– Примите мои соболезнования. Спасибо, что официально опознали тело,– сказал Стрельников.

Бывшая жена профессора выглядела ужасно: бледная, руки, вцепившиеся в запястье нынешнего мужа, дрожат. «У мужика теперь синяки неделю не пройдут»,– подумал следователь.

– Я хотел бы задать вам несколько вопросов.

– Но я не видела Романа уже десять лет и вряд ли смогу помочь.

–Нам будет полезно все, что вы сможете рассказать о профессоре Григоревиче.

– Наш… брак… был неудачным. Я не скоро начала нормально общаться с людьми.

– И я два года уговаривал ее встречаться и потом еще год выйти за меня,–Сказал муж, без которого женщина категорически отказалась опознавать тело. – Ваши вопросы расстраивают мою жену, вы же видите, в каком она состоянии!

– Сережа, не надо… Если я сейчас не отвечу, то буду все время об этом думать. Он и так чуть не разрушил мою жизнь.

– Анна Сергеевна, не торопитесь. Все, что вы мне расскажете, конфиденциально. Вы только подпишите ваши показания, но больше никто их не увидит.

– Но суд…

– Когда дело дойдет до суда, они будут не важны. Я просто хочу понять, что за человек был профессор Григоревич.

Женщина какое-то время молчала, кусая губы.

– Мы познакомились в университете. Я не была его студенткой, но он часто заходил к моему преподавателю, так мы и пересекались несколько раз. Однажды он пригласил меня на кофе. Он умеет… когда хочет. Он просто покорил меня, я не встречала более обаятельного человека. Мои родители были против, все-таки разница в возрасте, но смирились и даже подарили нам на свадьбу деньги на двухкомнатную квартиру. Мой отец занимался бизнесом, делал мебель. Все было нормально… сначала… но отец умер… инфаркт. А фирма его быстро обанкротилась.

– Вы купили квартиру?

– Да. Он живет… жил там.

– Что было дальше?

– Я думала, все будет замечательно… Но…

– Он ужасно с ней обращался,– снова встрял муж.– Разлучил с семьей и друзьями.

– Когда Роман чего-то хотел, он был таким обаятельным! Никто не смог бы устоять. Но как только получал, он менялся. Я думаю, что в смерти отца моя вина, он переживал, что я не хочу общаться с семьей…

– Как он изменился после свадьбы?

– Он постоянно отпускал унизительные замечания. Стоит сказать что-то в ответ, он заявлял, что я не так расслышала. Если я пыталась ему противостоять, он обвинял меня в истериках и в конце концов стало проще не спорить. А потом… я поверила, что и правда все делаю не так. Он не позволял мне дружить с коллегами, я работаю в архиве и он встречал меня с работы, пользуясь свободным графиком. Сначала я верила, что он хочет проводить со мной побольше времени… не понимала, что он помешан на контроле. И все было так тонко… он придумывал, почему мы не можем видеться с моими родителями или друзьями и это казалось разумным. Постепенно у меня не осталось друзей.

– А его друзья или родственники?

– У него не было родственников, по крайней мере он так говорил. И друзей тоже. Рядом с нами жила пожилая пара, Вадим Сергеевич и Татьяна Александровна. Они были милыми, а он уверял меня, что они мешают. Татьяна Александровна… думаю, она понимала, что происходит и когда его не было дома, она заходила проверить, все ли со мной в порядке. А я ей врала, что все нормально… Простите… – Голос прервался и женщина закрыла лицо руками.

– Кто подал на развод?

– Я. Однажды я просто убежала, в чем была. И подала заявление на развод. У нас… не было детей и все решилось быстро, я отказалась от претензий на квартиру.

– Но вы имели право на половину.

– Это небольшая цена, чтобы обрести свободу. И вернуть свою жизнь.

– Вы виделись после развода?

– Никогда. Даже случайно не встречались.

– Последний вопрос. Где вы были позавчера вечером и вчера утром?

– Вчера утром… я была на работе, как всегда. А предыдущим вечером мы ходили с друзьями в ресторан, они отмечали годовщину свадьбы.

– Мы оставили сына с моими родителями,– опять вмешался муж. – И пробыли в ресторане не долго, забрали Макса и поехали домой. Вы же не думаете, что мы приехали убивать Григоревича посреди ночи всей семьей с трехлетним сыном!

