Эсхард не очнулся ни через час, ни к середине ночи. Срочно вызванный на Сарват дворцовый лекарь уверил, что владыка выйдет из летаргического сна, но человеческое тело не способно к скорому исцелению. Надо ждать.

– Почему он не обратился? – озабоченно вопросил он, оглядев скорбное собрание. – Для кейрима Эсхарда секундное дело принять вторую ипостась.

Никто не ответил. Всем собравшимся в просторной комнате гостевого дома с дощатыми полами и курительницей в углу была очевидна причина. Владыка не обратился драконом, потому что в этот момент я находилась слишком близко. Он побоялся задеть меня, а теперь неподвижно лежал в летаргическом сне на широкой кровати. И каждая его царапина, порез и рана от острых мраморных осколков покрылась мелкими медными чешуйками. Эсхард исцелялся.

Я испытывала чудовищную беспомощность. Ведь казалось, что этот сильный мужчина, излучающий мощную энергетику, способный голыми руками отбросить двуликого кейроба, совершенно неуязвим.

Илайс, серьезный и напряженный, бесшумно приблизился ко мне и шепнул на ухо:

– Художника отыскали в соседней деревне. Он в порядке, скоро привезут.

Невольно я перевела дыхание. Ярран находился в шоке от случившегося хаоса. Возможно, он изображал помутнение рассудка, но вспомнить, где сбросил похищенного Яна, не сумел. Пришлось отправить на поиски студентов. В небо одновременно поднялся десяток разномастных драконов, и в другое время я поразилась бы этому зрелищу.

Вернули художника только на рассвете. Оцепенелую академию окутала грусть. Утро было погружено в горестную тишину: приспустили стяги, погасили ритуальные огни, в воздухе печально застыли красные фонарики. Ветер разносил по дорожкам поблескивающий пепел от магического огня и шевелил ленточки, оставшиеся от хлопушек. Впервые с момента моего приезда, никто не занимался ежедневной уборкой.

Кутаясь в старое, застиранное до проплешин одеяло, Ян шустро выскочил из телеги. Во что он был одет, оставалось непонятным, но из-под одеяла торчали чужие цветастые штаны. Половина лица оказалась расцарапана, а губа заметно опухла.

Одарив меня свирепым взглядом, он прошел мимо и на ходу буркнул:

– Я не готов ничего обсуждать!

Поблагодарив возницу и парней из сопровождения, я направилась следом за возвращенной жертвой драконьей дальнозоркости. Некоторое время мы шли в молчании.

– Если ты кому-нибудь расскажешь, что меня похитил дракон, я нарисую тебя обнаженной, укажу твое имя и вывешу портрет в королевской галерее! – вдруг принялся грозить Ян, шлепая босыми ногами по мощеной дорожке.

Внезапно ему под пятку что-то попало. Взвыв, он начал прыгать на одной ноге. Одеяло упало и раскрыло короткую женскую фуфайку.

– Не могла сапоги прихватить? – высказался в сердцах он.

Про сапоги я напрочь забыла. Наверное, они по-прежнему валялись на площади. После того как Эсхарда засыпало, было не до мелочей.

– Почему ты одет, как тетушка из драконьей деревни? – спросила я.

– Ты даже не представляешь, что я пережил! – воскликнул Ян, погрозив кулаком с характерно сбитыми костяшками.

Оказалось, что Ярран выронил его, когда пролетал над соседней с академией деревней. Художник упал на коровник и проломил крышу. Потом случилась свора со сторожевым псом. Хозяин тоже не пришел в восторг, обнаружив во дворе патлатого иноземца в изодранной одежде. На пальцах Ян объяснил, что вовсе не вор, а жертва похищения. Договориться удалось, когда над деревней закружился отправленный на поиски отряд.

– А губа почему разбита? – уточнила я.

– Они не понимают языка жестов, – буркнул он. – Что мне теперь делать?

– Переодеться и лечь спать, – от души посоветовала я.

– Что мне делать с драконом? Они же женятся, если кого-то крадут! – воскликнул он.

– Как ты себе это представляешь? – удивилась я и промолчала, что дракон нас перепутал. Ни к чему такой удар по самолюбию, Яна и так сегодня потрепали. В прямом смысле этих слов.

