«У Владимира Путина есть проект для Европы и для всего мира (…) консервативная идентичность должна стать маяком для всех народов».
Основные принципы российского управления, его высшие ценности определяются однозначно. Мы находим в нем, в частности: суверенитет, религиозный аспект, моральный и социальный консерватизм, прямо противоположный «прогрессизму» Запада, патриотизм, необходимость сильного государства, осознание высших интересов страны. Западные демократические ценности, права человека, антирусский мультикультурализм и терпимость по отношению к сексуальным меньшинствам – все это Россия отталкивает.
Иван Бло[228] проанализировал организацию русского общества в сравнении с трехфункциональной системой индоевропейских обществ по Жоржу Дюмезилю: с жреческой, военной и хозяйственной функциями:
• Жреческая функция (юридическая и духовная власть)
• Военная функция (армия)
• Хозяйственная функция (экономика и торговля)
В то время как глобализированные и лишенные корней общества испытывают гипертрофию экономической и торговой функции, в отличие от этого российское общество Владимира Путина предлагает более сбалансированную и органичную альтернативу с преобладанием политики над экономикой, то есть политически управляемую рыночную экономику, как в Китае, с его рыночной экономикой и приматом традиционных ценностей и семьи. Владимир Путин хотел реформировать российскую Конституцию и внести в нее две поправки: одну, устанавливающую принцип, согласно которому брак возможен только между мужчиной и женщиной, а другую, вводящую упоминание Бога в тексте.
Шарль Моррас говорил, что «всякое отчаяние в политике – это абсолютная глупость». Ошеломляющий российский общественный опыт с 1917 г. подтверждает его слова[229].
Эдмунд Бёрк, автор «Размышлений о революции во Франции», был не реакционером, а «вигом», английским либералом. Права человека в Англии казались ему хорошими, но «права человека», провозглашенные французской революцией, представлялись ему догматичными, морально и политически неправильными. Они готовили диктатуру Робеспьера, потому что права без морали не могут защитить свободы. Он видел в этом лицемерную идеологию, согласно которой интеллектуалы и финансисты заключают союз за счет народа. Права человека подобны лекарству: при неправильном применении они могут стать ядом.
Неизбирательное применение прав человека может иметь неприятные последствия для демократии и даже, как это ни парадоксально, для прав человека. Вот почему Патриарх Московский и всея Руси Кирилл в своей книге «Евангелие и свобода. Традиционные ценности в секулярном обществе»[230]совершенно справедливо пишет: «С одной стороны, права человека служат благу (…), права человека провозглашают борьбу с различными злоупотреблениями, унижениями и злом, которые совершаются в обществе против личности. (…) Но, с другой стороны, мы становимся свидетелями того, как концепцией прав человека прикрываются ложь, неправда, оскорбление религиозных и национальных ценностей. (…) Почему-то в современном западном мышлении еще со времен Жана-Жака Руссо прочно укоренилось представление о том, что достаточно обеспечить свободу и наделить правами личность, и она сама неизбежно выберет добро и полезное для себя».
Таким образом, все дело в реальной практике применения прав человека, а не в одном их провозглашении. Патриарх Кирилл не ошибается, когда утверждает, что «философия прав человека приобретает не только антихристианский, но и антинравственный характер. (…) Философия прав человека нередко используется для того, чтобы оправдать отступления от нравственных норм: культ насилия, наживы и потребления, аборты, гомосексуализм, эвтаназию и другое».
В заключение патриарх говорит, что Россия может донести новое послание о балансе между правами человека и этическими нормами, а значит, и обязанностями, необходимыми для выживания общества: «Большинство современных обществ, в том числе на Западе, сегодня находится в плачевном состоянии: ослабляются социальные связи, находятся в упадке семейные ценности, фиксируется демографический спад. Это происходит потому, что во многих демократических государствах отсутствует целенаправленная поддержка нравственных норм в общественной жизни. Такое положение дел ведет к раскрепощению человеческих страстей, которые, в свою очередь, разрушают само общество. Поэтому, выстраивая систему защиты индивидуальных прав и свобод, мы не должны забывать о мерах, направленных на укрепление соборных и нравственных начал, без которых невозможна реализация личных свобод».
