(нельзя выносить вердикт, когда неизвестны все стороны явления: город может оттолкнуть, а спустя минуту или несколько дней обнять и не отпускать больше никогда)

Кристиан чувствовал себя неуютно в Белом городе. Что-то давило на него. Он не мог определить, что именно. Ехал в такси и рассматривал незнакомые улицы, силился вспомнить, что рассказывал ему дед и ничего не возникало. Никаких образов. Никакой романтики. Дикое одиночество душило, превращалось в страх. Ничего здесь прекрасного не наблюдалось. Обычный город, как и многие другие города. Непримечательный. Чужой, донельзя холодный мир. Молодому Бетлену хотелось повернуть такси обратно. Или остановить машину, чтобы бежать назад. Ехать, лететь домой, в родной Будапешт. Понял, что желание детского свойства. Для 29 лет выглядит смешно. Дела ждут. Обещал? Выполняй. Ищи. Он остановился в гостинице с милым названием «Твой рай». «Неужели это мой рай? Сомневаюсь. Хотя и мечтал бы оказаться в раю на земле, – пронеслось в сознании парня. – Может, поискать другую гостиницу? Так, Кристиан, хватит ерунду нести. Из-за названия искать другой ночлег просто глупо. Нет настроения на поиски кровати. Забыл, что приехал за важным? Поэтому прекращай, по крайней мере, на короткий период следовать своим принципам, сопротивляйся самому себе». Было около шести вечера. Поужинав, Кристиан решил выйти и посмотреть город.

Ноги скользили. К ночи мороз увеличивал скорость. Гололёд страшил перспективами. И всё же Бетлен отправился именно на пешую прогулку. Ему требовалось почувствовать город, установить контакт с ним, подружиться, в конце концов. Дружба необходима, поскольку если город посчитает тебя чужаком, временным спутником, случайно оказавшимся здесь, он оттолкнёт тебя. После такого впечатления ты никогда не сможешь вызвать у него симпатию к своей персоне. К тому же Кристиан в совершенстве владел русским языком, как и его дедушка. Петер Бетлен помог ему выучить столь сложный и прекрасный язык. Возможность заблудиться для Кристиана была невозможной. Он мог спросить по-русски о чём угодно. Он даже надеялся, что ему удастся сегодня вечером поговорить с кем-нибудь. Молодой Бетлен попытался ненадолго, правда, безуспешно забыть, что он – венгр. Его внешность, как и у многих современных венгров, почти славянская. Ну, может быть, чуть-чуть больше тёмного цвета преобладало на палитре судьбы, которая раскрашивала его при рождении. Карие глаза, чёрные брови, чёрные волосы. Но он не был похож на восточного человека. Другое лицо, особый тип строения.

Повсюду горели разными цветами рекламные вывески. Кристиан глядел на спортивный комплекс, ещё не благоустроенный до конца и рядом красивую фигуру спортсменки, чьё имя носил данный объект. Подходить ближе не стал, даже для того, чтобы прочитать, кто изображён. Бетлен не интересовался спортом. Хотя сам он был спортивного телосложения. Некоторые удивились бы, узнав, что он не качается, никак специально не тренирует фигуру. Мускулистое тело подарила природа. Она решила создать его таким. И всё тут. Кристиан был ей благодарен. Конечно, иногда он посещал спортзал. Без удовольствия. Друзья заманивали, хотели себе нарастить бицепсы. Ну, а Кристиан, чтобы не сидеть просто так и не смотреть на них, тоже садился за какой-нибудь тренажёр или тридцать раз отжимался от пола.