– В том-то и дело, что это невозможно представить! Я же мужчина! – свирепо напомнил Ян и встряхнул патлатой головой. – Как ты считаешь, мне сейчас откроют портал в Родолесс?

– Ян, тебе предложат компенсацию, – предположила я.

– Компенсацию? – искренне заинтересовался тот. – Большую?

– Выясним, когда Эсхард придет в себя.

Художник поменялся в лице и, оглядевшись по сторонам, пробормотал:

– Хочешь сказать, что он вернулся и попытался украсть владыку?!

– Ярран обрушил балкон. – Я вдруг почувствовала себя смертельно усталой. – На Эсхарда…

Через сутки владыка не пробудился. Из расставленных возле каждой двери плошек с углями теперь клубился серый дым – символ скорби. Остров Сарват погрузился в молчание.

Лекарь осматривал Эсхарда с возрастающей тревогой. Слепой бы не заметил, что драконьи чешуйки разрастались. Тыльные стороны ладоней уже покрылись ровным слоем драконьей «кожи» – гладкой, теплой и твердой. И в памяти невольно всплывал разговор, когда владыка признался, что ему предрекли уйти в камень.

Я никогда не верила в предсказания, пророчества и шаманство. В моей картине мира существовала лишь официальная магическая наука: заклятия, формулы, двуликие бестии, тонко настроенные на мага артефакты… А Эсхард словно и впрямь обращался камнем.

– Кейрима следует вернуть во дворец, – заключил лекарь. – В месте силы рода Нордвей он исцелится быстрее.

В Хайдес мы вернулись в глубоких сумерках. Никто не пытался возражать, когда я осталась в полукруглой просторной башне владыки с утопленной в нишу кроватью королевских размеров. Похоже, во дворце уже знали, чей именно платок бросил кейрим в ритуальную чашу за минуту до трагедии. Слуги кланялись мне с таким почтением, что становилось неловко.

С наступлением темноты безмолвный слуга принес ужин, что характерно, на двоих. Я сидела в изножье кровати и коротала время за чтением фолианта о драконьих традициях. Хотелось знать, что ожидало Яррана, сидящего в дворцовых казематах, за нападение на кейрима, пусть и ненамеренное. По обычаю, высокородным драконам выносил приговор сам владыка. Или же преступника, согласно закону темных времен огненных войн, сжигали в драконьем пламени.

– Тебе лучше поскорее пробудиться, – строго посоветовала я, посмотрев на Эсхарда, – иначе его сожгут. Честное слово, я не против. Ты не в курсе, но он хотел меня опоить снотворным и оболгать.

Владыка оставался глух: лежал на спине и, казалось, не дышал. Покрытые медными чешуйками руки, обычно сильные и твердые, были вытянуты вдоль тела.

– Если ты не пробудишься, то я вернусь в корпус ловцов за нечистью и снова начну гоняться за бестиями, – проговорила я в тишине. – Возможно, мне повезет не вернуться с охоты, потому что уехать в Родолесс и жить, как прежде… не выйдет. Теперь – нет.

Внезапно глаза закололо. Я никогда не позволяла себе плакать, на похоронах отца не пролила ни слезинки – он ушел достойно истинного бестиолога, но сейчас, сидя возле любимого мужчины, вдруг совершенно расклеилась.

До середины ночи я читала книгу о традициях и вслух удивлялась, как можно жить по столь варварским законам, но на одном подробно описанном обряде, принятом в Хайдесе, возмущаться передумала.

Если верить фолианту, раньше жены проводили ритуал возвращения воина, уходящего после битвы в камень. Женщина брала любую вещь из сокровищницы дракона, приносила в качестве подношения в сад каменных драконов, танцевала, терла каменные лапы ушедших владык и просила не забирать главу семьи.

– Какое варварство! – пробормотала я, захлопнув книгу, и решительно отправилась к стражам, чтобы те вызвали Илайса.

В кое-как застегнутой одежде, помятый и суровый, он ворвался в гостиную владыки. Увидев меня, стоящую со сложенными на груди руками, замер на пороге и резюмировал:

– Кейрим не проснулся.

– На рассвете мы спустимся в сад каменных драконов, – объявила я. – Хочу потолковать с будущим свекром.

– Ты же помнишь, что он статуя? – уточнил Илайс.

