- Ты долбанулась? – спросил я. – Съешь лимон! Я же тебе и ему головы пооткручиваю.
- Не открутишь. Он тоже каратист!
- Охренеть! – воскликнул я и рухнул на тахту «Ладогу» лицом вниз, ударив по ней и телом и кулаками. «Ладога» всхлипнула и у неё подломились ножки. Пришлось подняться. Слёз не было, но видимо моё лицо было настолько ужасным, что жена встала на Ладоге и, держа подушку прижатой к животу, прислонилась спиной к стенке.
- Да, шучу я! – крикнула она. – Совсем с ума сошёл?!
- Ни хрена себе, шуточки! Дошутишься сейчас у меня!
Я схватил куртку и вышел в коридор общаги, а потом на улицу.
Семейная жизнь трещала по швам. Отношения не налаживались. Перед моими глазами всплывала то Наталья, то процесс соития моей жены с кем-то ещё. Млять! Как я страдал и как я хотел удавить того себя «здешнего», который допустил срыв. Говорил же я себе, когда уходил в море. Если я вытерплю, значит и жена вытерпит. А я, сука, не вытерпел, Значит и она… Эта мысль разрывала мозг и разъедала сердце. И ведь были же жизни в которых я спокойно справился с одиночеством и жизнь наша с Ларисой не отяготилась этими разборками. Зачем мне ещё и эти «тёрки»? И так их у нас было и будет в семейной жизни предостаточно. Если я всё-таки не решусь уйти. Я-то точно не пропаду, а они? А почему они должны пропасть, если я не пропаду?
Прошла неделя, моего нахождения на берегу. Мне дали отпуск и зарплату за рейс. Две тысячи с копейками. Хреновая зарплата. Всего по триста рублей получилось, примерно, в месяц. Но ивасёвая путина была не очень: за ивасём гонялись по всем Южным Курилам, и минтаевая тоже не сложилась.
- Так лучше на берегу работать, - сказал тесть, прибывший с северов на побывку. – Если бы хоть за кордон ходить, было бы за что семье страдать. А такие рубли можно и здесь заработать.
- Согласен, - сказал я. – Ищу работу, где квартиру дают.
- И такая есть? – удивился тесть. – Я десять лет в Турнифе стоял. И если бы не подарки, ещё бы без квартиры были.
Примерно зная будущее, я не форсировал события, опасаясь его изменения. В комитет ВЛКСМ я не пошёл. Что мне идти, если я сдал дела Басовой? Поехал к Городецкому Александру, своему тренеру по каратэ и теперь по тайцзицюань, где должен встретиться с Антоненко, который мне должен рассказать про МЖК. И ходил на тренировки понедельник, среда, пятница, что возмутило Ларису. Де, только пишёл домой, уже где-то пропадает вечерами. Не расскажешь же ей, что не помню когда, но встреча в Антоненко должна состоятся.
Можно было бы просто пойти к Грушевому и расспросить его про МЖК, но что-то меня останавливало. Имея перед собой чужой опыт проживания множества жизней, я чувствовал, что в жизни нет случайных встреч и событий. Всё закономерно. С Антоненко мы потом стали приятелями и он поспособствовал моему выходу в строительный отряд, проголосовав за меня. А если я пойду другим путём? С Грушевым я и так познакомлюсь и сойдусь, а вот сойдусь ли с Антоненко, если не он завербует меня в поредевшие ряды будущих строителей Молодёжного жилого комплекса? Сомневаюсь-сомневаюсь.
Попытался увлечь Ларису оздоровительной китайской гимнастикой, но она высмеяла нас, «ползающих» по площадке возле школы, «словно в штаны наложили». Она порой не выбирала выражения и это меня сильно обижало. Я удивлялся себе, но понимал, что до «предка», прожившего тысячу жизней, мне далеко, как до Луны или до Альфы Центара. Слаб я был психически перед своей Ларисой. Побеждала она меня по всем параметрам бия без правил и без предупреждения. Да-а-а… Но я терпел, понимая, что не я один проживал эту жизнь. Значит, справиться с ситуацией можно и нужно. Надо просто знать цели и расти над собой. Сколько раз я повторял эту фразу, и сосчитать было невозможно. Расти над собой. Расти над собой. Расти над собой. Расти…
* * *
- Хочу посоветоваться, жена.
