(о любви, которой нет, но которая будет)

«Обязательно надо спросить мастера об ощущениях. Что он испытывает, когда только начинает создавать шкатулку? Видит ли будущий образ заранее? Или же он берёт материал, и руки сами творят предмет? И что он чувствует, когда перед ним готовое изделие?» – Каролина писала вопросы в блокнот. Конечно, она знала их наизусть, но переписывала в новом варианте, в другой последовательности и с добавлениями. К тому же девушка написала ещё отдельный список вопросов организатору или организаторам «Ярмарки шкатулок». В общем, с кем получится поговорить, с одним или с двумя. В пресс-релизе, который ей переслала Виктория Колесникова, значилось одно имя – Кристиан Бетлен. Однако Каролина узнала от Ланькова, который очень дружен с директором ДК «Химик», что мероприятие придумали двое молодых венгров, весьма милых, симпатичных, не утративших интерес к истории и деревянным поделкам. Да, редактор выглядел весьма странновато. На удивление говорил весело, без оттенка лёгкой злости, появившейся у него на Каролину из-за её такого длительного манёвра по подготовке статьи о мастере шкатулок. Вчера, когда Чаркина увидела Вольдемара, осторожно заглядывающего в её кабинет, то подумала, что он пришёл её уволить. Страх исчез. «Каролиночка, ну как, готовишься к субботе? Скучновато не будет. Со мной поделился информацией Павел Васильевич, директор «Химика». Говорит, ребята невероятно интересные. Так что вытяни из них как можно больше. Да, и не забудь найти мастера». Призыв Каролина поняла. Всё просто. Главред был в хорошем настроении. Очень вежливо и настойчиво он попросил взять интервью у организаторов «Ярмарки».

Завтра ей предстояла двойная работа, пусть и связанная тематикой. Шкатулки. Чаркина отложила ручку и представила, как будет выглядеть зал ДК «Химик», сплошь уставленный всевозможными видами шкатулок.

– Наверное, шкатулки мне скоро будут сниться. Долго я бегаю за ускользающим от меня «шкатулочником»! Есть подходящие кандидатуры. Потом оказывается, что они совсем мне не подходят. Завтра я должна найти мастера. И от меня он не уйдёт. Всё расскажет. А может быть, эти венгры, эти ребята сами делают шкатулки, потому и увлекаются? Нет. Думаю, что нет. Они не являются мастерами. Хотя всё-таки имеют отношение к «шкатулочнику». Тут кроется какая-то тайна. Разгадать бы мне её. И не в сослагательном наклонении. Разгадать. Мне станет легче. Я уверена, – сказала Каролина, глядя на своё отражение в зеркале. Расчесав волосы, она легла на кровать. И снова вот уже почти две недели продолжалась эта головная боль, он предстал перед журналисткой. Глаза печальные, нестерпимо очаровательные, одинокий в шумной толпе, кричащей что-то на венгерском, манит грустью и тревогой, любовью и надеждой.

– Сколько это будет длиться? – прошептала Каролина и заплакала. Она устала. Чаркина точно знала, что дело не в работе. Она не устала от статей и от газеты в целом. Слишком обожала писать, слишком любила работать со словом. Нет, от творчества она не устала. Это святое. Для неё, по крайней мере. Для счастья ей не хватало его. После разговора с Викой она остро ощутила, что нуждается в любви, в единении душ и в одновременном биении сердец.

Каролина мечтала быть с ним. Но как его найти? Найти, не зная имени? В другой стране? Есть только воспоминание его лица. Особенное выражение глаз и губ, которые она бесконечно любит и которые наверняка никогда не узнают её любви. Невыносимо. Она начала всхлипывать громче. «Ты сошла с ума! – прошипела она мысленно. – Завтра будешь с опухшими и красными глазами. Ничего себе, красотка! Даже Колесникова честно призналась, что завидует тебе. А ведь от неё услышать комплимент такая редкость. Стоп. Не ной!». Каролина приказала себе заткнуться и выполнила свой приказ. Она как могла, отгоняла любимый взгляд, поселившийся в голове. Взгляд из новостного репортажа. И тут к этому образу добавился ещё один. С прищуренными, но по-прежнему одинокими и наполненными печалью глазами, смотрящими прямо на неё, словно она находилась настолько близко от него, что он мог дотронуться до её лица рукой. Препятствие в виде окна. Она – в кабинете, он – на улице. Всегда препятствия. Мы преодолеваем их либо слишком рано, либо слишком поздно. Почему она не поспешила выбежать на улицу, чтобы убедиться, что это он? Правда, он. А может быть, хорошая копия?

«И чтобы я ему сказала? Чтобы я спросила у него? Например, это ты? Из телевизора? Я смотрела новости. Увидела тебя. Влюбилась. Прости, всё так запутано. Ясно, что нам необходимо быть вместе. Я чувствую это душой. Наши души связаны между собой. Пойми, что здесь нечто большее, чем просто случайность встречи. Я знаю, что ты меня не знаешь. Ведь, по сути, и я тебя совсем не знаю. Видела, словно во сне. Лишь уверенность в том, что мы должны быть вместе, почему-то живёт во мне. Она не обманывает меня? Ну, скажи мне. Ответь. Ну хоть что-нибудь. Ты ведь приехал ко мне? Правда? Из Будапешта? Что я несу? Бред. Глупости. Монолог одинокой души. О, как же я хочу узнать! Как хочу поверить в то, что видела тебя уже дважды! Красивый венгр и парень на улице – точная копия красивого венгра – один и тот же человек? Скорее нет, чем да. Где Будапешт и где Белый город? Мы же, к сожалению, живём в реальном времени и в реальном мире, а сказка проходит, как всегда где-то рядом, не касаясь. Как паршиво!».

Чаркина приподнялась с кровати и громко произнесла мысль, давно томившуюся в её сердце.

– Господи! «Ярмарку шкатулок» устраивают венгры! Как же я не подумала об этом раньше? Организаторы завтрашнего шкатулочного представления в «Химике» – молодые венгры. «Невероятно интересные ребята», как сказал о них Вольдемар со слов директора ДК. Двое венгров. Тогда почему в пресс-релизе значится одно имя? Блин, забыла это имя. Зато помню, что оно очень красивое.

Девушка не поленилась встать. Взяла со стула сумку и достала из неё лист А4, сложенный пополам.

– Кристиан Бетлен, – прочитала она.

«Неужели действительность превращается в сказку или сказка становится моей реальностью? Допустимо ли это на самом деле? Значит, из окна своего кабинета я вполне могла видеть венгра. Может быть, просто похожего на того прекрасного венгра из сюжета, преследующего меня уже две недели», – на Каролину обрушился шквал догадок. «Поздно. Пора спать. Завтра я узнаю. Только как же я буду убита, если окажется, что этот Кристиан Бетлен или второй венгр – отнюдь не тот, кого я люблю…». Чаркина вернулась в постель. Старалась отвлечься и помечтать о чём-нибудь другом. Она опять невольно, автоматически возвращалась к главной мечте. Долго-долго журналистка кружилась в нежных облаках, то и дело сменяющихся колючей паникой дождя.

В итоге сильнее разболелась голова. Хотя куда там сильнее. Сердце и душа – вот что тревожит. Тревожит так, что нельзя переносить страдание. Каролина несколько раз повторила про себя фразу: «Я не должна думать о любви, которой нет». Когда она уже была близка к тому, чтобы провалиться в сон, она сказала тихонечко: «Не думать о любви, которой нет, но которая будет».