Впервые публикуется отрывок из черновика романа Алексея Калашникова «Последний космический десант: миссия “Мертвечина”». Авторские комментарии сохранены.
Публикуется в авторской редакции.
Предисловие автора
Это не про меня. Это другой Алексей.
Смеются.
Придёт и их черёд.
(как же круто начать с симпатичных космических пейзажей… нафигачу красных карликов и свечений)
Заря над мёртвой планетой — холодная, страшно красивая. Огонь и блеск на остывшей породе.
— Лёх, чего глаза стекляные? Нормально сам?
Бритоголовый боец с серым от пыли и пепла лицом кивнул и посмотрел на Старшего.
— Хорошо отработал. — Старший оглядел душный и тускло освещённый десантный блок и вполголоса добавил: — Комиссии дам знать.
— Да хрен с ними, — одними губами сказал Алексей, отворачиваясь к снаряжению — сложенному в небольшой чемодан экзоскелету. Рядом с сидением, на зарядной станции было закреплён импульсный автомат «Красавец-15». В этот раз удалось не похерить боевую часть. На полу лежал ящик с оставшимися стирательными минами, которые мирно горели зелёными огоньками. На пузатом теле взрывного устройства еле заметна гравировка: «Булочка с повидлом». «Повидло» в названии означает, что в пяти метрах будет не просто мясо, а кровавый кисель.
(пишу про смертоносные орудия — нужно больше «милых» названий; ведь так оно и было бы?)
Алексей посмотрел на «Булочку», быстро перевёл взгляд на пол. Посмотрел на отряд — почти все его пацаны спали. Отряд «Каракалы». Скакун, Петька, Гиря, Валентинка и даже гиперактивный Шулько — все с приоткрытыми ртами и храпом развалились на своих местах. Старший ушёл в блок управления. Только Дворжек ходил туда-сюда.
— Миша, не маячь.
Михал Дворжек — настоящая гора мышц, скрывающая под собой тревожное ранимое сердце.
— Жарко.
Он подходил к каждой вентиляционной шахте и пытался ощутить хотя бы небольшой сковзняк.
— Да вроде не так уж, — пожал плечами Алексей.
Дворжек лёг на железный пол и растянулся.
— Оооооооо… — протянул он.
— Ты бы сел на место и пристягнулся. Мало ли чего.
Дворжек хмыкнул и с улыбкой пробормотал:
— Ну чё, как мы их, а? Видал того, здорового? А то со всех сторон! И ни туда, и ни сюда…
— Ага, — согласился Алексей, с трудом вспоминая последние семь часов. Да не очень-то и хотелось.
Он закрыл глаза и задремал. Сквозь дрёму он услышал как что-то ухнуло — челнок был на крейсере.
На другом конце Вселенной был дом. Алексей боялся подпускать мысль о том, что он может не вернутся туда. Разве был бы в таком случае смысл проливать кровь тут? Хотя что тут думать, всего две высадки в неделю, остальное время балдей, спи, смотри фильмы или упражняйся в стрельбе. Считай, на квартиру уже накопил, поди и транспорт выдадут.
(ох, если бы оно было так)
Иногда по всему крейсеру провозят серые коробки с останками. Все идут следом в Зал прощания, где Терентищев скажет всё те же слова, смахнёт рюмочку, а почётный караул положит останки в специальную капсулу, которая по рельсам уползёт в глубины корабля, чтобы потом вернуть их на родную землю. Корабль так и продолжит висеть на орбите мёртвой планеты, а ребята будут помнить, что после каждой высадки могут вернуться не в тёплые каюты, а в холодное «прощальное днище» крейсера.
— Бойцы, подъём! — раздался хрипловатый голос пилота челнока. — Улепётывайте, сейчас за вами чистить будут всё.
— Чё они, спят? — Это был голос Старшего. — Мужики!
— Господа офицеры! — бодро обратился Скакун. — Бойцы устали. Но готовы встать и переместиться в каюты.
— Тащитесь уже.
Алексей потянулся, схватил снаряжение и, смачно зевнув, отправился на выход.
Сдав всё в оружейную комнату, он устремился в каюту. Стандартный каютный блок был на восемь человек — размер одного отряда планетарной пехоты. В отряде Алексея было семеро. В ближайших каютах жили Скакун и Петька, дальше были остальные. В каютном блоке был общий душ, санузел и комната отдыха.
— Роскошно! — воскликнул Шулько, войдя в комнату отдыха. Его возглаз — своеобразный ритуал после каждого боя.
— Ты спать? — спросил Алексей.
— Да выспался в челноке. Хавать хочу.
— А я бы ещё спал и спал.
Чуть позже пришли Петька, Скакун и Гиря. Валентинка где-то опять пропадал, скорее всего, в столовой. Дворжек, скорее всего, пошёл в качалку. Стресс снимать.
