Павел смотрел на лежащею у его ног сломленную ученицу и думал «что дальше?». Пятизвездочного охотника побили у него на глазах. Нет, не так — с ним игрались у него на глазах! Не было никакого боя! Просто одной девице, захотелось поиграть с другой. Ситуация не нова, просто обычно это именно эта «другая» играется со всеми, а не наоборот, с ней. По крайне мере если речь идет не о войне пиара и фанбазы, которой у Леди Сферы как бы нет, и эту битву она всегда проигрывает.

Да, его ученица, Леди Сфера никогда не была лучшей пятеркой. Да, она никогда не была прилежной и послушной ученицей, и большая часть информации всегда проходило мимо её ушей, навылет, через трубу минуя мозг. Она никогда не была сообразительной, талантливой, сильной в бою и не стремилась ни к чему этому! Её способности… она никогда не пользовалась ими на все сто, как, впрочем, и большинство пятерок — им это и не нужно! Они сильны и так.

Но с другой стороны — она всё равно пятизвездочная охотница! Одна из лучших в мире в плане защитных сил! А… её защиту просто прорезали и прорубили парой копий. Как так⁈

Ответа на этот вопрос у Павла не было. Да и не хотелось ему сейчас об этом думать — была проблема и вопрос важней — что делать⁈ Их бой видело слишком много народу — этого не укрыть! Есть и камеры видеонаблюдения, и вообще — это, блин, событие!

Объявлять детей пятерками официально? Здесь и сейчас? Это естественно! Само собой, разумеющееся! Не хватало еще чтобы кто решил, мол пятерку тройка отметелила. Но что дальше? Будут ведь разборки, проверки, инспекции… давно не было блин! И опять же — что делать со Сферой? Она… лежит у его ног, и тихо плачет. И кажется, весь мир, вся её жизнь, весь смысл бытия, рухнул в одночасье.

— Сфера, дочка, успокойся. — нагнулся он к ней, сев на корточки, — мирана, — шепнул он ей её настоящее имя, и девушка тридцати годков, словно маленький ребенок кинулась ему на шею, начав реветь навзрыд, оглашая громким гласом весь зал.

— УАААА!

И даже дети перед ним, что все еще стояли тут не предпринимая никаких действий, засмущались от таких эмоции.

Вот только кто тут еще дети⁈

— Ну, что думаешь? — поинтересовался я, вышагивая по слегка помятому холлу ассоциации, собирая разбросанные копья, пока их кто-то не увел себе в коллекцию

Вон, уже один сильно вумный вумник, лапает копьё! Наглец⁈ И зачем ему колчан без стрел и лук⁈ Он что, какую энергетическую технику освоил?

— А ну дай сюда! — отобрал я у него копье, чуть не оторвав заодно и пальцы. — Это наши копья! Кыш отсюда!

Парень вздрогнул, но послушно кышанулся.

— Думаю… — проговорила сестренка с расстояния в почти тридцать метров, полушёпотом, но я её прекрасно слышал.

И стала думать, как извлекать копьё из справочного аппарата, похожего на банкомат, притом, что копье застряло в нем почти на всю длину. А то, что застрял не в нем, застряло в стене, и это еще хуже. Тут похоже… а, ну, да — сестра достала протазан и аккуратно… не аккуратно! Разрубила несчастный аппаратик на части, разметала ошметки невинно убиенной железки в стороны и спокойно выдернула копьё из стены. Я же, пошел к следующему копью, что торчало из пола лишь серединой древка — а тут подвал есть? А там трубы не проходят? А не пробили ли мы чего случайно?

— Думаю, она чудовище, — сказала сестрица, извлекая копье из стены, и проверяя заточку пальцами, заставляя меня задаваться вопросами — а ей стальные перчатки на руках, это делать не мешают? — не сейчас конечно, но в потенциале. Ты же заметил, да? — повернула она ко мне свою голову, помахивая копьем, словно бы стрясая с него пыль, или кровь.