За последние пару суток я спала всего несколько часов и, судя по его сочувствующему взгляду, выглядела слегка не в себе.

– Я не страдаю провалами в памяти, – сухо заметила я. – Ты что-нибудь знаешь о ритуале возвращения воина?

– Впервые слышу, – отозвался Илайс и широко зевнул, забыв прикрыть рот.

– В любом случае такой существует, – отмахнулась я, догадываясь, что, возможно, единственная во дворце действительно прочитала энциклопедию о драконьих традициях. – Я принесу предыдущему кейриму Нордвею дар и попрошу оставить сына в покое. Если он, конечно, не хочет, чтобы его род прервался.

– Ты ведь не надумала принести в дар себя? – опешил Илайс и, помолчав, заметил: – Мне не нравится твой взгляд, вайрити бестиолог. Возникает ложное впечатление, что в качестве дара ты предложишь меня.

– Как и велела книга, отнесу что-нибудь из сокровищницы Эсхарда, – пояснила я. – Уверена, ты знаешь, где она находится.

– Нет. – Он покачал головой.

– Ты не знаешь, – заключила я.

– Никто в здравом уме не позволит себе разворовать сокровищницу кейрима, – пояснил Илайс. – За это можно в два счета сгореть в драконовом пламени…

– Не думала, что придется так далеко заходить. – Я глубоко вздохнула. – Ты ведь помнишь, что проиграл мне спор и должен услугу? Самое время вернуть долг.

– Похоже, ты в курсе, как серьезно северные драконы относятся к предъявленным долгам.

– Могу только догадываться.

Возникла странная пауза.

– С другой стороны… – Илайс почесал небритый подбородок. – Вряд ли он спалит невесту, если она закроет собой драгоценного друга, которому кейрим доверил тайну сокровищницы.

– Верно рассуждаешь, драгоценный друг, – согласилась я.

Он вел меня знакомыми коридорами с тускло светящимися стенами прямиком в библиотеку. Стоило открыть дверь, как в лампах на потолке вспыхнули огни. В нишах колонн привычно засветились огни. На секунду в голову пришла странная мысль, что все это время я работала в сокровищнице дракона и вообще-то эта сокровищница похожа на проходной двор. Однако Илайс провел меня дальше за книжные шкафы к глухой стене.

– Здесь, – указал он и утопил в толщу кладки один из камней.

Бесшумно открылся черный зев прохода, из него тянуло холодом. Дракон снял с крючка подвесную лампу, встряхнул ее, заставляя разгореться магический камень. Слабый свет озарил узкий проход.

– Добро пожаловать, расхитительница сокровищ, – приглашающим жестом взмахнул свободной рукой подельник.

– Не драматизируй, – проворчала я, перешагивая через высокий порог. – Мы не просто грабим, а спасаем Эсхарду жизнь.

– Мне не понравилось, как ты сказала «мы», – заметил Илайс, отказываясь делить на двоих будущий… подвиг.

При мысли о сокровищнице дракона в голову приходили глупые картинки из книг с пещерой, в центре которой лежала гора золотых монет, драгоценностей и сундуков со всевозможным добром. Наверху непременно дремал хозяин богатств в обличье крылатого зверя, свернувшегося уютным клубком, как кот. Я ошибалась.

Закрученные винтом каменные ступени в конце прохода вели не вниз, в толщу горы, а наверх. Сокровищница действительно располагалась в рукотворной пещере, но больше всего та напоминала зал коллекционера.

В идеально гладких стенах были выдолблены ниши, как в библиотечных колоннах. В углублениях стояли вещицы, по какой-то причине дорогие сердцу кейрима: статуэтки, шкатулки с поднятыми крышками… банка соленых патиссонов. Она занимала место между миниатюрным замком из золота и цветком из драгоценных камней, спрятанным под стеклянным колпаком. Знать бы, в какую компанию попадут позапрошлогодние соления, повязала бы на банку красную ленточку.

Испытывая двойственные чувства, словно без спроса читала личный дневник Эсхарда, я медленно прошла по кругу. Взгляд упал на открытую шкатулку с трепетно пристроенной на красную подушечку знакомой деревянной шпилькой. Неказистая безделица стоила дешевле куска бархатной ткани, на которой возлежала. В соседней нише в похожем ларце хранилась дверная ручка, отломанная в королевском дворце.