Запад переживает серьезный моральный кризис из-за своей фактической идеологии, отличной от того, что провозглашается! Это переоценка индивидуального эго вопреки духовным традициям; это поклонение деньгам; это поклонение массам и маргинализация действительно ценных личностей с характером. Это культ техники и краткосрочной финансовой прибыльности в ущерб образу жизни и семье.
Владимир Путин представляет свою страну как последний оплот консерватизма, особенно в том, что касается концепции семьи, перед лицом морального разложения западного мира. Он выступает за «позицию по защите традиционных ценностей, которые тысячелетиями составляли духовную, нравственную основу цивилизации, каждого народа». Президент России хотел бы, чтобы образование молодежи его страны было сосредоточено вокруг языка, культуры и истории России. В школах России поощряются занятия по национальным боевым видам спорта.
Руководители, высокопоставленные чиновники и олигархи, отформатированные по западному образцу, постепенно заменяются новыми поколениями, более соответствующими новым требованиям и указаниям Путина. Кремль закладывает основы общества, основанного на патриотизме и лояльности по отношению к стране. В своем обращении к собравшимся 29 февраля 2024 г. Путин подтвердил, что элита должна состоять из тех, кто служил России. Программа, получившая название «Время Героев», способствует доступу офицеров или выпускников высших учебных заведений к новой школе, предназначенной для подготовки кадров для нации. «Ротация элит» происходит с использованием личного состава, прошедшего СВО на Украине, в том числе храбрых и удостоенных наград военнослужащих, уже началась в России. Так, Артем Жога, Герой России, бывший командир батальона «Спарта», назначен «уполномоченным президента» в Уральском федеральном округе.
Таким образом, Россия сегодня является лабораторией, в которой реализуется проект по созданию контрмодели, построенной на суверенитете, укоренении, верности земле и народу, перед лицом вырождающейся и самоубийственной западной модели «либеральной демократии», основанной на уравнительной, лишенной корней, упадочной и индивидуалистической анархии.
Таким образом, Путин олицетворяет своего рода консервативную революцию перед лицом политической и моральной подрывной деятельности, которую хочет навязать прогрессистский Запад. Россия стала надеждой для патриотов, приверженных ценностям европейской цивилизации, и для всех народов Европы. Философ Шанталь Дельсоль видит в предстоящей войне противостояние «сторонников эмансипации и сторонников укоренения, во главе которых встанет Россия». Гениальное и оригинальное создание Путиным «идеологической визы» в августе 2024 г. для западных людей, ставших жертвами своих элит, разделяющих традиционные ценности России и желающих сюда приехать, явилось очень конкретным свидетельством несокрушимого цивилизационного противостояния между консервативной Россией и прогрессистским Западом. Только консервативная революция во главе с Дональдом Трампом в Соединенных Штатах могла бы в значительной степени преодолеть этот идеологический разрыв.
В 1950-х гг. Америка олицетворяла свободу, консервативные ценности. Сегодня, несмотря на избрание Трампа, она по-прежнему выступает за гуманизм, военный и политический империализм, мир освобождения ЛГБТ, неправильно понятый феминизм, чернокожий, азиатский и латиноамериканский мультиэтнизм, индивидуализм, успех исключительно за счет денег и материализм, то есть за все, что является противоположностью традиционным российским ценностям, семье, патриотизму, религиозным ценностям. По словам Эрика Земмура «Путин возродил борьбу холистических обществ против индивидуалистов. Он восстановил идеологическую и политическую легитимность консерватизма, который лишили права голоса на Западе (…) Вот почему Путин встречает растущий отклик в самих западных странах, безотносительно мнения их подчиненных лидеров и Вашингтона, и даже во все большей степени невзирая на идеологию прав человека».
Потребовалось около десяти лет после падения Берлинской стены, чтобы русские начали обретать то, чего они были лишены в течение двух или трех поколений и чего им остро не хватало: духовность. За книгой «Архипелаг ГУЛАГ» стоят размышления, которые впоследствии только углублялись: отказ от современного материализма, защита свободы совести, призыв к духовному возрождению России. Солженицын был не просто антикоммунистом; он был христианином и патриотом[231]. Сегодня в России наблюдается возрождение патриотического православного христианства.