– Нам придется все это проверить. Подпишите показания и можете быть свободны. Не исключаю, что нам придется еще раз вас побеспокоить.

* * *

Заключение патологоанатома появилось сразу же после ухода бывшей жены профессора.

«Как же он молодо выглядел!»– Удивился следователь, увидев год рождения Григоревича. На вид около сорока, на самом деле пятьдесят один. Учитывая рассказ хозяйки гостиницы, а теперь и бывшей жены, понятно, что профессор был настоящим вампиром. Энергетическим, как модно говорить. Он буквально пожирал энергию окружающих, выводил их из себя и словно в молодильной воде купался, вон какой импозантный красавчик… был. И все прогибались, переживали, но спускали все ему с рук. Пока не появился кто-то, кто не спустил.

Профессор носил фитнес-браслет, что помогло с точностью установить время смерти: три минуты первого ночи. В это время его сердце перестало биться. В графике видно, как скакал, учащался его пульс, потом замедлился и больше сердцебиение не фиксировалось. Дальше заключение стало интереснее. На сердце зафиксированы поражения, похожие на те, что вызывает отравление лекарственными веществами. Стандартный токсикологический анализ не выявил, о каком веществе идет речь, но лаборатория провела дополнительные тесты и установила, что использован аконит. Ранее некоторые виды аконита считались лечебными и противоаритмическими, они были внесены в VIII Государственную фармакопею СССР в 1946 году. Сейчас такие препараты заменены более безопасными средствами. Небольшое количество аконита входит в известный препарат от аритмии, но для отравления надо съесть целую упаковку, а то и больше.

Никаких лекарств в номере профессора не было найдено, запрос через интернет медицинской карты ничего не дал – сердечную недостаточность ему не ставили, лекарств не выписывали. И вообще последний раз профессор был у врача по поводу вируса три года назад. Скорее всего он лечился в платном медицинском центре и потребуется время, чтобы найти информацию. Но в любом случае никто в здравом уме не пропишет аконит, а профессор не похож на человека, который разыскивает в интернете сомнительные лечебные средства.

Эксперт заключил, что на теле нет следов от уколов, так что яд не мог попасть в организм с инъекцией. Скорее всего он был принят через рот. Последним, что ел профессор, была курица в соусе карри, и это в Болтужеве! Тут про такие изыски не слышали. Хотя… гравлакс в ресторане при отеле подают, почему не придумать карри.– Он сделал пометку: узнать, где приготовлена еда. Под ужин он выпил, в крови обнаружен алкоголь.

Дочитав заключение, Стрельников позвонил эксперту.

– Любопытное дело, очень любопытное. Полагаю, случайно принять яд нельзя. Для этого нужно каким-то образом включить в пищу его цветы или листья. Но кто в здравом уме будет это делать?

– Это что-то из серии романов Агаты Кристи! Там обычно травили ядовитыми растениями в пироге… – Стрельников представил, как профессор дергает траву на лесной поляне и делает себе салат. Глупость! Не оформившаяся мысль проскользнула и тут же растаяла, но на душе стало неспокойно. – Соус карри может скрыть привкус аконита?

– Если он насыщенный, пряный, то да. Розмарин, тимьян, любисток, все эти травы уберут неприятный привкус.

Итак, предстояла более подробная токсикологическая экспертиза, иначе не понять, как яд попал в организм. Стрельников взял телефон, забил название растения и присвистнул. Какие очаровательные цветочки! И какие опасные… Особенно они красивы в бордовых тонах, но хороши и синие колокольчики. Погодите… В голове следователя выстраивалась цепочка: неброские растения с синими колокольчиками на декоративном газоне в бетонных емкостях с землей у самого входа; лучшее в городе кафе за соседней дверью; мерзкий постоялец, который портит жизнь всем вокруг. Разве за это убивают? Хотя мы видим лишь поверхностную картину, кто знает на какие больные мозоли надавил профессиональный манипулятор и абьюзер. Если эти мозоли все еще болят, за это могут и убить.

Хозяйка гостиницы. Владелица кафе. Актриса, последней видевшая профессора живым. Дело будет непростым, но кто ищет легкие пути!

* * *

Грайлих, все еще потрясенная разговором с Мармирой, медленно шла в сторону гостиницы. Так вот почему Марина Мироновна так пристально вглядывалась в тело девушки в озере, она искала свидетельства, что ее сын мог быть причастен. Поэтому местная жительница и отправилась на экскурсию, слухи о таинственном незнакомце уже поползли по городку и она надеялась его увидеть. И что теперь делать? Лицо Мармиры стояло перед глазами. Как отказать?