— Ага.

— Её сфера… почти не двигалась с места, пока я её не напугала личным появлением! А вот после… — она усмехнулась. — А ведь должна была летать как мячик! Как…

— Как все прочие, — покивал я, — тем более от попадания пары семи килограммовых копий на скорости в половину звука. Просто… — я изобразил из выдернутого из пола копья кий, которым ударяют по шару, и убрал копьё в руку, отправившись на поиски следующего потерянного снаряда.

Только вот он из потолка балкона торчит! Надеюсь, мы там никому ногу не пробили им? А то… обидно будет.

— А еще поверхность этих шаров. — сестренка поежилась, обхватывая себя как от холода, — Брат! Ты точно должен что-то придумать, чтобы контрить такую способность! Мне ну точно не улыбается, стать пленницей такой вот ловушки вновь!

— Ага, — кивнул я, и подпрыгнув, так и не достал до торчащего на пяти метровой высоте копьё.

Обидно, высокого сидит! Придется лестницу тащить! Или прыгать еще выше.

— Ты уже что-то придумал? — заметила мои попытки, и копье в потолке сестренка, подойдя ко мне поближе, и тоже глазея на древко в потолке.

— Не я, а ты!

— ДА⁈ — удивилась сестра, и убрав своё копье, с измеренной перчатками заточкой, в ногу, приготовилась к прыжку с подсадкой.

Я приготовил руки, сложенные в замок, она, немного распрыгавшись прыжками на месте, прыгнула мне на ладони, и прыгнула уже оттуда с дополнительным ускорением от меня. Легко достала ручкой до копья, схватилась за него, подтянулась, перевернулась, встала на потолок, как будто это пол, упираясь ногами в него, а руками держась за древко копья. С силой дёрнула оружие на себя, вырывая из бетона.

— АЙ! — послышалось с той стороны балкона второго этажа в этот миг, а сестра полетела вниз вместе с извлеченным из плена оружием.

В полете кувыркнулась, приземляясь на ноги, и посмотрела на наконечник копья. Облизала лезвие…

— ЭЙ! А где кровь то⁈ — крикнула она куда-то в сторону балкона, — В какое место это копье вообще входило⁈ — сделала она ошарашенное лицо, глядя на лезвие с одной и с другой стороны

И ужаснулась. И вздрогнула. И швырнула копье мне, что бы это я убирал его в тайник, а не она.

— Вообще-то это ты тут у нас носищ броню на всё тело, не пропускающею сквозь себе никакую гадость. — проворчал я на это в ответ, но оружие в тайник отправил, всунув его туда через обратную сторону кисти, так же прикрытую стальными непроницаемыми перчатками.

Поглядел на появившеюся на руке некую субстанцию, оставшеюся после прохождения копья в тайник. Её тут совсем немножко, она полупрозрачная, словно какая слизь, странно пахнущая и… пробовать её как сестра я не буду — просто стряхну на пол, не так уж мне интересно разбираться что это и откуда! Может, кто там с той стороны копье наше языком нанизывал? А может и каким ядом намазал, но сестренка вроде себя нормально чувствует.

— Так что там, насчет противодействия? — поинтересовалась сестрица, осматриваясь по сторонам, в поисках еще где валяющихся наших копи-стрел.

— Ты же сама уже знаешь. — улыбнулся я, тоже осматривая зал, и видя еще одно копьё, торчащее из потолка у самой стены, направился к нему.

— Не знаю, скажи. — пошла сестренка следом со мной, в два счета догнав, и не открываясь смотря на моё лицо, идя от меня сбоку.

— Твой копья.

— Что мои копья? — выхватила она из свой руки одно, и остановившись, начала трогать его лезвие пальчиками, с задумчивым видом.

— Как ты их кидаешь… — тоже остановился я, поглядывая на неё.

— Брат! — крикнула она уже в слух, а не шёпотом, мгновенно привлекая к нам внимание всех тех, кто был в зоне слышимости.