Я, вернулся в нашу комнату после пробежки вверх на сопку, зарядки на школьном стадионе и утреннего душа. Душевая в общежитии находилась на первом этаже, если что, а мы жили на пятом в угловой комнате двадцати квадратных метров площадью. Поэтому я на вахте оставил сумку с полотенцем, халатом и резиновыми советскими тапками с резинкой между пальцами и тонкой подошвой.
- О чём посоветоваться? – спросила она. – Серёжа, иди в коридор погуляй.
- Сегодня ругаться, я надеюсь, мы не будем. Посоветоваться надо о том, как жить дальше. У меня есть предложения.
Жена стояла с полотенцем в руках. Мыла посуду. В глазах у неё мелькнула тревога, но моментально прошла. Тонкие брови сдвинулись в центр, потом разошлись, и её лицо перестало выражать обеспокоенность.
- Бессмертная она, что ли? – подумал я.
- Советуйся.
- Хочу предложить план действий на несколько лет вперёд. Спланировать, так сказать, семейную жизнь…
- Предлагай, - она присела на табуретку, стоящую на четырёх металлических ножках.
- Хм! Предлагаю.
Я встал к окну спиной. Теперь на жену падал и яркий свет взошедшего солнца и моя тень.
- М-м-м… Мы сейчас живём в общежитии. Хотела бы ты, через, м-м-м, три года жить в новой трёхкомнатной квартире?
- Хм! – снова нахмурилась жена, не понимая, куда я клоню. – Конечно хотела бы.
- То есть – да?
- Да.
- Хорошо. А хотела бы ты, чтобы я работал на берегу и приносил тебе зарплату в пятьсот рублей?
- Что ты задаёшь глупые вопросы? Конечно!
- То есть – да?
- Ну, да!
- А хотела бы ты, чтобы лет через десять мы иметь миллион рублей и смогли бы построить себе загородный дом?
- Ой! Не говори ерунды! Я думала, ты серьёзно, а ты глупости всякие…
Лариса скептически сморщилась.
- Это вполне возможное развитие событий в случае выполнения некоторых условий.
- Каких таких условий?
- Ты просто скажи да, или нет, и я тебе расскажу, что это за условия.
- Ну, да, да, хотела бы, - усмехнулась жена.
- Значит – да, - покивал я головой. – Отлично! А теперь я скажу, что для этого нужно будет сделать, и мы с тобой обсудим, готовы ли мы идти путём для достижения этих целей.
Помолчав я начал.
- Саша Городецкий мне сказал, что к нему на секцию ходит один человек из нашего ВБТРФ который рассказывал ему про молодёжный жилищный кооператив. Я тогда спросил его, где бы такую работу найти, чтобы квартиру сразу давали. Саша сказал, что в ЖЭКе дают служебную. Он сейчас плотником. Вот я и хожу на тренировки, чтобы застать этого парня. Хочу узнать про кооператив. Может быть, получится вступить. Городецкий сказал, что тот парень говорил, что дом уже вот-вот будут строить на Сабанеева. Вон там…
Я ткнул пальцем на ту сопку, куда сегодня бегал.
- Начнут дом строить через два года, через год сдадут.
- Это ерунда какая-то! – покрутила головой жена. – Глупости всё это!
Я пожал плечами.
- Саша сказал, что этот Дима сказал ему, что это молодёжная перестроечная инициатива. В Свердловске уже построен целый комплекс зданий с театрами, садиками и магазинами. С восьмидесятого года они начали строить. А в восемьдесят пятом этот комплекс удостоен премии Ленинского комсомола. Я читал в газете про это и наш комсомолец Коля Якименко подтвердил, что и в ВБТРФ есть такое движение. Но он толком о нём рассказать ничего не смог. Не говорун он. Говорил, что уже три года зарабатывают какие-то очки на субботниках.
- В Свердловске? Показывали что-то по телевизору, - задумалась Лариса. – Субботники? Очки? Детский сад какой-то? Почему просто не построить дом?
- Некому строить. Строителей не хватает. А кое-где и строительных материалов. Панелей, например.
- Хм! И откуда, тогда, они возьмутся? – скептически скривилась жена.
- Во-о-о-т. В этом и есть секрет. Когда будет готов проект и согласовано место строительства, в строительный отряд выйдут те, кто победит в соревновании и, работая сверхурочно, будут выпускать дополнительные панели. Из них и будет построен дом. Проект уже проходит согласование.
Жена задумалась, а я, по сути, уже всё сказал. Хм! По первой части своих предложений, да.
- Ну? И что тут советоваться? Надо вступать в кооператив!
Я посмотрел на жену с вопросом на лице.