Похоже, нелепые напоминания о наших первых встречах владыка хранил как драгоценные сокровища. И даже банку с патиссонами! Через двадцать лет, наверное, в мумифицированные превратятся.

– Говорят, Сайрос Нордвей любил золотишко, – заметил Илайс, наблюдая за тем, как с задумчивым видом я изучаю драконьи богатства.

Окажись посреди зала гора золота, вытащила бы корону поуродливее, но как выбрать из личных и, очевидно, дорогих сердцу вещей ненужную – не имела представления. Вытащила из ниши у самого пола золотой слиток, крякнула от тяжести и решила, что утопить в ледяной воде возле изваяния будущего свекра такую кучу денег просто рука не поднимется. В итоге выбрала небольшую статуэтку стройной женщины в традиционных одеждах. Маленькую, но увесистую.

– Надеюсь, он за нее не отдал какой-нибудь остров, – прокомментировала я.

– Нет, но миниатюру делали по образу его матери, – заметил Илайс.

– Значит, воссоединим свекра со свекровью, – решила я, придирчиво приглядевшись к статуэтке, но у той было сглажено лицо. Попыталась ее вручить драгоценному другу, однако тот поступил как паршивец и заявил, что своими руками из сокровищницы владыки ничего не вынесет. Пришлось тащить самой.

По дороге к саду каменных драконов Илайс предупредил, что каждое утро на восходе солнца обрядница проводит ритуал на счастливый день, а сегодня наверняка будет молиться за здоровье кейрима. Решив душевно поговорить с каменным свекром, о многолюдности я не задумывалась.

К пещере мы добрались в прозрачных сумерках, знаменующих скорый восход солнца. В центре площади стояла широкая ритуальная чаша, от нее лентой вился серый дым. Перед входом в пещеру толпился народ. Велись тихие разговоры, а из огромного пещерного зева звучали басовитые, равномерные удары в гонг.

При появлении женщины, окруженной дворцовой стражей, толпа расступилась. Мы прошли по живому коридору под клубящиеся со всех сторон шепотки к местным служителям. Объяснялся с ними Илайс. До меня лишь доносились отдельные слова, но готова поспорить, он говорил, что приехала невеста кейрима провести ритуал и попросить милости у предков Нордвеев.

– Сначала нужно к обряднице, – прошептал он, приблизившись ко мне. – Поможет подготовиться к ритуалу и благословит.

Высокая старуха в сером одеянии водрузила мне на голову кожаный ободок с ветвистыми рогами из тонких веточек, торчащих в разные стороны. Оказалось, что рогатый венец отправлял молитвы прямиком к душам драконов, плывущим на волнах теплого ветра. Надевали артефакт на восходе солнца, а снимали на закате.

Что-то бормоча под нос и постукивая колотушкой в маленький барабан, она два раза обошла меня по кругу и указала на выход из полутемной каменной кельи. Первым делом я вмазалась рогами в низкий арочный свод и бочком выбралась в зал. Обрядница направилась следом.

Илайс оглядел конструкцию у меня на башке задумчивым взглядом.

– Артефакт, связующий с потусторонним миром, – пояснила я, придерживая венец рукой. Ветвистые рога стремились соскользнуть то на затылок, то на лоб.

Под равномерные удары барабана мы начали обходить каменные изваяния. Возле каждого дракона курились лампадки с серым дымом. Чувствуя себя как в чужих великоватых туфлях: неловко и странно, – я потерла лапу первого дракона. Понятия не имею, за что он отвечал, но лишним не будет.

К пятой статуе стесняться перестала и вошла в азарт.

– Не стой со скучающим видом, – обругала Илайса, торжественно таскающего за мной шкатулку со статуэткой. – Хорошенько потри!

– Этот Нордвей отвечает за мужское здоровье, – пояснил дракон.

– Замечательно! – воскликнула я. – Мы как раз о здоровье и просим. Натирай! Предки оценят.

Со вздохом он склонился и потер лапу.

Рога, признаться, знатно мешались. Я задевала ими колонны, стены и изредка самого Илайса. Один раз подпалила веточки, неудачно встав рядом с зажженным факелом. Вовремя заметили и погасили. Теперь от связующего с потусторонним миром артефакта вверх уходил дымок, как от скорбной лампадки.