Запад умирает смертью своих богов, смертью чувства чести и героической этики: это одна из причин поражения Франции в 1940 г., как очень хорошо объяснил адмирал Тьерри д’Аржанльё. Народы часто умирают от упадка своих духовных сил. Россия возрождается, строя и обновляя более 150 церквей в Москве. Материалистический Запад, наводненный мечетями, ничего в этом не понимает. В России воссозданы кадетские школы прусского происхождения, которые формируют героическую элиту. Во главе нее нет никаких энархов (энарх – выпускник элитной Национальной школы администрации Франции – фр. Ecole Nationale d’Administration (ENA). – Примеч. ред.) – политкорректных, умных, гражданских карьеристов, а на самом деле бездарных придворных, мастеров искусства угождать. Россией больше управляют не прогнившие бизнесмены, как при Ельцине, а бывший офицер КГБ Путин и «силовики» с военным складом ума, которые знают, что такое мужество, самоотверженность и героизм.
Россия – одна из последних хранителей европейской культуры, христианских ценностей и подлинной европейской цивилизации. В России верят в Бога, но на Западе новый Бог – это демократия. Достоевский в романе «Бесы» утверждает, что атеист не может быть русским. Сталин после вторжения нацистов свою первую речь начал с того, что обратился ко всем «братья и сестры». Во время немецкого наступления было проведен облет Москвы на самолете с иконой Казанской Богоматери на борту. Все прекрасно осознавали духовное измерение России.
По словам Патриарха Московского и всея Руси Кирилла: «У нас огромные территории, плохо колонизированные. Нужно, чтобы нашего народа было больше, чтобы заселялись эти безграничные просторы, чтобы в полной мере раскрывался Богом данный потенциал, а с этими задачами может справиться только духовно сильный человек. Потребитель, который изнежен комфортом и который считает высочайшей ценностью своей жизни сохранение комфорта и благополучия, не способен на великие свершения.
Сейчас многие люди даже не понимают, что такое великие свершения, но для нас освоение России, изменение жизни в России – это и есть великое свершение нашего поколения»[232].
Россия прокладывает свой собственный путь, воплощая защиту истинных христианских, патриотических ценностей перед лицом декадентского и слабого Запада, перед лицом угрозы иммиграции и радикального ислама.
Когда дело доходит до семейной политики, выбор современной России диаметрально противоположен выбору западных демократий, которые выбрали безграничную самоубийственную внеевропейскую иммиграцию для решения своего демографического дефицита.
Семейная политика в России имеет два взаимодополняющих компонента: материальный и финансовый, а также психологический и символический (пропаганда семьи и рождаемости). Финансовые усилия, предпринятые государством, были исключительными. Пособие при рождении второго и последующих детей составляет порядка 7 тыс. евро. Ипотечные кредиты могут быть аннулированы при определенных условиях. Доходы семей выросли в 2,2 раза за 10 лет.
Но в семейной политике есть и символические аспекты. Религиозное возрождение способствует укреплению семейных ценностей. Государство тоже содействует этому. В частности, учрежден 8 июля День семьи, любви и верности. Достойным семьям в этот день вручают награды. Этот государственный праздник проходит под покровительством святых Петра и Февронии. В 2022 г. правительство восстановило действовавшее в советские времена почетное звание «Мать-героиня», присуждаемую женщинам, у которых было 10 и более детей: одновременно присуждается и единовременная денежная премия в размере одного миллиона рублей и ежемесячные выплаты.
Женщина-жена, мать семейства ценится высоко. В докладе «Национальная идентичность и будущее России», подготовленном международным клубом «Валдай», говорится, что «Женская верность, преданность, способность любить, как нельзя лучше выраженные в самом известном литературном женском образе – пушкинской Татьяне – это главное, что обеспечивает в России святость семьи, преобладание семейных ценностей над какими-либо иными». Во время Великой Отечественной войны женщины проявили свои достоинства и стойкость. «Именно женщины воплотили в себе сам феномен русскости, сегодня определяют уникальность народа России и являются главным носителем национальной идентичности. Но главное – материнское начало ассоциируется с самой страной: Россия-матушка, Родина-мать» – говорится в докладе. Гигантский патриотический памятник находится в Волгограде (бывшем Сталинграде), и он изображает женщину с мечом. Этот монумент называется «Родина-мать зовет».