То есть почти всех, кто был сейчас в холе. Однако после произошедшей тут совсем недавно драки, все эти люди не спешили выказывать свой интерес. Подходить, спрашивать, интересоваться, даже уши развешивать опасались! Напротив, повернувшись на вскрик, и определив источник, постарались поскорее отвернутся, изобразить из себя саму незаметность.

А то вдруг мы еще меж собой поссоримся и устроим тут новую драку! Или, сочтем их взгляды обидными, как это могла бы счесть Леди Сфера, и пойдем убивать, ведь мы же не она! Мы не милые невинные, со сферкими и биллиардом, мы сразу копьями! Копьями! А это не только больно и неприятно, но может быть и смертельно! А защиты от копий наших и нас самих никакой нет, раз даже сферы Леди Сферы не справились! А господина Ифа, чтобы спец по детям, добрый дядюшка и дед, и мог бы урезонить и нас, тут сейчас нет — поубиваем же всех нафиг!

— Сестриц, как ты метаешь свои копья… — проговорил я, но видя недоумение на лице сестренки, изменил постановку вопроса, — Вспомни свои старые копья.

— А что с ними? — призвала она одно из старых, чисто каменных оружий, убрав второе в ногу.

Начала изучать кромку этого уже потрепанного временем копья, что сохранилось до сегодняшнего дня почти что чудом. И я даже немного радуюсь, что они «вот такие» потому что все те копья, что мы упустили и достались в коллекции иных людей, сейчас выглядят еще хуже — нефиг было воровать!

— Как ты их метаешь? — сестренка вновь захлопала глазками, глядя на меня, — С какой скоростью! Новые копья тяжелее раз в пять, и ты их кидаешь из-за этого медленнее раза в четыре. Нарасти обратно скорость, и вуаля! Они будут шить сферы этой Леди как картонку! У них для этого будет хватать и остроты, и кинетической энергии.

— А ведь точно! — округлила сестренка глаза, осознавая, и вновь сменила копья в своих руках, начав крутить в ручках копьё из новой партии, — Из-за большей массы и веса его труднее разогнать, но… — стала она примерятся, всовывая и высовывая его из своего плеча.

— Только не здесь, ладно. — улыбнулся я, касаясь её второго плеча.

Сестренка, осмотревшись вокруг, решила со мной согласится — больно много тут свидетелей её триумфа! И больно много тут будет разрушений, если по стенам здания полетят танковые подкалиберные снаряды — семь килограмм на скорости больше скорости звука это они и есть. Чуть легче, чуть медленнее, но с магией, они будут шить все еще даже лучше, бить сильнее, и разрушения будет еще больше.

А мы, закончив собирать своё оружие, отправились искать Павла Иф, что убежал укладывать спатеньки заплаканную реву, ну и готовится к принятию непростых решений. Не признать нас пятерками сейчас почти что нереально, однако и с признанием все не так то просто.

Замеров нет, бумагу не приложишь. За нас никто там-где-еще не поручится, а при этом — нужно же делать заявления! Выступать пред публикой и все такое. И принимать ответственность! Много и сразу, готовясь к отражению атак сразу с кучи фронтов. Начиная от банальных журналюг, и заканчивая иными пятерками, что могут высказать интерес, а это всегда чревато. А Павлу, как понимаю, и одного боя в холе хватило за глаза!!! И он вообще, как видимо, хотел бы встретить старость в тишине, а н на войне.

А еще нужно договорится с иными филиалами, чтобы нас прогнали по тестам и выдали ту самую бумагу, что может быть непростым делом. Ввиду того, что никто не хочет принимать ответственность. Да и пятерок принимать тоже не все горят желанием — а вдруг мы буйные? А вдруг правда буйные⁈

В общем, дел у мужика явно по горло, вот только мы сюда приехали не его бедного жалеть приехали! Так что поднимаемся на третий этаж, к бедолаге с усами Криду, которого как видно только-только отпустили дознаватели. И не беря талончика в автомате, молча подсаживаемся к нему, загадочно улыбаясь.