– Еще этот! – указала я на очередного дракона, вылезающего из каменной тверди, и удары в барабан зазвучали громче, словно обрядница поддерживала выбор.

– Он отвечает за потомство, – воспротивился ритуальному натиранию Илайс.

– Ты не желаешь кейриму наследников? – с подозрением уточнила я.

– Да как бы я посмел, – пробормотал верноподданный и без должного энтузиазма похлопал ладонью по боку каменной статуи.

К тому времени, как мы добрались до темного прохода, ведущего в затопленную усыпальницу моего будущего свекра, я уже не испытывала ни капли смущения, была готова не только к любым душевным разговорам с потусторонним миром, но даже сплясать шаманский танец. Илайс остался в зале, я входила в студеный коридор в одиночестве, держа в руках шкатулку с откупом.

Зал встретил меня гулкой тишиной. Звук падающих капель казался звонким и громким. Каменного дракона, забравшегося на обломок скалы, со всех сторон обступала черная вода. Сверху на фигуру лился солнечный свет. Пока я умасливала остальных предков Нордвеев, пропустила восход солнца. Поежившись от ледяного холода, я прошлась по мосткам, остановилась возле перил.

– Господин Нордвей, – чувствуя, что окончательно свихнулась, обратилась я, и звук моего голоса разлетелся по пещере, – у меня к вам серьезный разговор. Ваш род давно управляет этой землей, согласитесь? Вы хотите, чтобы власть сменилась? Сам ушел, а дальше трава не расти…

Стало ясно, что вообще-то предъявлять претензии во время ритуала, когда, согласно книге, следует бухнуться на колени и молить, рискованно.

– Давайте мы с вами договоримся: я вам в компанию принесла супругу. Вы ее примете, а мне вернете своего сына. Как вам сделка?

Понятно, что каменный дракон оставался глух и неподвижен, но у меня возникло идиотское подозрение, будто подпаленный артефакт перестал отправлять и принимать сообщения из космоса. Хотелось попросить свекра подать какой-нибудь знак.

– Ладно, молчание – знак согласия, – пробормотала я и, вытянув руки, бросила шкатулку с золотой статуэткой в воду. Подношение упало с громким плеском, подняв брызги, и немедленно пошло ко дну. – Мы ведь договорились, господин Нордвей? Статуэтка золотая, вылита по образу вашей жены. В общем, все, что вы любите. Наслаждайтесь. До встречи.

Я развернулась, придержав злосчастные рога, но посчитала, что обещание встретиться прозвучало слишком многообещающе.

– В смысле, до встречи, но не на том свете, – въедливо уточнила будущему свекру. – Мы с Эсхардом скоро вас навестим. Обещаю.

Внезапно со статуи осыпались мелкие камушки, словно изваяние шевельнулось. Видимо, что-то упало сверху, через отверстие в пещерном своде, но на затылке от суеверного страха зашевелились волосы. Странно, что рога, торчащие на башке, не затрепыхались.

Встретивший меня Илайс не задал ни одного вопроса. Из пещеры мы выходили в молчании. Площадь оказалась заполнена народом. Стоило выбраться на солнечный свет, как внезапно толпа смолкла, словно в один момент сотни людей и драконов лишились голоса. Секундой позже абсолютно все, как по команде, согнулись в поклоне… По спине побежали мурашки, от шока я не смела пошевелиться.

– Объясни, – едва слышно потребовала у Илайса.

– Приветствуют тебя, будущая супруга владыки, – пояснил он на родолесском языке.

В вагончике воздушной дороги я поднималась в одиночестве. Проявив удивительную деликатность, Илайс остался со стражами в повозке. Видимо, понимал, что мне остро необходимо переварить ошеломительную встречу с подданными кейрима. Когда мы проходили через расступившуюся толпу, кое-кто пытался протянуть руки, чтобы ко мне прикоснуться. Хорошо, что я была окружена стражами, могла инстинктивно кого-нибудь огреть магией. Вышло бы скверно.

Кабинка покачивалась, приближались дворцовые башни, словно вырастающие из горы. Движение остановилось, слуга открыл дверь, чтобы помочь мне выйти. В центре площадки, заложив руки за спину, стоял Эсхард.

