(шанс для того и возникает в нашей жизни, чтобы мы рискнули, не испытывая страха перед результатом)

Янош спал в самолёте. Кристиан обдумывал проект своего друга. Вспоминал деда. Мечтал о заветной шкатулке. Он очень надеялся, что «Ярмарка шкатулок» – это шанс, который укажет путь, приведёт к той значимой вещи в жизни и любви Петера Бетлена. Кристиан мысленно перенёсся в музей-магазин «Маленькая тайна». Сегодня он что-то обнаружил там, но его прервал отчёт Давида и звонок Яноша, и сейчас он силился понять, что его тревожит. Не знал, не смог определить. «Вернусь обратно, тогда снова проверю всю дедушкину коллекцию», – решил он. Сейчас ему предстояло приготовиться к новой встрече с Белым городом. Пару дней назад он практически убегал из него. Не потому, что ему не понравился город, просто он почувствовал странное притяжение здесь. Его тянуло сюда и его что-то отталкивало. Кристиан знал, для чего прибыл – найти шкатулку. Однако же он не понимал, что так сильно влечёт. Не шкатулка же, в конце концов. Она ему не принадлежит. Он только хочет выполнить просьбу деда. Отыскать эту шкатулку для него, для его памяти, для его успокоения в том мире, для своеобразного воссоединения с возлюбленной, которую он любил до самой смерти. Несмотря на брак, на семью он любил, по-настоящему любил лишь ту русскую девушку, навсегда оставшуюся юной. И всё-таки Кристиан Бетлен ясно осознавал, что летит в Белый город не за одной шкатулкой. Кто-то зовёт его, манит.

В ДК «Химик» молодые венгры почти час потратили на объяснение цели визита. Директору понравилась идея, но он честно не знал, как её воплотить, как обтянуть скелет кожей, добавить плоти и вдохнуть жизнь. Янош Сонди знал дело. Его профессиональный язык быстро сообщил, что к чему. Правда, сильно мешал акцент. Тут его выручал на превосходном русском Кристиан. Директор пожал руки двум предприимчивым парням. Суббота. Одиннадцать утра. Договорились.

Расклейка афиш по городу. Рассылка пресс-релиза и звонки в газеты, журналы, телеканалы.

Пробег по улицам. Знакомство с городской душой.

– Кристиан, я больше не могу. Давай перекусим, отдохнём, – простонал Янош. Около четырёх часов они бродили и расклеивали афиши в людных местах. Ту же работу выполняли ещё несколько человек из ДК «Химик». Тем временем в редакциях добавляли важное рекламное объявление на первую полосу. Поскольку платили дорого, все материалы отметались в сторону. «Ярмарка шкатулок» становилась гвоздём номера.

– Ну, Янош, хватит ныть, как девчонка. Давай ещё парочку расклеим. Ты же знаешь, мне очень важна эта «Ярмарка». Пойдём, – ответил Бетлен.

– А у нас итак две афишки осталось. Ура, ура, ура! Клеим и обед, – откликнулся Сонди.

Кристиан вспомнил! Он увидел в окне, возле которого стоял их с Яношем столик в кафе, мальчишек. Один из них размахивал тетрадкой. «Там лежали какие-то тетради. Может быть, это дневник? Неужели эти тетради спрятал дед? И вообще, разве он вёл дневник? Я не помню, чтобы дедушка когда-нибудь что-то писал», – промелькнуло в голове Кристиана.

– Что-то ты нахмурился? Еда не нравится? – спросил Янош.

Бетлен не ответил. Он погрузился в размышления: «Почему я раньше не видел их? Кто их спрятал? Дед? А может, и не он? Знает ли о них Давид? Наверняка, это он и положил их. Это тетради Фехера, нашего управляющего. Он же ведёт всякие записи. Но зачем бы ему класть их под шкатулками, в неприметном месте? Если это, например, касается работы «Маленькой тайны». Нет. Давид не положил бы туда. Тут что-то неясно. Зато понятно одно, тетради лежали в очень надёжном уголке. Они никому не попадались на глаза. Их никто не мог прочитать. Значит, они специально были спрятаны. Кому же они принадлежат? Неужели дедушке? Вот невезение. Из-за отчёта или из-за телефона я даже не успел открыть ни одну из этих тетрадей. Возможно, почерк оказался знакомым».

