(душевный магнит зовёт, и уже пора к нему прислушиваться)

Каролина стояла возле окна в своём рабочем кабинете. Ольга Мочульская, отвечавшая за зарубежные новости в искусстве и делившая с Чаркиной этот кабинет, двадцать минут назад ушла. Они просто коллеги. Никакой дружбы. Никакой вражды. Иногда присутствие Мочульской Каролине было выгодно, необходимо. Она не хотела оставаться наедине с Жилиным, который нередко забегал к ней. Правда, чаще всего он являлся в кабинет, когда Чаркина в одиночестве занималась делом. Так что присутствие Ольги Мочульской требовалось именно, когда она отсутствовала. Фотограф всегда заранее планировал визит к Каролине. Он выслеживал непременно нужный ему момент. Момент, в который девушка оставалась одна.

После ухода Мочульской Чаркина почему-то почувствовала уверенность в том, что Никита к ней точно не зайдёт. После того странно неизбежного поцелуя она увидела в нём твёрдость характера. Он уходил злой, но гордый. Он не придёт. Он больше не придёт к ней. И, может быть, он ей больше не позвонит. Разве что в крайнем случае. Если это будет касаться работы. Однако Каролина отнюдь не жалела. Она радовалась свободе. Она независима от всех. Ник ей не нравится. И он, кажется, перестал за ней гоняться, перестал ухаживать. Она добилась своего. Пусть он разлюбит её и полюбит ту женщину, которая сделает его счастливым. А Чаркина не сможет сделать его счастливым. Факт.

«Да, скучновато. И делать нечего и ничего не хочется делать. Вот в чём фишка», – подумала Каролина. Сегодня четверг, «Ярмарка шкатулок» в субботу. Новых заданий она не получала. Если не считать две коротенькие заметки о чём-то не столь важном. Их она подготовила ещё час назад. И сейчас, чтобы отвлечься, наблюдала за тем, что происходит на улице. Обзор она начала издалека. Старалась разглядеть самые дальние части города, прочитать рекламные щиты, обнаружить нечто интересное.

Случайно посмотрев вниз, она увидела Никиту Жилина и Вику Колесникову. Оба улыбались. Фотограф курил, а старший рекламист рассказывала забавную историю. Ник не сводил глаз со своей собеседницы. Они излучали какой-то особенный успех, личный успех и, пожалуй, выглядели очень счастливыми, будто на дворе не стояла зима и будто они были в раю.

«Ну надо же! И не поверишь, что это та самая Вика, что накануне рыдала из-за расставания с парнем. А Жилка изменился», – прошептала Каролина Чаркина и оглянулась, испугавшись того, что её может кто-то услышать. Но в кабинете она была одна. Приближался вечер, и многие расходились по домам. А кое-кому предстояло ещё отправиться на задание. Каролина в эти часы оказалась свободна. И впервые ей не хотелось писать. Никаких статей сегодня. Больше никаких приказов и просьб. Если придёт сам главред, она убежит. Она устала от поисков мастера по изготовлению шкатулок. Устала теперь от ожидания загадочной «Ярмарки шкатулок». Устала от постоянного образа венгра в голове. Как же она жаждала с ним встретиться! Она бросила бы всё в данную минуту и пошла бы с ним куда угодно. Она даже Вольдемару ничего бы не сказала, если бы тот спросил её. Даже если бы пригрозил уволить! Она всё равно ушла бы с тем венгром. Однако венгр – недосягаемая мечта. Чаркина временами подумывала о том, что зря она пропустила тот вечер в клубе Luna. Может, повеселилась бы с Жилиным и никогда не узнала о существовании в Будапеште молодого человека с грустными глазами в разгаре праздника. Не нужен ей Жилин! И она, похоже, тоже ему не нужна. Уже не нужна. Морочил ей голову своей воображаемой любовью. И как после этого можно верить мужчинам?