В своем выступлении в международном клубе на Валдае в 2013 г. президент Владимир Путин раскритиковал то, что папа Иоанн Павел II назвал «культурой смерти» Запада. «Многие евроатлантические страны фактически пошли по пути отказа от своих корней, в том числе и от христианских ценностей, составляющих основу западной цивилизации. (…) Проводится политика, ставящая на один уровень многодетную семью и однополое партнерство, веру в бога или веру в сатану».
Спустя 20 лет после прихода к власти Владимира Путина такая политика приносит свои плоды: коэффициент рождаемости среди россиян вырос с 1,17 ребенка на женщину в 1999 г. до 1,7 (2,14 в сельской России), а с 2012 г. – в результате незначительного притока контролируемой миграции и увеличения продолжительности жизни, население снова непрерывно увеличивается (146 миллионов человек), в то время как некоторые западные люди предсказывали, что к 2050 г. в России будет 100 млн человек.
Для россиян идеальная модель семьи состоит из нескольких поколений, живущих под одной крышей, с отцом, матерью и тремя детьми, рожденными в браке. Средства массовой информации полны рекламы в поддержку рождаемости. Гомосексуализм в стране практически не поощряется, к большому огорчению жителей Запада, которые в это же время узаконивают браки для однополых пар. Запрещая пропаганду гомосексуализма среди несовершеннолетних, Владимир Путин посылает сильный сигнал своим согражданам: российские геи имеют те же права, что и их сограждане, но государство не признает за ними никаких особых прав, потому что они не производят на свет детей, в которых так нуждается страна. В 2023 г. в Государственной Думе было принято множество законов, направленных на борьбу с ценностями и пропагандой ЛГБТ. В конце 2024 г. депутаты Думы проголосовали за закон, запрещающий пропаганду бездетного образа жизни в Интернете, СМИ, фильмах и рекламе.
При поддержке православного духовенства правительство также принимает меры по ограничению числа абортов, которое было чрезвычайно высоким в нищие годы при Ельцине, когда очень многие женщины даже занимались проституцией, чтобы выжить. Пятая часть абортов проводится в частных клиниках, и местные власти начали их закрывать. Владимир Путин стремится убедить российский народ в правильности своих взглядов, не вводя, как при царях или Николае Чаушеску, полного запрета на аборты, учитывая индивидуальные случаи крайней необходимости (изнасилование, если жизнь матери в опасности, перспективы рождения нежизнеспособных детей с тяжелыми формами инвалидности). Количество абортов сократилось с 2000 тыс. в 2000 г. до примерно 400 тыс. в 2023 г.
С другой стороны, российское законодательство довольно либерально относится к методам репродуктивной медицины, поскольку они способствуют повышению рождаемости. Так, суррогатное материнство, в отличие от меркантилистской практики в Украине, возможно только для лиц российской национальности.
Неправильно понятые западными демократиями, основные направления российской семейной политики являются демонстрацией того, что в XXI веке возможны другие реалистичные и эффективные варианты.
«Разве мы хотим, чтобы у нас, здесь, в нашей стране, в России, вместо мамы и папы был “родитель номер один”, “номер два”, “номер три” (совсем спятили уже там)?! Разве мы хотим, чтобы в наших школах с начальных классов детям навязывали извращения, которые ведут к деградации и вымиранию? Чтобы им вдалбливали, что кроме женщин и мужчин якобы существуют ещё некие гендеры и предлагали сделать операцию по смене пола? Разве мы всего этого хотим для своей страны и своих детей? Для нас все это неприемлемо, у нас другое, свое будущее.
Повторю, диктатура западных элит направлена против всех обществ, в том числе и народов самих западных стран. Это вызов всем. Такое полное отрицание человека, ниспровержение веры и традиционных ценностей, подавление свободы приобретает черты “религии наоборот” – откровенного сатанизма.