(ну да, я знаю, я перебарщиваю с бытовыми подробностями… но мне так это нравится, будто я снова… [неразборчиво])
Алексей достал печенье — захватил на днях в офицерском автомате, когда ходил кадровые бумаги подписывать. Все взяли по одной и утомлённо растеклись кто где — на диване, креслах и полу. Матовые стены светились белым светом и Петька приказал голосовому помощнику включить тёплый жёлтый оттенок с минимальной яркостью.
(они же бойцы, убийцы — суровые жрецы войны, речь должна соответствовать)
— Оттенок тёпленькой мочи, — прокомментировал Гиря. — Лучше зелёный включи.
— А спину тебе не почесать? — устало и даже с любовью сказал Петька.
— Еблан.
— Твой батя.
(пожалуй, переборщил)
— Погодка сегодня ничего, — сказал Скакун. — На крейсере в смысле.
Все уставились на него
— Какая погода?
— Ну, атмосферное давление, влажность, температура… хорошие показатели, сбалансированные, что ли. Последнюю неделю было слишком прохладно. Шею продуло!
— Ваажнеей всегоо… — запел Гири.
— Погода в крейсере, — немелодично поддержал Петька.
— С детства с рифмой я дружу, — закончил Алексей.
(а какой это век? я со своими допущениями и отсылками сойду с ума; я хочу всё выкинуть)
Повисло молчание. Алексей сонно посмотрел на каждого бойца — привычка командующего: проверять, чтобы все были в поле зрения. Развалившись в кресле, Петька засыпал с тупой лыбой на лице, у Гири глаза в кучу. Скакун лежал на полу и смотрел на потолок сквозь закрывающиеся веки. Шулько сидел на диване чуть дальше Алексея и во всю ронял голову в штаны.
Грохнула дверь и раздался встревоженный голос:
— Десятый отряд целиком не вернулся.
Алексей подпрыгнул. Он посмотрел на дверной проём — там стоял Дворжек, позади был испуганный Валентинка.
— Где они?
— Вообще нигде. Не вернулись на челнок. Пилот Пашка Гурчин говорит, мол, ждал больше всех положенных сроков, пятьдесят маячков им отправил. Даже пару дронов скинули, почти всю местность прочесали. Завтра опять отправят.
— Офигеть, — сказал Петька. — Десятый… это же Володька Темников и Ганя Василенко?
— Да.
— Жаль парней, — вздохнул Алексей. — Василенко совсем дитё.
— Лет семнадцать, наверное...
— Зачем таких мелких берут…
— Сами идут. Романтики.
Тоска.
([неразборчиво])
— А вдруг запаниковали и спрятались в пещере? — спросил Скакун. — Мало ли, какая ситуация возникла.
— Дрон должен всё равно среагировать.
— Если не среагируют Каменщики.
— Твари рогатые.
Вроде и хочется спать, но не можется. Прилечь бы, да толку. Каждый раз так после боя — в челноке дремлешь, а в каютном блоке как полузомби. Алексей закрылся в каюте, отключил свет и рухнул на постель. Напряжённые глаза видели, как темнота сгущалась в фигуры.
После боя всегда так. Глаза устают от постоянных вспышек оружия. Защитная маска экзоскелета не сильно помогает от мерцания вражеских или своих бластеров, импульсных автоматов и ружий, взрывов стирательных бомб и… Жутковатый блеск породы. Мёртвый блеск… Вот это самое загадочное зрелище во время боя. Красный карлик отражается в скалах и камнях и даёт это жуткое и завораживающее свечение. Очень притягивает и пугает одновременно. Ребята из отряда прозвали это явление «цвет из иных миров». Буквально так и есть.
(мда, ну не мог я без этой отсылки… не слишком ли в лоб? ай да [неразборчиво])
Алексей попытался проследить ход своих мыслей. Усталость глаз, мысли о сне, о скалах и бликах… Но про Каменщиков вспоминать нет желания.
Каменщики… Твари рогатые.
Планета в системе Тиамат. Она же Тиамат-b, вторая планета от красного карлика. В народе — Мертвечина.
(изначально я хотел в качестве обитателей планеты Мертвечина сделать колонию нацистов-зомби, одержимых демонами-пришельцами лавкрафтианского порядка:
1945 год. Нацисты терпят поражение. Последняя надежда — проект Ганса Каммлера "Мертвечина". Через пространственно-временную воронку они перемещаются на каменистую планету без атмосферы. Чтобы выжить, они заключают сделку с силами ЗЛА (со всех больших букв) — настолько ужасного злого зла, что даже Ад от него содрогается. В конце концов, они становятся одержимыми зомби-нацистами…
...когда-нибудь я вернусь к этой замечательной прозе)
Каменщики ведут кочевой образ жизни. Когда-то были огромной космической империей на сотни звёздных систем, но однажды стали терять влияние и вымирать. Всё, что у них есть — высокая приспособляемость, которая помогает им выживать на мёртвых планетах. Жалкие остатки большой расы, тараканы. Теперь во Вселенной другая империя. Наверное, это естественный процесс — одни цивилизации уходят, другие приходят. Наверное, однажды будет очередь человечества — стать безумной горсткой тараканов на мёртвых планетах.