Всё-таки Вика и Никита – приятное удивление. «Ладно. Ок. Как бы там ни было, прекрасная новость. Мне больше не придётся прятаться и сочинять отговорки. Эти двое заняты собой, и им больше некогда лезть в мою жизнь». Журналистка обрадовалась, что фотограф наконец-то переключился на кого-то другого. И не просто на кого-то другого, а именно на Колесникову. «Похоже, из них выйдет неплохая пара, – размышляла Каролина. – Видно, неслучайно Вика сказала о том, что Ник хороший, и притом так уверенно за него заступалась. У них вовсю роман, а я и не знала. Слава Богу, он оставил меня в покое! Теперь никто не будет за мной следить. Как я могла не заметить их чувств?». Быть уверенным в ком-то – сложная задача, но выполнимая.

Поглядев ещё разочек вниз, обнаружив, как Вика наклонилась к Жилину и что-то прошептала ему на ухо, Каролина отвернулась, а потом посмотрела вдаль. Чёрным пятном приближался к зданию молодой мужчина. Чаркина услышала писк телефона – смс-ка прилетела. Она направилась к столу, чтобы посмотреть, и замерла. Напряжённо всматривалась в фигуру, двигавшуюся мимо редакции. «Неужели он?» – промелькнуло в голове, а сердце подтвердило. Душа забилась в счастливой истерике. Ликование. Нельзя не радоваться, когда встречаешь свою половинку.

Кристиан Бетлен, прокручивая в шестой раз в уме беседу со старичком на блошином рынке, шёл в гостиницу. Он намеренно выбрал длинный путь, чтобы лучше изучить город, понять его суть, раскрыть для себя его тайны. Читал все афиши, таблички, встречавшиеся на дороге.

На тёмно-коричневом здании была прикреплена дощечка: «Редакция газеты «Моё время»». «Не помню, давали ли мы в эту газету объявление о «Ярмарке шкатулок»? Кажется, Янош звонил. А может быть, нет. В принципе ничего такого нет в том, если я зайду и ещё раз напомню. Узнаю, придёт ли кто из корреспондентов, чтобы написать об этом. Ведь многие прочитают. И вдруг кто-то вспомнит фамилию Бетлен, вспомнит Петера Бетлена и поможет мне с поисками шкатулки. Не верю я, что она могла пропасть бесследно. История покупки якобы той самой дедушкиной шкатулки на барахолке очень правдоподобная. Однако ж страшно поверить в то, что выглядит нереальным! Было бы чудом встретить ту красивую девушку, как выразился старичок-продавец. Встретить девушку, купившую мою шкатулку. Я забываюсь. Не мою. Но ведь когда я найду её, а я найду, то шкатулка останется у меня. Она будет принадлежать мне. Принадлежать с того мгновения, как я её верну. Что я буду с ней делать? Дед ничего мне не сказал. Не успел. Пожалуй, я отнесу её на могилу. Он должен увидеть её вновь. А потом? Что потом? Только не продавать. Ладно, подумаю, когда отыщу. Интересно, узнает ли та девушка, купившая дедушкину шкатулку, если верить рассказу старичка-продавца, узнает ли она о «Ярмарке», захочет ли придти и принести её? Мне безразлична сумма, которую она запросит. Я заплачу, сколько угодно, лишь бы получить шкатулку», – подумал Бетлен. Он хотел зайти в редакцию «Моего времени», увидел обнимающуюся парочку на входе и передумал. Поднял голову вверх и… Он засмотрелся на девушку в окне. Чарующие каштановые волосы возвышались на плечах. Она глядела на него. Он глядел на неё. Что-то тянуло его к ней. В голове Кристиана пронеслась наивная надежда: «А может быть, эта девушка и купила шкатулку?». Мысль показалась фантастической. Он приказал себе: «Стоп». Однако здраво рассуждала только голова. Душа-то заговорила по-другому. Прежде никогда так сильно не желал он подойти и обнять. Обнять её, девушку в окне, которая внимательно смотрит на него, словно хочет удостовериться, что он – это он. «Вы не верите в неё до тех пор, пока не полюбите», – вспомнились ему слова продавца шкатулок. Кристиан посмотрел ещё раз на входную дверь в редакцию, в которую вошли Жилин и Колесникова. Посмотрел на девушку в окне. Он решился войти. И тут… Каролина резко отошла. В дверь её кабинета постучались. Бетлен постоял с минуту: «Глупости всё это. Какая там любовь. Наверняка, подойду ближе и разочаруюсь». Правда, сердце твердило обратное. Он не осмелился. «Не отвлекаться от цели визита в Белый город», – приказал разум.