В Нагорной проповеди Иисус Христос, обличая лжепророков, говорит: “По плодам их узнаете их”. И эти ядовитые плоды уже очевидны людям – не только в нашей стране, во всех странах, в том числе для многих людей и на самом Западе».
Путинская Россия стала врагом в гораздо большей степени, чем Советская Россия, потому что она воплощает ценности и принципы патриотизма, укорененности и традиций, почитаемые господствующей идеологией на Западе. Путина ненавидят, потому что он, кажется, вдохновлен царем Александром III, который опирался на Православную церковь и народность, то есть на дух народа, и осуществлял суверенную власть. Русофобия правящих каст и западных СМИ объясняется идеологическими причинами, а не реальными стратегическими причинами военной угрозы. Путин их беспокоит, потому что он защищает патриотическую идеологию, которую ненавидят западные элиты, поклоняющиеся космополитизму.
По мнению Шанталь Дельсоль, имперская воля России представляется нам пережитком агрессивной, героической и завоевательной эпохи; для нас это ушедший век. Наша ненависть к Путину проистекает не из того, что он хочет присвоить территории, которые принадлежат нашей зоне влияния, а скорее из того, что он все еще готов воевать за территории. Эта ненависть коренится в вопросе так называемого прогресса: Путин отвергает эволюцию времени, во всяком случае, как мы ее определяем. Это отрицание эмансипирующей современности.
Путин на разные лады повторяет, по словам писателя Мишеля Ельчаниноффа, то, что россияне должны услышать и что можно было бы резюмировать следующим образом: «Мы не имеем права говорить 150 миллионам человек, что семьдесят лет их жизни, жизни их родителей и жизни их семьи были потрачены впустую, что их бабушки и дедушки, все, во что они верили, за что боролись и чем жертвовали, сам воздух, которым они дышали, – все это было дерьмом».
В 2013 г. в школах было восстановлено военно-патриотическое воспитание. Были возобновлены такие обряды, как салют флагу; преподается гражданственность, основанная на братстве; особое внимание уделяется русскому языку и истории России; были даже созданы кадетские и частные казачьи школы.
Согласно опросу Гэллапа 2014 г., опубликованному на сайте «Les Crises» («Kризисы»), на вопрос «кто готов сражаться за свою страну?» рекордная доля сказавших «да» принадлежит Марокко (94 %) и Пакистану (89 %). Индия –75 %, а Китай – 71 %. Израиль – 66 %. У России – 59 % «да», а у «нет» – 20 %. В США – 44 % и 31 %. В европейских странах и Австралии больше «нет», чем «да». Франция – 29 % и 44 %. Англия немногим лучше. Худшими являются Италия (20 против 68), Германия (18 против 44). Даже Швейцария – 39 % против 47 %.
Тревожная и чарующая, Святая Русь была бы зеркалом наших слабостей. Жерар Депардье, недавно получивший российское гражданство, резко резюмировал в интервью журналу «Vanity Fair»: «Я готов умереть за Россию, потому что люди там сильны: я не хочу умирать как придурок во Франции сейчас».
По словам Эрика Земмура «Путин – представитель русских, зажатых в демографических тисках между множеством мусульман внутри страны, которые через двадцать лет займут 30 % территории страны, и неумолимым ростом мощи Китая за ее пределами… Он – человек двадцать первого века, который использует свои армии так, как это делали когда-то, в то время как европейцы – это люди двадцать первого века, которые почитают только экономику и закон». Примечательно, что Земмур, рассуждая, забывает о мусульманских странах к югу от России…
«Путин также понял, – продолжает Земмур, – что он находится в одной лодке с западными европейцами. Лодка, похожая на плот Медузы. Но в отличие от своих “партнеров” он решил взглянуть реальности в лицо. Падать, но с оружием в руках. Путин – это наше раскаяние и наша ностальгия; вот почему мы так сильно его виним»[233].