Мужик смотрит на нас в ответ довольно хмурым взглядом. Молчит, и мы молчим в ответ. Играем в гляделки. Минуту, другую, третью… мужчина не выдерживает, и не отводя от нас своих глаза, достаёт из стола Важную Бумагу. Мы — отвлекаемся! Гляделки — проиграны!

— Не думал, что уделаю пятерок в гляделки. — говорит мужчина ровным голосом, и уголки его губ слегка трогает улыбка.

— А разве пятерки не люди? — мило хлопая глазками, сообщает ему сестрица.

— Люди. — соглашается человек, и даже как-то расслабляется, слегка растекаясь по стулу,

Словно бы и правда осознавая — а чего это я? Они же ведь тоже люди! Обычные человеки, просто… сильные. Очень.

— Так что насчет нашего дела? — мило улыбается сестрёнка, стреляя глазками в сторону листка с подписями, подтверждающим наш спор.

— Боюсь, это теперь не в моей компетенции. — разводит он руками, и сестрица напрягается, словно бы готовясь к драке.

Я приподнимаю бровь как бы говоря «А за базар в табло не хо-хо?».

— Да и формально вы еще не пятерки. — улыбается он слегка нервной улыбкой.

— Вот же… — шипит сестра, — все решают карточки! — и я киваю, соглашаясь с её ходом мыслей.

Мужчина перед нами тоже кивая, соглашаясь с такой постановкой фразы.

— Предлагаю разойтись полюбовно, на нейтральной ноте. — постучал он пальцами по листку на столе, — Я не буду требовать с вас никаких извинений, ведь вы и правда пятерки, а вы не будете требовать с меня того, что я сделать не могу, даже пожертвовав карьерой.

Мы призадумались и переглянулись.

— К тому же, думаю сейчас для вас это и так проблемой не будет, не для тех, кто может спокойно лично общаться с председателем Иф.

Мы вновь переглянулись и пожали плечами — ну да, наверное. Зачем нам обычный клерк, когда есть начальник его начальника начальника? Но все же как-то обидно вот так вот…

— Конфету! — выдает сестра, протягивая вперед ручку, — Одну конфету, и мы разойдемся «полюбовно». — улыбается она во все зубы.

— Эээ… — тенет мужчина, пуча глаза, — Никогда еще он не покупал свою свободу вот так вот, за конфету!

Вот только судя по виду, конфеты то у него и нет! И сестра если не знала этого, то догадывалась! И сидит сейчас довольная как кошка, что нагадила мимо лотка на зло хозяину. И ручка её, протянутая в просительном жесте, выглядит скорее словно направленный пистолет, нежели просьба об одолжении.

Крид, продолжая тянуть один звук, повернулся к соседу, тому самому парню, которому давал листок с третьим экземпляром на хранение. И он, этот сосед, пусть и делал вид, что был занят своими делами всё это время, внимательно слушал нашу беседу, и наблюдал, а потому на взгляд повернулся в ответ, пожал плечами и развел руками — тоже нету!

Крид, перестав наконец тянуть этот звук, заводил глазами по помещению, в поисках хоть кого-то, у кого можно было бы стрельнуть эту несчастную конфетку! Но… зал пуст. Совсем! Посетителей нет, а из работников… хотя его все же решили спасти — из комнатки для персонала, что была для них чем-то комнатой отдыха, выскочила какая-то тетка, стремглав устремившись к нам со жменькой разных конфеток в руках. Зараза явно подслушивал за нами сидя за дверью! И поняв ситуацию, решила спасти коллегу!