На площади у гостиницы было необычно оживленно. Что они делают? Выкапывают цветы?

– Вы с ума сошли! Какой аконит? Это борец! Все знают, что этот цветок так называется! – Серафима растерянно металась между полицейскими, которые аккуратно выкапывали синие цветы-колокольчики, упаковывали в большие целлофановые пакеты.

– Таисьльсанна, да что ж это! Они говорят, профессора отравили этим растением!

– Этими колокольчиками? Но, может, он сам…

– Объел клумбу, аки козел Тарас у Марьпетровны?

Грайлих, несмотря на трагичность момента, не удержалась и фыркнула.

– Ничего смешного. – Подошел Клавдий-Стрельников, такой важный и серьезный, что она снова не удержалась:

– Но за продажу ядов, мой синьор, законы Мантуи карают смертью.

– Что??? – Растерялся следователь.

Грайлих округлила глаза: – Шекспир, конечно. «Ромео и Джульетта».

– Так, все немедленно в следственный комитет. Да-да, вы обе, и Мельникову Ольгу прихватите. Поговорим о ядах, о Шекспире и о Джульетте, конечно.

* * *

Первой в кабине пригласили Серафиму.

– Куда девается мусор из ящиков за гостиницей?

– Его вывозят трижды в неделю.

– Постояльцы пользуются ящиками?

– Как правило, нет. Они оставляют весь мусор для горничной. Некоторые распихивают по урнам в сквере, тогда его убирает дворник.

– Вчера мусор вывозили?

– Вы же знаете, что нет, вы там все осмотрели.

– Вы принесли ужин профессору?

– Я уже говорила, я приносила, потому что Ольга отказалась. Но вчера он не заказывал.

– Но он ужинал. Куда могли деться упаковки – пластиковые судочки, вилки.

– Я не знаю. Я ничего не выбрасывала.

– Вы убирали номер профессора перед тем, как позвонить в полицию?

– За кого вы меня принимаете?

– Когда вы впервые познакомились с профессором Григоревичем?

– Пять дней назад, когда он забронировал номер и приехал.

– Вы не знаете, он принимал лекарства?

– Я прошу гостей при бронировании упомянуть, если имеются заболевания, требующие медицинской помощи и диетические требования.

– Диетические требования?

– Я предоставляю три варианта завтрака на выбор. В номере есть печенье, чай, кофе, сахар, я должна знать, нет ли у гостей аллергии.

– Необычно.

– Я врач. И останусь им, несмотря на управление гостиницей.

– Профессор спрашивал, где ближайшая аптека?

– Нет, но на листке в номере есть все эти сведения.

– Григоревич был доволен своим пребыванием?

– Он был разочарован. Ожидал сервис уровня мегаполиса и не знал, что птицы обычно громко поют по утрам. Да, и цикады.

– Что цикады?

– Громко стрекочут по вечерам.

– Он был оторван от реального мира?

– Скорее он был высокомерным и неприятным. Нет, не рассеянный ученый.

– Можете рассказать подробнее о конфликте с вашей горничной?

– Профессор был не из тех, кто… уважает личное пространство. Особенно молодых женщин.

– Его бывшая жена рассказала, что при желании он мог быть очень обаятельным.

– Значит у него не было такого желания.

– Он так же вел себя по отношению к вам?

– Я похожа на двадцатилетнюю красотку? Нет, со мной он попытался поговорить на латыни.

– А вы?

– А я ответила. И больше он не показывал свою образованность.

– Прошу не уезжать из города.

* * *

– Итак, Таисия Александровна, вы последняя, кто виделся с профессором.

– Это сложно назвать «виделся», но да, кроме убийцы разумеется. Вы же не из-за самоубийства нас сюда привезли?

– Что вам известно об аконите?

– Это… это ядовитое растение. Помните, в романе Агаты Кристи «В 4:50 с Паддингтона» аконитом, там его называют волчьим корнем, отравили одну из жертв?

– Вы играли в этой пьесе?

– Нет, помилуйте, это произведение не ставили в театрах. Я просто читала эту книгу.

– Не помню. – С обидой сказал Стрельников. Какие они тут все… эрудированные. – Я не читал Агату Кристи.