Не веря собственным глазам, я шагнула из вагончика и немедленно шарахнулась ветвистыми рогами. Пара веточек отломилась, венец съехал на затылок, а казалось, что сидел, как приколоченный гвоздиками, и давил на голову. Выругалась, зачем-то вернула его на макушку, хотя в этом уже не было никакого смысла. И тыкала этим ветвистым варварским украшением Эсхарду в лицо, когда он крепко меня обнимал.

– Почему ты с рогами? – через паузу спросил он.

– Они связывают меня с твоими предками, – ответила я. – Думала, что ты не проснешься, и пошла с ними договариваться.

– И много сказали предки? – со смехом спросил владыка.

– Ни слова, – со смешком призналась я, стаскивая венец.

Мы встретились глазами.

– Спасибо, – вымолвил Эсхард, мягко пригладив ладонью мои взлохмаченные волосы.

* * *

Новость, что сокровищница оскудела на один экспонат, владыка воспринял спокойно. Относительно. Лишь слегка поменялся в лице. Однако Илайс из чувства самосохранения сбежал на Вариби. Случилось это на следующий день после возвращения Эсхарда в мир живых.

Приятель решительно вошел в библиотеку, бросил на стол вскрытое письмо от ректора Эфрима и тоном, не терпящим возражений, заявил:

– Я прослежу за отправкой твоего демона в Родолесс.

– Упреждающий маневр? – с ехидцей поинтересовалась я.

– Помощь драгоценному другу, – с ухмылкой парировал он. – У тебя есть книги с родолесскими стихами?

– Нет, но могу дать целую пачку стихов Январина Лунецкого, – предложила я. – Он недавно заделался в поэты.

– Придется ограбить библиотеку кейрима, – цыкнул Илайс, придирчиво оглядывая полки.

– Да ты, похоже, всерьез решил жениться на Ольге Роговой, драгоценный друг?

– Виталия. – Он одарил меня снисходительным взглядом. – Такие драконы, как я, не ищут пару и не женятся. Мы просто любим женщин. Во всех смыслах.

– Безусловно, – с ехидной интонацией, нараспев ответила я, уверенная, что на прямой дороге к брачному алтарю Илайс стоял не одной, а уже двумя ногами.

На Вариби он отправился со стопкой перевязанных бечевкой книжек с поэзией южных драконовых земель, стащенных из личной библиотеки владыки, и вернулся перед судом над Ярраном.

Приговор Эсхард оглашал с балкона внутреннего двора, нарочито подчеркнув, что двери дворца для рода Элори закрыты. Водный дракон, облаченный в серые одежды, стоял вместе с сестрой.

В лохматой, грязной шевелюре бывшего посла путались алые тонкие нити. Коротковатые рукава рубашки с чужого плеча открывали магические браслеты, полностью подавляющие драконий лик. Данри не смела поднять голову и нервно теребила скромное платье из плотной ткани. Я следила за ними с балкона и невольно вспоминала, какими холеными, высокомерными и уверенными в себе они предстали в первый день знакомства. Теперь блеск померк.

– Ярран из рода Элори, – вымолвил Эсхард, – я позволяю тебе говорить.

– Благодарю, мой кейрим, – ответил тот скрипучим голосом и раскашлялся в кулак.

– На празднике огня ты похитил мужчину, – напомнил владыка.

– Что они говорят? – едва слышно уточнил Ян и огляделся вокруг.

Дюжина советников, присутствующих на суде, никак не отреагировала на новость о позорном для любого мужчины инциденте. Стояли с каменными лицами и бровью не вели. Зато Илайс с издевательской ухмылкой подмигнул приятелю. Тот моментально догадался, что речь пошла об унизительном похищении, и сконфуженно почесал бровь.

Эсхард между тем перешел на родолесский язык.

– Ярран, по древнему закону ты обязан предложить в жены свою сестру, – заключил он, отчего художник поменялся в лице, а Данри резко вскинула голову и уставилась на балкон. – Если Ян Лунецкий откажется от твоей сестры, то заплати ему компенсацию золотыми слитками. По слитку за каждую минуту, что он провел в твоих лапах.

У Яна вытянулось от изумления лицо. Он явно не ожидал, что, пережив позорный полет над Сарватом, внезапно сделается или категорично женатым на возлюбленной музе мужчиной, или неприлично богатым художником-холостяком.