Она подбежала к столу меж нами, и выгрузила из побелевших и плохо сгущающихся от напряжения пальцев принесенные лакомства. Нервно улыбнулась нам, слегка кивнула Криду, одаривающего её благодарным взглядом, и ускакала обратно в комнату отдыха, явно не желая составлять нам компанию. Быть с такими опасными и непредсказуемыми людьми как мы.

— Вот! — протянул Крид самую большую конфетку из принесенных, но сестрица сцапала со стола иную, игнорируя протянутую руку, и тут же принялась шуршать фантиком, разворачивая сладость.

— А это мне. — принял я ту самую большую из руки слегка опешившего усача, и тоже зашуршал фантиком, доставая из-под рубахи подписанный Кридом документ.

На столе появилось два экземпляра расписки, сложенные один на другой.

Крид взглянул на коллегу-третейского судью-свидетеля за соседним столиком. И тот молча все поняв, достал из своего стола свой экземпляр, и молча подошел к нам, сжимая его в руках, не став протягивать просто так как в прошлый раз.

— Может, это… — пробормотал он, впервые подавая голос, — оставим для историчности?

Крид посмотрел на него взглядом «Смерти моей хочешь?».

— Ну, напишем, что недействителен, делов-то! Такое ж дело то… — пробормотал он, а усач просто забрал документ из его рук, положив третьим листком к двум другим.

— Безопасники итак уже снимки и сканы сделали, — пробубнил Крид себе под нос, — для историчности.

— Ну так там копия, а тут подлинник… — пробормотал человек, но Иван в этот момент порвал все три листка пополам.

Потом еще пополам, и еще, и еще. и еще… а потом к делу подключилась сестренка. Начав резать протазаном клочки на клочки, продолжая жевать конфетку. Стол она конечно же тоже задела и не раз, так что он оказался весь в царапинах, и некоторые из них были сквозными.

— Эх… — проговорил Крид, отодвигая в сторону полученные в итоге ошметки и глядя на то, что осталось от стола в том месте.

Тыкая туда пальцем, и вид как столешница там шевелится, словно бы какое-то жиле, утратив всякую твердость, из-за множества разрезов. Сестра же в этот момент как раз проглотила конфетку, убрала протазан в руку, и сглотнула, «плюнула» из рта пирожок с малиной, начав уплетать уже его, игнорируя слегка удивленный взгляд человека, думающего, откуда у неё пирожок то взялся?

— Руки жирные будут. — прокомментировал я её действия.

— Вы фо скофо буфаги! — ответила она с набитым ртом, говоря «Вон сколько бумаги!» имея ввиду, что тут есть чем руки обтереть.

Крид, тоже поняв её речь, со вздохом и легкой улыбкой, достал из-под стола бумажную салфетку.

— Спасибо. — принял я её, и подал сестре, чтобы та утёрлась после перекуса.

— Чтож… — сказал я, когда сестренка закончила перекус и утерла губы и пальчики, — раз нам здесь больше нечего делать, тогда мы пойдем.

Иван кивнул и улыбнулся.

— С вами приятно иметь было дело. — усмехнулся он в усы, — Заходите еще, как будут какие вопросы, после становления пятерками официально.

— Только если нас опять решат ограбить. — скривилась сестренка, и заоёрлась в поисках урны, в которую можно было бы кинуть жирную салфетку.

Не нашла — салфетка перекочевала ко мне как в мусорное ведро. И я даже вздыхать не стал на это — салфетка тонка, магии пропиталась и без меня, от сестрёнки, так что новый фокус, сжимаю кулачек с салфеткой, а разжимаю его уже без неё. Усач это видел, как и его сосед, по-прежнему стоящий рядом, но ни как особо не среагировали, толи решив, что это такой фокус, толи что у пятерок свои секреты.

— Приятного вам дня! — попрощались мы с людьми этого кабинета, а мужики ответили парой поклонов прощания.

Даже, вон тетка из комнаты отдыха высунулась и тоже поклонилось как того требует этикет! Забавно.

— Ну, что, куда теперь? — поинтересовалась сеструха, когда мы вышли из кабинета.