– А вы попробуйте. Получите удовольствие.

– Вы уважаемая личность, можно сказать, звезда.

– Нужно сказать.

Следователь решил не поддаваться на ее реплики. Реплики! Мы что в пьесе играем?

– И вдруг какой-то провинциальный профессор вас оскорбил! Конечно, вы не могли этого стерпеть, и тогда…

– Я вспомнила роман Агаты Кристи, ознакомилась с ботаническим справочником, нашла аконит, сварила из него зелье, насильно влила в профессора и все за один день. И ночь. Ах, я еще успела сходить на экскурсию и найти труп. Какая-то шустрая у вас преступница получилась! Обижаете, я бы так глупо не… спалилась, уважаемый господин… гражданин? Мы подозреваемые и должны обращаться к вам «гражданин начальник»?

– Идите. – Махнул рукой Стрельников. Она издевается? Или все это всерьез? Господи, вот ведь свел Бог с этой… Грайлих. – Но не уезжайте из города.

– Ох,– актриса вдруг прикрыла глаза и положила руку на лоб.– У вас так душно… воды, пожалуйста!

Притворяется? А если ей правда нехорошо и звезда помрет сейчас в кабинете, его выгонят со службы к чертовой матери! Следователь схватился за телефон.

– Побыстрее, прошу…

Он бросил трубку и выскочил в коридор к кулеру.

Вернулся через две минуты, не более. Актриса взяла стакан, отпила. – Благодарю, мне уже лучше. Встала, задрала подбородок и вышла из кабинета.

Интересно, кого она сейчас изобразила? Стрельников оглядел кабинет. Довела, уже мерещится, что она не случайно его выставила. А он хорош: звезда помирает! Оставил подозреваемую в кабинете. Идиот! Но все, вроде, на месте.

* * *

– Где здесь можно заказать еду на вынос, Ольга Михайловна?

Мельникова удивилась. – Здесь не работают приложения по доставке, вы же знаете. Можно зайти в кафе и попросить упаковать еду.

– Для постояльцев купеческой гостиницы вы готовите?

– Три варианта завтрака и ужин, если они закажут его заранее. Два или три варианта. Как правило, они не заказывают, ну, разве что изредка в эксклюзивные княжеские апартаменты. Приходят сами.

– Профессор заказывал?

– Не совсем. В смысле не по меню ужинов для постояльцев. Он просто требовал приносить ему горячий ужин из кафе. Серафима попросила…

– Почему такое особое обслуживание вне княжеских апартаментов ?

– Потому что проще сделать, чем сказать ему нет.

– И в тот вечер вы что приготовили?

– В тот вечер я для него ничего не готовила.

– Вы знаете, что такое аконит?

– Благодаря вам, знаю. Мы все знаем, что такое борец. Но никому и в голову не пришло бы, что он ядовит. Его не едят. И, пока вы об этом не сказали, у меня высочайший уровень гигиены. Мое кафе знают во всей округе, здесь даже городские власти едят. Отравление не может быть связано с моей едой.

– А если вы просто хотели его наказать? Отомстить, так сказать. Не убивать, конечно, а так… чуть-чуть напугать.

– На кону репутация моего кафе. Если бы я захотела его отра… напугать, то это не было бы связано с едой.

– Вы используете химикаты при уборке кафе?

– Естественно. Но не подливаю их в пищу посетителей, если вы об этом. Можете сами посмотреть, что мы используем для уборки.

* * *

– Как он мог подумать, что это кто-то из нас? – Возмущенно спросила Серафима, когда машина привезла трех женщин на площадь. – Мы что, ведьмы?

– Три ведьмы. – Рассмеялась Таисия. – А вы спрашивали, почему я все время вспоминаю Шекспира! Все, все уже описано в его пьесах!– И продекламировала хорошо поставленным голосом: «Пальцы чешутся. К чему бы? К посещенью душегуба. Чей бы ни был стук, падай с двери крюк.»

И, так как две ее спутницы молчали, пояснила уже тише: – «Макбет.»

– Я не убивала этого козла. – Сказала Серафима. – Даже если он портил мне жизнь и ужасно не нравился, он все равно уже собрался уезжать. И разве я могла поставить под удар свою гостиницу!