– Это сколько денег? – вцепившись в мой локоть, едва слышно уточнил он.

– Очень много, – пробормотала я, стряхивая его руку.

– Да будет так, мой кейрим, – в звенящей тишине с трудом проскрипел Ярран на рамейне.

– Ваше слово, господин Лунецкий, – обратился к художнику Эсхард.

Возникла странная пауза. На худой шее у Яна дернулся кадык, губы сжались до тонкой линии.

– Я хочу, чтобы Данри стала моей женой! – решительно заявил он.

– Ты что творишь? – сдавленным шепотом возмутилась я. – Бери золото! Оно не сделает тебя несчастным!

– Виталия, не вмешивайся, – сухо велел Эсхард и обратился к будущей госпоже Лунецкой: – Данри из рода Элори, на исходе осени ты выйдешь замуж за мужчину, которого похитил твой старший брат. Станешь этому мужчине хорошей женой и доброй матерью вашим детям.

– Да будет так, мой кейрим, – ответила та на драконьем языке, буравя будущего благоверного свирепым взглядом.

– Все? – тихо уточнил Ян. – Мы женимся?

– Да, – буркнула я.

– Хорошо, что я не сжег добрачный портрет, – заключил художник.

Эсхард кашлянул, недвусмысленно предложив нам обоим заткнуться, и советники посмотрели с большим укором.

– Ярран из рода Элори, ты покусился на жизнь своего кейрима, – вновь перейдя на рамейн, продолжил владыка. – По древнему закону ты обязан сгореть в драконьем пламени, но в честь своей женитьбы я дарую тебе жизнь.

Однако хорошая жизнь амбициозному дракону не светила. Яррана превращали в узника родного острова Элори, приковывали к земле связующей магической татуировкой и до конца его дней лишали возможности увидеть большой мир. В качестве компенсации за причиненный вред он был обязан в течение пяти лет отдавать в казну все добытые в рудниках магические кристаллы.

– Главой рода станет твоя сестра, а после брачного ритуала – ее законный муж, – закончил Эсхард.

– Я не могу передать родовой кулон сестре, – вымолвил Ярран. – Он потерян.

– Ничего, я его нашла и сохранила, – вырвалось у меня.

Возникла странная пауза. Эсхард задумчиво покосился в мою сторону и вновь заговорил этим своим торжественным голосом:

– И еще один год компенсации магическими кристаллами за то, что ты пытался опоить невесту кейрима.

Теперь и я почувствовала, как начинаю меняться в лице. Эсхард даже бровью не вел, словно не ощущая устремленный в него вопросительный взгляд. Узнать, что Ярран пытался меня опоить, он просто не мог. Разве что слышал, когда лежал в летаргическом сне, как я ругалась, жаловалась и грозилась вернуться в корпус ловцов за бестиями, чтобы сгинуть в топких болотах Родолесса, если мой владыка никогда не проснется.

День выдался сложный. Яррана переправили на остров. Художник пережил первый скандал с будущей супругой, прогремевший на весь дворец, и обзавелся большой шишкой промеж бровей.

Вечером, когда страсти поутихли, я прямо спросила Эсхарда:

– Ты слышал меня в ту ночь?

– Все до последнего слова. Ты умеешь грозить, Виталия, – подтвердил он подозрения, что проснулся, узнав о моем намерении вернуться в корпус ловцов за бестиями.

– Хочешь сказать, что я напрасно таскала рога и утопила золотую статуэтку? – возмутилась я, вдруг почувствовав себя обманутой.

– Отчего же напрасно? – искренне развеселился он. – Обратиться к предкам никогда не бывает лишним. Зато вы теперь знакомы.

Через месяц, когда работа над атласом с двуликими бестиями южных земель подошла к концу, а свадебные приготовления были полностью завершены, Эсхарду предстояло официальное знакомство с семейством Егорьевых. В Хайдес прибыли матушка с Лизой. Андрона, судя по письмам, подавшего в отставку, они тоже с собой прихватили.

Добирались они под присмотром Илайса, отправленного в Родолесс. Багаж доставили накануне прибытия, комнаты давно приготовили, и вечером, когда оранжевое солнце клонилось к горизонту, стражи открыли перед нами с Эсхардом высокие двери в портальный зал.