С большим наслаждением он ходил на выставки. Музеи его притягивали. Какая-то страсть между ними и им существовала. Он мог у каждой картины, у каждого экспоната простоять не менее двадцати минут. Рассматривал любую чёрточку и думал о ней, для чего она, что несёт в себе, а если бы её здесь не было, было бы иное ощущение от образа. Одним словом, был в своей стихии, где хоть что-то напоминало творческий порыв. Кристиан Бетлен, не посоветовавшись с родителями, но известив об этом деда Петера, который, кстати, был очень доволен выбором внука, поступил на факультет искусствоведения. Ведь он с детства жил в творческой атмосфере, которую создавал Петер. Кристиана жутко интересовало дерево. Нравились изделия из него. Природная магия окутывала и дарила такое счастье, что он не обращал внимания на безразличие родителей к выбранной стезе. Маме хотелось, чтобы Кристиан стал адвокатом как его отец, Тибор Бетлен. Папе хотелось, чтобы сын продолжил адвокатскую династию. Узнав о поступлении своего единственного наследника, он отчаянно разозлился. У него было предчувствие, что мальчик давно уже не слушает родителей, а познаёт окружающий мир благодаря рассказам Петера. Что тут сделаешь и скажешь? Паренёк решил быть похожим на деда, на его отца, которого он, к сожалению, а может, и к счастью, не понимал. Разумеется, Тибор любил старика-папку, восхищался его творениями. Однако став старше для себя определил другое будущее – материальное, более надёжное. Когда-то Петеру, как теперь Тибору, не понравился выбор сына. Он тоже ничего не мог с этим поделать. Не мог же он отругать за непослушание родительской воле? Хочет быть адвокатом, пусть им будет. Тибор понимал и своё настоящее бессилие в этом деле. Хочет Кристиан быть искусствоведом, пусть им будет. Только почему-то до сих пор, после того, как его собственный отец Петер Бетлен стал знаменитым мастером по шкатулкам и имел вполне приличный заработок, Тибор продолжал считать творчество несерьёзным занятием, особенно в век прагматичных отношений. Ну, когда это было или когда это будет, чтобы искусство и культура приносили доход тем, кто делает искусство и кто следит за культурой? Временное явление, которое, между прочим, может стать вечным. Практичного Тибора ничто не могло переубедить. А Кристиан всё-таки стал дипломированным специалистом – искусствоведом и начал работать в музее-магазине «Маленькая тайна».

«Дедушка не узнал бы город. Из того, что он мне рассказывал, я не вижу здесь абсолютно ничего», – подумал Кристиан, переходя на другую сторону улицы. Все первые этажи зданий были магазинами. Квартиры выкуплены, а на их месте элитные бутики одежды, обуви, аксессуаров… «Здесь столько же рекламы, сколько и в любой столице мира. Почему дедушка не думал о том, что Белый город почти в таком же цветном формате, что и Будапешт? Он забыл, что провинция догоняет крупные города. 21 электронный век! Наверное, потому он и Петер Бетлен – лучший мастер своего времени, другой эпохи, волшебной безмятежности, где на первом этаже всегда жили люди, а не всякие ненужные шмотки. Если бы в Белом городе не было того же оформления, что и в иных населённых пунктах, он мог бы стать заметным, а так, своими яркими красками он наоборот не выделяется, а становится в один ряд с подобными городишками-братьями и городишками-сестричками», – Кристиан то и дело возвращался к рассказу деда, и приходил с болью к выводу, что Петер Бетлен не хотел принимать во внимание всеобщий прогресс. Он мечтал сохранить в памяти ту городскую обстановку, которая была при жизни Нины, его возлюбленной. Но те счастливые часы канули в Лету. Кристиан принял это легко, несмотря на обиду. Ведь он не увидел того, что хотел посмотреть. Значит, ему нечего терять. Только деду было бы больно встретить данную обстановку. Его воспоминания померкли. Они не смогли бы воскреснуть, поскольку им негде было воскресать. Улицы другие.

«А тут намного холоднее, чем дома. Пора в гостиницу. Уже поздно бродить одному среди чужих. Неизвестный город нажимает на душу слишком сильно, однако я уверен, что он мне ещё сделает подарок. Хотелось бы мне получить этот подарок», – с противоречивыми мыслями Кристиан вернулся в отель. Правда, уснуть смог лишь к утру. Всю ночь боролся с сердцем и разумом. Как пойти по адресу, которого нет? Может быть, нет. Он не знал точно. Очень боялся разочарования, что на месте дома обнаружит какой-нибудь торговый центр, что вполне вероятно. С тревогой и заснул после тяжёлого, утомительного путешествия из одной страны в другую. Из города счастья в город неизвестности. И причём тут белый цвет? Чистота имеется, но «белый» явно о чём-то глубоком. Завтра Кристиан надеялся разузнать об этом. Планшет находился под рукой, да беда в том, что не было никакого желания искать нечто второстепенное, не относящееся или практически не относящееся к тому, зачем он приехал.