– Я тем более. – Кивнула Леля. – Я не могла отравить его едой из моего кафе. Согласитесь, это было бы странно, разрушить свой бизнес из-за какого-то отвратного, но временного человека. И потом… я не отличаю ромашку от незабудки!

Серафима кивнула: – Ты бы не узнала борец, даже если бы он скакал перед тобой, махал руками и тряс перед твоим лицом плакатом с надписью: «Привет, я – аконит!».

– Вы смотрите на меня?– Удивилась Таисия. – Если бы я убивала всех, кто бы со мною груб, половину Москвы усеяли бы трупы.

– Но ясно, что он подозревает нас!– Воскликнула Леля. – И вместо того, чтобы издеваться над моим ботаническим кретинизмом или цитировать Шекспира, вы лучше подумали бы, как нам выпутываться из этой ситуации!

– У них не может быть доказательств, что ты приготовила ядовитый ужин.-Сказала Серафима.– Но Колин Ферт…

– Клавдий.– Машинально поправила Таисия.

– Не важно, этот самодовольный следователь задавал нам одни и те же вопросы и у меня такое чувство, что он подозревает нас не по отдельности, а всех вместе, словно мы сговорились.

– Да! – Прорыдал голос от двери. – Увлеченные разговором женщины не заметили, как в столовой появилась молодая девушка. Ну, конечно, она вошла через кухню.– Леночка? Что с тобой случилось?

– Не со мной! – Щеки красные, в глазах слезы. – С нами со всеми! Они думают, мы все сговорились и отравили профессора! Серафима Ананьевна отнесла ему еду, которую приготовила Ольга Михайловна, а я… – Девушка всхлипнула, – я отмыла номер после того, как… как он… я не могу в тюрьму, у меня маленький ребенок! Я мать-одиночка!

– А я, видимо, мозг операции… – Пробормотала Таисия.

– Почему это вы – мозг? – Возмутились женщины.

– Потому что в противном случае вы бы додумались и отравили профессора до моего приезда. Но каков Клавдий, а? Я думала о нем лучше. Это ж какое-то «Убийство в восточном экспрессе», а не в российской провинции.

– Он не сможет этого доказать! – заявила Серафима.

– Вот ты уже и говоришь, как злодей в сериале! – Кивнула Леля. – С мотивом у нас складывается все идеально, с возможностью тоже.

– И со средствами. Вон, все клумбы пустые стоят, все средства выкопали.

– Обо мне и так все время сплетничают, а тут… тут… – продолжала стонать Лена.

– Деточка, не обращайте внимания, они завидуют вашей… яркости. – Таисия внимательно осмотрела кольцо в носу, иссиня-черные волосы, джинсы скинни и футболку с блестками. – Вы… очень… экзотичны.

– У нее один недостаток,– кивнула Леля. – Совершенно не умеет выбирать мужчин.

– Не она одна. – Вздохнула Таисия.

– Но что нам делать? Люди перестанут ходить в мое кафе и останавливаться в гостинице Серафимы… мы потеряем все!

– Валера заберет у меня Сережуууу… И свекровь… она давно говорит, что я плохая мать!!!

– Нужно побыстрее доказать свою невиновность. – сказала Грайлих. – И лучший способ сделать это – найти того, кто отравил профессора.

За столом воцарилась тишина.

– Но если полиция не может разобраться, мы-то как?

– Люди не любят говорить с полицией. И если к ним придет такой же человек, как они сами, например, женщина, которая беспокоится за подругу, подозреваемую в убийстве, они могут вспомнить то, что не сказали полиции. У нас есть информация о профессоре?

– Кроме того что он козел? Нет.

– Значит первым делом мы должны узнать, что он за человек, кто мог затаить на него обиду.

– Но как мы это узнаем?

– Поговорив с его коллегами и бывшей женой.

– Но где мы их найдем?

Грайлих покопалась в телефоне, показала остальным экран. – Когда мне… э…стало слегка дурно от духоты в кабинете следователя и попросила его сходить за водой, я… э… быстро полистала папку у него на столе и сфотографировала… имя и адрес бывшей жены и… его домашний адрес.

– Ничего себе! – Ахнули остальные.– Вы и преступниц играли?

Грайлих смущенно потупилась: – Я чувствовала, что это пригодится.

– Ну ты… вы даете!

– А ведь мы договаривались обращаться на «ты».

Женщины закивали.

– В конце концов вы можете обращаться ко мне на «ты», но по имени отчеству, если так проще. Такие…э…преценденты уже были.