– Кри-Кри! Ау! Я здесь, – произнёс Янош. – Ты где? В Будапеште?

– Да. Хочу вернуться, – ответил Кристиан и вздохнул.

– Что?

– Неважно. Янош, пойдём отсюда.

– Ты просто слишком нервничаешь. Кристиан, найдём шкатулку. Точно найдём.

Когда они покинули совсем неуютное кафе, на улице шёл снег, крупный, красивый.

– А погодка здесь ничего! Как у нас. Почти, – сказал Янош Сонди.

– Ты ещё скажи, что у нас такая же напряжённая атмосфера, как и здесь, – с грустью в голосе ответил Кристиан Бетлен.

– Кристиан, какая ещё напряжённая атмосфера? Ты думаешь, что говоришь? Не теряй голову из-за шкатулки.

– А из-за чего же терять мне голову тогда?

– Ну, обычно люди теряют голову от любви.

– Кому что, а господин Сонди мечтает лишь об этом.

– И что из того, что я мечтаю об этом? Ты хочешь мне запретить мечтать?

– Ни в коем случае.

– Хорошо. Спасибо, друг! Ты очень щедр. А знаешь, что я хочу тебе сказать?

– Что?

– Что я буду хохотать, когда ты потеряешь здесь голову от любви.

– Прекрати безобразничать. Вечно ты ведёшь себя несерьёзно.

– Нет, я серьёзно буду смеяться, когда ты влюбишься.

– С чего это ты решил, что я в этом городе кого-то полюблю?

– А потому что есть связь наследственная. Генетика и всё прочее. Я хоть науку не люблю особо, но кое-что в ней есть интересное.

– Янош, перестань нести чепуху.

– Это не чепуха. Любовь может передаваться по наследству. Я не говорю, что ты влюбишься в девушку из той же семьи, что была возлюбленная твоего деда. Однако ты вполне вероятно можешь полюбить девушку из того же города. А? Как тебе моё научное обоснование?

– Очень смешно.

– Поверь мне, это будет не смешно, когда окажется правдой.

– Ты забыл про шкатулку.

– Вот-вот. Ещё у тебя есть шкатулка. Она выступает символом, соединяющим влюблённых.

– Я больше не могу тебя слушать. Янош Сонди, на тебя влияет атмосфера Белого города. Ты попал под его волшебные пары. И теперь понемножечку сходишь с ума.

– А мне нравится здесь. И я бы остался, если бы знал русский язык так хорошо, как ты.

– Да, ладно тебе. Дома всё равно лучше.

– А меня дома-то никто и не ждёт, – напомнил Янош о своей трагедии.

– Ой, Янош, прости. Прости, пожалуйста. Я не хотел возвращать тебя к прошлому. Это, наверное, я схожу здесь с ума, а не ты.

– Ничего, Кристиан. Привык.

– Нет, ты меня не слушай. Я бред несу. Прости ещё раз.

– Забыто. Холодно становится. Пойдём в гостиницу. Кстати, как она называется? И долго идти до неё?

– Я снял два номера в гостинице «Твой рай».

– «Твой рай»? Так называется гостиница?

– Только не говори, что тебя не устраивает название.

– Забавное название. Ничего не скажешь. «Твой рай». А почему не просто «Рай»?

– Этот вопрос не ко мне.

– Может, это и, правда, рай. Хорошо там?

– Нормально.

– Так долго ещё идти?

– Прилично.

– Что значит «прилично»? Я не понял.

– Ну, я употребил слово «прилично» в значении «долго». В общем, далековато ещё «Твой рай».

– Но я всё равно в него попаду. И ты, Кристиан, тоже.

– Благодарю. Рай или не рай, какая разница. Главное – жизнь, – сказал Бетлен и подумал: «Хотя жизнь у многих отнюдь не райская».

То же ощущение потерянности, что и в первый приезд, испытывал сейчас Кристиан. Несмотря на то, что рядом шагал его хороший друг. Даже если внешне вы не одни, то внутри чувство одиночества расползается всё сильнее. И никакой стиральный порошок не избавит от столь необычного пятна. Мысли. Тяжелее их ничего с собою нет.