— Пойдем искать главного. — пожал я плечами.

— И… как мы будем его искать в этом огромном комплексе? — за озиралась сестренка, словно бы пытаясь найти дорогу, — вряд ли он сейчас сидит в своем кабинете и ждет встречи с нами.

— Ну а мы и не будем его искать. — улыбнулся я уголками губ, и начал говорить громче, на всю округу, — просто сообщим ему, что будем ждать встречи с ним на тренировочной арене через час!

— Э… — проговорила сестра в ответ на мою тираду, хлопая глазками, круча-верча головой, глядя по сторонам и не понимая, что происходит.

— Ты же не думала, что за нами не следят после всего? — улыбнулся я уголками губ, говоря уже обычным голосом, — Или ты думаешь те две тетки с сумочками, обсуждающие модные шмотки в уголке, и что-то делающие с телефонами просто так ВСЕВРЕМЯ ГДЕ-ТО РЯДОМ! — вновь повысил я голос, а тетки замерли, перестав тыкать по клавишам.

Сестренка посмотрела на них, они постарались сделать вид, что не смотрят на нас, сестрица помахала им ручкой.

— А с чего ты думаешь, что они работают на Ифа? — поинтересовалась она, закончив смущать шпионок.

— Ну… — призадумался я, — они появились всего через пару минут после того, как он ушел. Если это не его люди, то, — кивнул я в сторону камер видеонаблюдения, и туда тоже поглядела сестрица, — пусть знает, что у него тут бродят шпионки самым наглым и беспардонным образом.

И шпионки, тоже поглядели на камеры. И как-то быстро, хоть и лишь слегка, свернули свой «прерванный разговор» и разошлись в разные стороны друг от друга. Одна потопала вниз, спускаясь по лестнице, вторая по коридору прочь от нас, идя вроде как и нормально, но постоянно поглядывая в сторону встречаемых ею камер, делая лишь едва заметные движения головой, и старательно обходя зоны, хорошо просматриваемые через объективы.

Ну и лицо прятать не забывала, тоже, такими вот, незначительными движениями, то голову чуть в сторону повернет, то как бы рукой махнет, сумочку с плеча на плечо перевешивая, то прядь волос поправит. То… вообще упала, потому что в ногу воткнулось копье — пусть Иф сам разбирается с этими стременными бабами!

И ведь ни единого писка! Копье не самым удачным образом вошло в ногу ниже колена, наверняка зацепило кость! А… тишина. Тётенька приподнялась, извернулась, выдернула копье и — побежала! Хромая, на пробитой ноге, капая кровью, но побежала! Вот только её встретили на том конце коридора пара молодцев «в одинаковых ботинках».

И она оказалась не просто в западне, а мгновенно принятой на ручки и оторванной от земли, что бы не сопротивлялась! Пару раз дернулась, пытаясь освободится. И… навесь коридор прогремел взрыв. Если в эквиваленте взрывчатки на основе нитроглицерина — килограмма на пять-семь!

Здание чувствительно тряхнуло, хотя даже стекла вылетели только в той части, где был сам взрыв — магия! Потолок, стены, все оказалось покоцано ударной волной, виднелись следы от многочисленных попаданий осколков — да ну нах! Они еще и магические были! Частично! С чем их там намешали, что я фон не углядел⁈ Или просто… и не искал особо? А они… из какого-нибудь гоблинского шлака?

В любом случае мужикам хватило за глаза, их порвало в клочья, разметал по коридору отдельными мелкими клочками. Как и саму шахидку, от которой почему-то остались стоять туфли с обрывками ног, там же, где они и стояли.

На улице прогремел еще один взрыв, послышался вой сирены сигнализации и крики раненых людей — похоже вторая была такая же. И следили они… за нами? Зачем? И с какого момента мы стали их целью?

— Нужно срочно найти Павла. — проговорил я, глядя в объектив камеры видеонаблюдения.