– Но как мы это организуем? Спросила Серафима.

– У нас есть домашние адреса. Значит, есть возможность поговорить с его соседями и бывшей женой. Мы знаем, где он работал и можем поговорить с коллегами и даже студентами.

– Студентами? Хм… из нас четверых только Леночка подходит к ним по возрасту. Но кто пустит нас к коллегам?

– Леночка подходит… если чуть-чуть сменить ее гардеробчик. Иначе она не впишется в образ моей внучки.

– Вашей…

– Именно. Думаю, я способна организовать визит в университет. Избалованная звезда экрана, которая не может позволить внучке поступить в неизвестный ей ВУЗ. А вы двое отправитесь к соседям. Только, Серафима, ты бы… сменила костюмчик. Боюсь, купчиха их напугает.

– Кстати… Таисьлсанна… я уже говорила, что вам… тебе не нужно платить за номер?

– Обеды с меня! На всех! – закивала Леля.

– Стойте! Я ж не умею говорить как… как она,– кивнула Лена на Грайлих.– Какая я ей внучка, гляньте на меня и на нее!

– Тебе и не надо. Тебя будет сопровождать властная… хорошо, не бабушка, а, например, крестная, которая не даст тебе открыть рот. Твое дело молчать и ковырять землю носком кроссовки… не этой конечно. Вопрос с реквизитом мы решим.

– Вам не нравится, как я одеваюсь?– Возмущенно вскинулась Лена.

– Это роль!– Завопили все хором. – И придется переодеться, чтобы соответствовать. Как будто ты играешь в сериале!

– Ну, тогда че…давайте. Только… мне надо в садик успеть, за Сережей!

– Успеешь! – Снова хором заверили остальные.

– Итак… – пробормотала Грайлих, – первым делом нам нужны нормальные кроссовки… джинсы мешком и приличная футболочка. Кольцо в носу…пусть будет. Девочка бунтует против устоев слишком приличной консервативной семьи.

– Но мне двадцать пять!

– Кто вас разберет, современную молодежь. Одни в семнадцать выглядят на двадцать пять, другие в тридцать на восемнадцать. Челочку на глаза набросим… да, пожалуй, набросим… Итак, профессор преподавал на историческом факультете.

– История – это прям мое, ага, поверят! – Хихикнула Лена.

– У них не будет шансов. Бормочи что-нибудь под нос. Остальное сделает Таисьльсанна.

– Но как? Вы просто подойдете и спросите профессора? Вы же не можете сказать что знаете о его смерти. И вообще, почему вас интересует именно он?

– Думаю, новость о его смерти не вышла за пределы университета. Мы приехали из Москвы посмотреть город, а Леночка… нет, Ева! Евочка слышала о профессоре от подруг, которые собирались поступать в этот университет. Вот я и решила зайти, посмотреть, стоит ли отпускать сюда мою крестницу. Выразим соболезнования, а дальше… все пойдет, как по маслу, обещаю.

– Но вас не пустят!

– Кто может отказать знаменитой актрисе?

– А че, может выгореть! – Резюмировала Леночка-Евочка.

– Тогда мы с Лелей поедем к соседям.

–Серафима, вы врач, умеете разговаривать с пациентами. Вы всех разговорите не сомневаюсь!

– Завтра едем на моей машине. – Кивнула Серафима.

– Нам нужно очистить наши имена! – Воскликнула Леля.

– Есть одно но… – Актриса рассказала о недавней просьбе Мармиры.

– Ничего себе! Но как ты будешь вести оба дела?

– Я не адвокат и не следователь, чтобы вести дела. Меня попросили просто найти незнакомца и узнать, кто он. Если его здесь уже нет, все бессмысленно. Если он здесь, один день отсутствия ничего не изменит.

– Один за всех и все за одного! – Рассмеялась Леля. – Чисто д’Артаньян и три мушкетера. Твой Шекспир детективов точно не писал!

– Ошибаешься,– улыбнулась Грайлих. – Вспомните «Гамлета»! В первой сцене несколько следователей пытаются разговорить свидетеля всеми доступными средствами, вплоть до физического воздействия! После неудачных попыток Горацио решает устроить свидетелю очную ставку с его ближайшим родственником. Разве это не расследование? Кстати, я где-то прочитала, что в пьесах Шекспира слово «убийство» встречается ровно двести раз!