Демократия в России работает лучше, чем во Франции. По мнению французских СМИ и политкорректных элит, это может показаться шуткой, но такова печальная реальность. Демократия, согласно французской конституции, – это «правление народа, народом и для народа». Под народом подразумеваются выборы и референдум. С этой точки зрения у России и Франции практически нет формальных различий. С другой стороны, несомненно, что российские политики лучше представляют народ, в том числе его небогатые слои, чем французские политики, происходящие из многих буржуазных каст, из чиновников, часто привилегированных по рождению. Путин больше похож на среднестатистического россиянина, чем на банкира и технократа Макрона.
Если судить по показателям доверия, Путин, несмотря на проведенное и крайне непопулярное повышение в 2018 году пенсионного возраста с 55 до 63 лет для женщин и с 60 до 65 лет для мужчин, необходимого в огромной России, находящейся под угрозой исчезновения, то они составляют, в зависимости от года, от 60 до 70 % российского электората. У Макрона, во Франции – этот показатель на уровне около 20 %, что в три раза меньше. Легитимность президента Макрона, избранного при минимальном проценте явки избирателей, да еще и в результате медийно-политико-юридического переворота, очень низка.
Опросы, проведенные в июне 2020 г., показали, что 70 % французов больше не доверяют институту президента.
В интервью, данном Путиным газете «Файнэншиал таймс»[234], отношение России к иммиграции было очень четко определено: «От стабильности, внутриполитической стабильности зависит очень многое другое, зависит ее позиционирование в мире. И в конечном итоге зависит даже, может быть, и прежде всего благосостояние людей. (…)
И одна из наших задач здесь, в России, заключается в том, чтобы никогда не забывать, в чем смысл функционирования и существования любой власти – в том, чтобы людям создавать стабильную, нормальную, безопасную и прогнозируемую жизнь, только с прогнозом на улучшение.
Потом есть современная так называемая либеральная идея, она, по-моему, себя просто изжила окончательно. По некоторым ее элементам – наши западные партнеры признались, что некоторые ее элементы просто нереалистичны: мультикультурализм там и так далее. Вот когда началась проблема с миграцией, многие признали, что да, это, к сожалению, не работает, и надо бы вспомнить об интересах коренного населения (…). когда речь идет уже не о двух, трех, десяти человеках, а речь идет о тысячах, о сотнях тысяч людей, которые прибывают в страны Западной Европы?
[Л. Барбер: Ангела Меркель допустила ошибку?] Кардинальную ошибку. Вот сейчас можно того же Трампа критиковать сколько угодно за его желание построить стену между Мексикой и США. (…) Но ведь что-то он должен делать с этим потоком мигрантов, с потоком наркотиков он что-то делать должен? Никто же ничего не делает. (…) и он хотя бы что-то ищет (…) Носители [либеральной идеологии] ничего не делают. Говорят, что так надо, так хорошо. А что хорошего? Им хорошо, они сидят в удобных кабинетах, а тем, кто сталкивается с этим напрямую каждый день в Техасе или во Флориде, – им не очень, у них свои проблемы будут возникать. (…) Так же и в Европе.
Я со многими коллегами разговаривал на этот счет (…). Говорят, что нет, мы не можем более жесткую политику проводить потому-то и потому-то. (…) Закон такой. Ну поменяйте закон. (…)
У нас открытые границы с республиками бывшего Советского Союза, но они хотя бы все по-русски говорят, понимаете? И то мы сейчас предпринимаем определенные шаги, для того чтобы навести порядок в этой сфере, даже в России. Мы работаем в странах, откуда исходят эти мигранты, мы там русскому языку начинаем учить и здесь работаем с ними. Где-то ужесточаем законодательство: если приехал в страну, пожалуйста, уважай законы страны, ее обычаи, культуру и так далее. (…) Либеральная идея (…) себя изжила, и она вступила в противоречие с интересами подавляющего большинства населения».
В России де-факто приоритет отдается древней православной религии; другие верования приветствуются, но они должны адаптироваться к условиям принимающей страны.