- Э-э-э… Ты, наверное не расслышала или не поняла, что нужно будет бороться за выход в отряд. Они уже три года очки набирают, Коля Якименко сказал, что у него несколько тысяч баллов. А очки они зарабатывают на субботниках и на выходах в дружину.
- Ну, так ходи на субботники и в дружину! Не переломишься! За трёхкомнатную квартиру через три года можно и потерпеть.
- Это значит, что я буду уходить из дома и ты будешь одна.
- Ночевать дома будешь? – хмуро спросила жена.
- Наверное, - пожал плечами я.
- Ну, так и потерплю, - буркнула она. - Больше терпела. И не за квартиру.
Я не стал развивать философию про то, что всё в этом мире закономерно и что если бы не Коля…
- Не надо сбивать темп, - подумал я. – и размазывать смысл.
- Ну, а как ты заработаешь пятьсот рублей и когда? – спросила жена.
- В ноябре разрешат индивидуальную трудовую деятельность и можно будет в свободное от основной работы время заниматься предпринимательством. Вот я и стану крутить у нас в общаге внизу разные фильмы по телевизору. С видеомагнитофона.
- Мультики эти, что ли? – впервые за разговор улыбнулась Лариса. – Про Тома и Джерри? Смешные. Серёже нравятся. За деньги, что ли?
Она вдруг погасла.
- Неудобно, как-то, за такое деньги брать.
- А в кинотеатре?
- Ну-у-у… То – кинотеатр.
- И это будет частный кинотеатр. Их дофига откроется. В каждом подвале.
- Детишки общажные уже все пересмотрели.
- Детям – бесплатно. Они по двадцать раз будут одно и то же смотреть. И другие фильмы крутить будем. Нужно на барахолку сходить. Один парень с плавбазы дал мне адрес, где можно купить видеокассеты. Олег Пармёнов. Я у него записи брал для танцев. Рубль с носа за сеанс. Три сеанса. Вот и прибавка к зарплате. Ну, минус аренда, понятно. С ближайших домов приходить будут.
- Всё равно неудобно, как-то.
- Всё течёт, лариса, всё меняется. Перестройка! Горбачёв слышала, чтоговорит. Что мы сами себя должны обеспечивать и товарами, и услугами. Целый закон разрешающий такую деятельность выйдет! Закон!
Я поднял указательный палец вверх.
- Наша партия – наш рулевой требует от инициативы снизу. Вот мы и станем передовиками капиталистического труда. Дивергенция!
- Что это такое?
- Берут у капитализма лучшее. Не успевает государство обеспечивать граждан тем, что положено им по труду. Труда много, зарплаты высокие, а дать не чего. Вот и разрешат одежду шить, обувь, фотографии всякие делать, фермерские хозяйства… Как то так. Мы же не готовы фермерством заниматься? Свинок, корочек разводить?
- Не-не, - замахала руками жена. – Мне в детстве кроликов хватило. У бабушки… Как она их на базар носила ободранных. Бр-р-р…
- Вот где соль ей проблемы, - подумал я. - Бедный ребёнок! Одна с бабушкой, которая забивает кроликов и носит их на базар. Кроликов, млять, - милейших животных. Тут у любого ребёнка крыша съедет. Не каждый взрослый выдержит живодёрню, да-а-а...
- Ну, так и вот! Будем зарабатывать деньги чистым искусством.
Лариса улыбнулась.
- Откуда ты знаешь про закон? Его же ещё нет.
- Первый помощник капитана говорил, - соврал я. – Я для того и купил видик.
За полторы тысячи рублей купил, между прочим. Двести рублей переплатил. Рыбкооповский был у нас на судне магазин. Такая цена у видика была. В «обычном» магазине он стоил тысячу триста. Но его там хрен купишь, да. Но жене сказал, что за пятьсот.
- Ну, ладно, - пожала плечами жена. – А про домик за городом.
- Хе! Ты согласна на домик?
- Согласна.
- Крутиться придётся. Деньги под лежачий камень не текут. Деньги мимо стоячего камня текут. Буду пахать, как лошадь. Будет у нас и миллион. Ты готова к такому раскладу?
- Главное, чтобы ночевал дома и рядом с женой, - с вызовом ответила Лариса.
- Уж в этом не сомневайся, - усмехнулся я. – Теперь я от тебя никуда не уеду. Готова, спрашиваю, терпеть мои уходы на сверхурочную работу? Ведь индивидуальной трудовой деятельностью будет разрешено заниматься только после основной работы?