Не все Каменщики — беспредельщики. Даже на Мертвечине есть мирные поселения. Это старейшие представители расы, которые доживают последние годы под поверхностью планеты. Пару раз Алексей с отрядом туда наведывались во время патрулирования — искали похищенный с посадочной площадки медицинский челнок. Нет, ну целый челнок угнать! Старший исходил на говно несколько недель:
— Вы, обезьяны драные, в курсе, сколько там всё стоит?! Вот вас бы продать, блядей!
Часовых потом отправили на месяц в санблок, следить за брикетированием испражнений. Роботы и без них справлялись, но из-за небольшой неисправности в программном коде теперь каждый двенадцатый брикет начинает течь. Чтобы он не измазал весь конвейер, нужен человек, который будет его снимать и доупаковывать. Ошибку в коде исправить — раз плюнуть. Но старые вояки явно не хотят лишать себя удовольствия поиздеваться над провинившимися.
Алексею повезло туда не попадать.
Насчёт челнока… Это, конечно, была глупость. Аппарат быстро нашёлся. Всё оборудование было внутри — в целости и сохранности. Конечно, благодаря аварийной блокировке всех люков. Однако рогатые сняли гидравлические опоры. Да и компьютерная система челнока потом отказывалась работать — после снятия опор бортовой компьютер начал распозновать угрозу в малейшем вмешательстве. Да уж, открутили к чертям опоры… ребята из отряда потом два дня с хохотом вспоминали.
Перед очередной вылазкой на Мертвечину старшина Куделькин на планёрке неожиданно начал декларировать неадекватные речи про «великих господ» и «никчёмную жизнь цивилизаций». Очевидно, Куделькин (говно, а не человек, если честно) накачался обезболами из медицинского челнока — это мнение было обосновано тем фактом, что именно его хозотдел занимался разблокировкой аппарата. Дескать, ощутили себя пиратами и присвоили себе списанные препараты. Чем лучше Каменщиков?
***
Всё началось, когда челнок отряда «Каракалы» вышел за пределы крейсера «Великодержавный». Если смотреть с того ракурса, с которого будет развиваться дальнейшая история, то будет сложнее определить, что именно определило их судьбу.
Момент, когда они приготовили снаряжение? Когда они сели в челнок? Может быть, когда они родились — Вселенной всё было уже известно? Такие вещи мозг — каким бы он не был развитым — не может осмыслить до конца. И не всегда может предсказать.
Всё было решено, когда Алексей встал утром с левой ноги?
Холодный вид мёртвой планеты вызывал приступы мурашек. Как в самый первый вылет.
(в повествование нужно добавить женщину)
— Женщину бы, — печально сказал Шулько.
Все молчали. Алексей усмехнулся и сделал вид, что проверяет экзоскелет.
Или в этот момент?
— Сюда уже отправили станцию по обогащению руды, — вдруг сказал Петька. — Две базы: одна на Мертвечине, другая на орбите.
— Угу, — буркнул Дворжек.
— Успеем зачистить? — спросил Шулько. Обращаясь к Алексею, добавил: — Командир?
Кивок.
Что-то не очень... хорошо.
Но тревога оказалась напрасной — с первых шагов операция пошла гладко. Дозорные снайперы были на окрестных скалах — ни один не успел поднять шум. Лагерь очередного полевого командира встретил «Каракалов» ленивой атакой автоматических турелей, уничтожить их не составило большого труда. Поднялась пыль. Отряд вёл огонь с позиций ликвидированных дозорных — самый безопасный и классический вариант.
А потом пошёл счёт — первый, второй, третий… Когда цифра перевалила за второй десяток, Алексей предложил поменяять ключевые позиции. Обычная практика в таких условиях.
На основную работу ушло семь часов. Закладывали пять. Тела сложили в несколько рядов вокруг лагеря. Получился такой квадрат смерти.
Алексей вспоминал, когда впервые шёл в бой — это была планета Страна Гвоздей, — они шли следом за отрядом, который Каменщики разгромили в мясо. Обнаружили их тела, сложенные квадратом. В центре стоял челнок. Видимо, их поверья.
После рабочего дня Алексей чувствовал себя хорошо. Преимущественно нормально. Грех жаловаться. Странная вещь, мысленно отметил Алексей — думать обрывками. Мысли стреляют в череп. Как приказы.
Раз. Два.
Одним словом. Ёмко. Быстро.
Страшно. Вдруг деформация. Теперь всегда так думать.
Думать точками.
Дворжек после работы вообще бешеный. Бегает кругами, прыгает, орёт, аж динамики трещат. Любуется жизнью. Шулько заражается его радостью. Два гуся нашлись.