23 сентября 2015 г. Владимир Путин присутствовал при открытии после реконструкции Московской соборной мечети, крупнейшей в Европе, рассчитанной на 10 тыс. человек, площадью 19 тыс. кв. м, расположенной в трех километрах от Красной площади. Строительство в значительной степени финансировалось миллиардером из Дагестана. Все, кого в России мусульманский мир считает священнослужителями, съехались в российскую столицу, чтобы полюбоваться архитектурой и послушать «нашего национального лидера Владимира Владимировича Путина».
«Россия всегда была многонациональной и многоконфессиональной страной, она так и создавалась», – подчеркнул глава Кремля, попутно отметив: «террористы из так называемого Исламского государства (Террористическая организация, запрещенная в России. Далее отмечена* – Примеч. ред.), компрометируя великую мировую религию, компрометируя ислам, сеют ненависть, убивают людей, в том числе и священнослужителей, варварски уничтожают памятники мировой культуры». Путин высоко оценил то, что «мусульманские лидеры России мужественно и бесстрашно, используя свой авторитет, противодействуют экстремистской пропаганде. Хочу выразить огромное уважение этим людям, они действительно ведут свою работу героически и несут потери».
В свою очередь, глава Совета муфтиев России Равиль Гайнутдин[235] выразил поддержку главе государства и отметил: «Более десяти лет назад наш национальный лидер Владимир Владимирович Путин первым из руководителей нашего государства за всю его историю назвал Россию – “и мусульманской страной”. Этого не делали ни цари, ни императоры, ни генеральные секретари ЦК КПСС. Он также подчеркнул, что “ислам всегда был одной из основ российской государственности”. В другом своем историческом выступлении наш Президент назвал Россию “самым верным, последовательным и надежным защитником интересов исламской религии”, а также “одной из основных опор исламского мира”».
Россия – наследник и продолжатель славных традиций всех культур и народов, государств и конфессий евразийского пространства. Страна, насчитывающая 20 миллионов верующих мусульман, в остальном оказывается уязвимой для радикального экстремизма, в том числе в Москве. В этой борьбе Кремль может рассчитывать на неизменную политическую поддержку официальной мусульманской общины, аналогичную той, которую оказывает Православная церковь.
Во время встречи с Путиным 4 июня 2019 г. председатель Совета муфтиев России Равиль Гайнутдин благодарил Путина за поддержку системы исламского образования, за политическую волю и благословение на строительство Соборной мечети в Москве.
На образовательном форуме «Новые горизонты» в мае 2022 г. мусульманин президент Чечни Рамзан Кадыров сказал:
«Мы сегодня все должны быть патриотами. Больше 40 государств против нашей страны. Они ввели санкции не просто против кого-то, а против всего российского народа. Они хотят уничтожить и разрушить нашу экономику, суверенное государство. Поэтому сегодня каждый гражданин России должен быть патриотом» [см.: https://www.grozny-inform.ru/news/ society/138777/. – Примеч. ред.]
В июне 2015 г. Совет муфтиев России опубликовал «социальную доктрину» российских мусульман. По словам одного из ее авторов Рушана Аббясова, социальная доктрина является «дорожной картой» во взаимоотношениях верующих и государства. Она должна будет влиять и на снижение количества молодых радикалов, которые все чаще оказываются «в лесу» или уезжают на Ближний Восток воевать на стороне «Исламского государства»*.
На пресс-конференции в декабре 2020 года Владимир Путин подчеркнул различия между мультикультурализмом в Европе и мультикультурализмом в России: «В некоторых европейских странах представители, скажем, ислама составляют где-то около 10 процентов от местного населения. Но они, как правило, эмигранты или эмигранты во втором, в третьем поколении. А у нас-то представители разных конфессий живут в своей собственной стране, у них нет другой родины. Это очень важная отличительная черта того, как складывались и складываются до сих пор взаимоотношения между представителями конфессий в нашей стране и, скажем, в европейских странах. Поэтому там этот проект мультикультурализма потерпел фиаско, крах, в чем многие призывавшие к этому проекту и к его реализации вынуждены были признаться – признаться в том, что он развалился. А у нас он сложился сам по себе на протяжении веков, и мы этим очень дорожим». [http://www.kremlin.ru/ events/president/transcripts/64671. – Примеч. ред.]