- Да, - сказала жена. – Согласна.
* * *
Получив от жены «индульгенцию» на сверхурочную работу, я не строил иллюзий, зато заимел хоть и слабенький, но аргумент. И я действительно ходил на тайцзицуань только для того, чтобы встретить Диму Антоненко. И я его встретил. И он мне рассказал про МЖК. И я его послушал и пообещал подумать о вступлении,но сказал, что хочу из ВБТРФ увольняться.
Сказал и на следующий день пошёл в кадры уточнить процедуру увольнения прямо из отпуска.
- Хм! Михаил Васильевич, - сказала кадровичка, глядя в мою карточку учёта. - Тут написано, чтобы вы зашли в комитет комсомола.
- Зачем? – «удивился» я.
- Не знаю. Написано.
Я знал, зачем меня вызывали в комитет комсомола ВБТРФ. Послезнания, да! Послезнания моего «предка». И всё в этом мире идет, как по написанному кем-то «плану мероприятий». И он, этот план, мне, в принципе нравится, если бы только не Ларисины выплески. Но, надо расти над собой. Наверное, все женщины такие? Как сказала одна умная особа: «Женщины созданы Богом для того, чтобы мужчина не забывал Бога и чаще ему молился».
- Добрый день, - поздоровался я, войдя в комитет ВЛКСМ, узкую комнату с тремя столами, стоящими по правой стене и местом для машинистки между первым и вторым столами.
- Мне в отделе кадров сказали зайти.
- В отделе кадров? – спросил один полный, высокий и темноволосый и переглянулся с другим, сидящим за столом у окна, прямолицым и русоволосым, хорошо сложенным.
- Как фамилия? Спросил второй, - рокочущим громогласным баритоном.
- Шелест, - сказал я. – С РМБ «Пятьдесят лет СССР». Комсорг.
- А! Пошли, я проведу тебя к нашему секретарю.
Мы вышли из кабинета и вошли в соседнюю дверь.
- Александр Владимирович. Тут Шелеста из кадров прислали.
Сидящий за столом светловолосый парень встал, улыбнулся во всё лицо и вышел навстречу.
- Привет, - сказал он, протянув руку для рукопожатия. – Пошли в партком.
- В партком-то зачем? – спросил я.
- Там узнаешь.
Мы снова вышли и прошли дальше по коридору, где были надписи, связанные с парткомом: Первый секретарь, второй секретарь, секретарь по идеологии, секретарь добывающего флота, сектор учёта… Туда мы и вошли.
- Здравствуйте, Валентина Ивановна, - поздоровался мой провожатый. – Это Шелест. Его прислали кадры.
- Да? Очень хорошо! Долго же ты к нам шёл.
- Когда сказали, тогда и пришёл, - пояснил я.
- Да? Интересно! Ну, хорошо, мы тут сами побеседуем, Саша. Я потом его к тебе проведу если всё хорошо будет.
Парень вышел.
- Присаживайся, - сказала Валентина Ивановна, симпатичная шатенка лет тридцати пяти. – Давно на берегу?
- Э-э-э… Недели три, как.
- Много ещё гулять?
- До сентября. Увольняться хочу по окончании отпуска. Поэтому в кадры и заходил.
- Не торопись. Ты у нас, как молодой коммунист, находишься в кадровом резерве на замещение должности заместителя секретаря комсомольской организации.
- Как это? Это же выборная должность?
- Правильно. Но партком может рекомендовать кандидатуру собранию, а слово парткома обычно собранием принимается за основу.
- Сейчас новые условия, - подумал я. – Собрание может и не прислушаться к слову партии
- Понятно. И на какую должность меня рекомендует партком?
- Мы бы порекомендовали тебе выбрать должность «заворга».
- А чем он занимается?
- Не знаешь?
- Не досконально. Организация собраний?
- Не только. Организацией приёма молодёжи в члены ВЛКСМ. Подбор и отправка юношей и девушек на ударные комсомольские стройки. Организация военно-спортивных игр, например «Зарница», и первенств, например по футболу. Расстановка молодёжи на важнейших участках производства, организация её соревнований и подведение итогов работы вместе с правлением, партийной и профсоюзной организациями.
- А зам по идеологии?
- Заместитель по идеологии в ВЛКСМ, как правило, занимается воспитанием молодёжи, в том числе организует учёбу комсомольцев, их отдых и культурно-массовую работу.
- Второе мне как-то больше по душе, - сказал я.