стоит фотография мамы. Поднявшись с кресла, я подхожу и смотрю на нее.

– Теперь я понимаю, почему ты молчала и ничего не говорила о своей болезни, – хрипло произношу я. – Ты не сказала, не потому что не могла. Ты не хотела причинить боль любящим людям. Ты лишь надеялась, что мы ничего не узнаем раньше положенного. До последнего дня ты храбро держалась и хранила свой секрет.

В груди болезненно ноет, и я вновь опрокидываю в себя бокал.

– Представляю, как ты разочаровываешься во мне, когда видишь, как я вру ей, что ничего не знаю, – продолжаю я. – Конечно, я все знаю. Мой мозг – жутко коварный чувак, и помнит все до мельчайших подробностей. Я бы сделал все, чтобы ничего этого не помнить. Но я вижу это так ясно. И это убивает меня.

Как она смотрит в объектив камеры. Как она пытается его остановить, но ублюдок становится безжалостнее и безжалостнее. Как я теряю ее с каждой секундой… 

Напряженный ком застревает в горле и режет его, словно битое стекло. Каждый вдох шипами врывается в легкие. Мои руки дрожат, когда я тру ими лицо и качаю головой, прогоняя от себя образы проклятого видео.

Оно стало моим ночным кошмаром. Моим личным порталом в ад, и в течение первого года после изнасилования Ким я спускался в него практически каждую ночь.

За исключением того времени, когда я пытался отвлечься выпивкой и бессмысленным сексом. Тогда я видел ее. Ким была рядом. Она улыбалась мне, и в тот короткий миг тьма потихоньку отступала от меня.

– Я поставил себя на ее место. И мне бы не хотелось этого знать, – признаюсь я. – Я знаю, что поступил неправильно. Но другого выбора у меня нет. Мы уже прошли через этот кошмар один раз. И я не могу допустить, чтобы она прошла через снова.

Развернувшись, я оставляю пустой бокал на столике и поднимаюсь на второй этаж. Открываю дверь в спальню, прохожу внутрь и на ходу сбрасываю с себя одежду.

Капли дождя стучат по стеклу, вспышка молнии освещает комнату на короткий миг. Я вижу очертания хрупкого тела Ким под одеялом, и по моему телу пробегает дрожь.

Черт, как же я боялся, что больше не смогу к ней никогда прикоснуться. 

Раздается раскат грома. Я приподнимаю одеяло и прижимаюсь к Ким, обвив рукой ее талию. Мое лицо зарывается в ее волосах, и я растворяюсь в ее запахе и тепле. Опускаю веки и крепко обнимаю ее, надеясь, что так будет всегда.

– Я люблю тебя, – шепчу я.

***

Резкий удар захлопнувшейся двери выдергивает меня из сна. Я поднимаю голову и слышу, как сквозняк гуляет по дому. Похоже, я забыл закрыть дверь, которая раскрылась от резкого порыва ветра.

За окном продолжает лить дождь. Я смотрю на Ким. Она спит, положив голову на мою грудь и обнимает меня. Осторожно, чтобы ее не разбудить, я подкладываю под ее голову подушку и выбираюсь из теплой постели.

Спустившись, я пересекаю гостиную и вижу, как в фойе нараспашку раскрыта входная дверь. Я подхожу к ней и закрываю на замок, ругая себя за оплошность.

Развернувшись, я направляюсь на кухню, чтобы выпить воды. Но вдруг наступаю на что-то прохладное и скользкое. Опустив голову, вижу, как моя ступня стоит на грязном пятне. Вспышка молнии освещает фойе, и я слышу, как пульсирует в висках сердце.

Это не пятно. Это след от ботинка. 

И следы тянутся по полу в фойе и уходят в гостиную.

Под раскат грома я бросаюсь вперед и улавливаю скрип ступеней на вершине лестницы. Резко вскидываю голову, и мои кулаки сжимаются при виде темного силуэта, скользнувшего в коридор.

– Ким! – я выкрикиваю и несусь наверх.

Пулей залетаю в спальню, не теряя ни одной драгоценной секунды. Вижу, как Ким спит, обняв подушку, и из меня выходит шумный вздох.

С ней все в порядке. 

Внезапно я чувствую покалывание в затылке. Оборачиваюсь, и у меня перехватывает дыхание.

В углу спальни стоит он. На нем та же самая куртка, джинсы и толстовка с капюшоном, скрывающая его лицо. В его руках поблескивает нож, и у меня перед глазами вспыхивает гнев.

Я убью его. 

Я бросаюсь на него, действуя на инстинкте и не заботясь о последствиях. Ублюдок падает вместе со мной, и я бью кулаком ему в челюсть. Он отводит назад голову, и я пытаюсь стянуть с него капюшон, чтобы видеть его поганую рожу.

Вдруг перед глазами мелькают белые точки, а в шее вспыхивает ослепительная боль.

Что-то острое вонзается в горло, и я чувствую, как кровь заполняет рот.

Он воткнул нож в мою шею. 

Мое тело замирает, воздух выходит из легких. Я пытаюсь дышать, но не могу сделать вдох. Он выдергивает нож из моего горла, я падаю, и кровь стремительно брызжет во все стороны.

Прижав руку к шее, я пытаюсь нанести еще один удар, чтобы выбить нож у ублюдка. Но каждая моя мышца слабеет и теряет силу. Все в теле сковано агонией и раздирающей болью.

Но это не сравнится с тем, что я испытываю, когда ублюдок направляется к кровати. Я ползу за ним и захлебываюсь кровью. Ее слишком много. Я бросаю взгляд на спящую Ким.

– Не трогай ее! – я отчаянно кричу, но из меня выходит хрип. – Забери меня.

– Это не я ее убил. Это сделал ты. Ты должен был ей все рассказать.

Он останавливается у изголовья кровати. Его рука замахивается, и мое сердце разрывается в груди вместе с моим душераздирающем криком. В темноте спальни безжалостно сверкает лезвие.

– Нет! – из меня вырывается вопль.

Его рука с ножом застывает в воздухе, и он замирает.

«Кэш, я рядом» – сквозь мой бешенный пульс звучит успокаивающий голос.

Невыносимая боль в грудной клетке утихает и сменяется теплом. Я смотрю на неподвижно лежащую Ким, но в комнате раздается ее голос.

«Любимый, я рядом. Я с тобой».

Силуэт убийцы рассеивается в воздухе, словно туман.

«Тебе приснился плохой сон. Любимый, это всего лишь кошмар».