Прибывшие гости стояли посреди портального зала. Зажмурившись, мама крепко обнимала ридикюль. С пресным видом, сунув одну руку в строгие брюки, Илайс держал над ее головой раскрытый зонт.

– Почему она под зонтом? – едва слышно спросил Эсхард на рамейне. Видимо, не хотел смущать гостей.

– Возможно, шел дождь? – с озадаченно-вопросительной интонацией предположила я.

– В портале?

– Ты прав, теория провальная.

Ошеломленная переходом Лиза прижимала одной рукой кашпо с напрочь завядшим от портальной магии цветком, а другой цеплялась за локоть незнакомого молодого мужчины, видимо, Андрона. Он оказался кудрявым светловолосым красавцем с прозрачно-льдистыми глазами. Обычно с такими парнями романтичные юные девицы и попадают в большие неприятности.

– Твоя сестра ждет ребенка, – заключил Эсхард.

– Ты думал, на бал дебютанток я приехала, потому что она ногу подвернула? – хмыкнула я.

– Мне уже не нравится наш зять.

– Перевоспитай, – предложила я, и внутренний голос подсказал, что именно так владыка и поступит. Вразумлять Эсхард умел мастерски, его подданные не дадут соврать.

– Вита, как я рада тебя видеть! – просияла Лиза.

Она попыталась сделать шаг по направлению к нам, но матушка вдруг пришла в себя, раскрыла глаза и с грозным видом расставила руки, перекрывая дорогу:

– Стой!

– Они хотят вернуться домой? – едва слышно уточнил Эсхард.

– Понятия не имею, – по-идиотски улыбаясь, пробормотала я и устремила вопросительный взгляд на Илайса.

Драгоценный друг с ухмылкой закрыл зонт, оперся на него, как на трость, и только кивнул, словно предлагая наслаждаться встречей с любимыми родственниками.

И маменька не подвела! Честное слово, я точно вернулась домой и снова проводила лето в семейном поместье. Поправив шляпку, с сурово-серьезным видом, как глава семьи, она вышла вперед.

– Семья Егорьевых приветствует владыку южных земель… – торжественно произнесла она и оглянулась через плечо к Илайсу: – Чем еще владеет мой будущий зять?

– Тихим морем и шестью островами, – негромко подсказал он.

– Владыку земель, морей, островов и всего, чем вы управляете, господин Нордвей, – заключила маменька.

– Госпожа Егорьева, отбросим формальности, – дружелюбно предложил Эсхард. – Мы одна семья.

– А теперь-то нам можно поздороваться по-человечески? – громко прошептала Лиза. – Вита, я привезла вам с владыкой свадебный цветок. На счастливую жизнь!

Приветствия, объятия и знакомство с зятем заняли некоторое время. Илайс успел снять пальто, Лиза три раза уронить шляпку, а растение в горшке, почуяв настроение хозяйки, – вернуть цветущий вид. Пока я не предложила отправиться из портальной башни во дворец, никто с места не сдвинулся.

Мы неспешно шли по галерее, перекинутой над пропастью. Владыка, как гостеприимный хозяин, рассказывал об удивительном городе, лежащем внизу, под горой.

– Это дракон летит? – настороженно спросил Андрон, меняясь в лице.

– Вы в землях драконов, господин Демидов, – с иронией прокомментировал Эсхард.

– Я вняла твоему совету, – заговорщицки понизив голос, проговорила мама. – Одного Андрона далеко не отпускаем. Уверена, что к рождению ребенка превращу его в приличного мужа, но твоя сестра уже довольна. Нам повезло, что дары от владыки пришли в то время, когда он приболел и лежал в нашем поместье.

– Удар вазой вы называете болезнью? – хмыкнула я.

Стоило оказаться в покоях, как матушка решительно продемонстрировала методы воспитания хороших мужей и послушных дочерей. Она присела на диван, приложила руку ко лбу и объявила:

– Зонтик не помог!

– Попробуй снять пальто, сразу посвежеет, – посоветовала я.

– Меня прикончил портальный переход! – воскликнула она.

Как выяснилось, мамина кузина, наша с Лизой тетушка, утверждала, будто раскрытый зонтик помогает легче перенести портальное перемещение. Я предложила вызвать дворцового лекаря, и маменьке резко полегчало. Она величественно поднялась с дивана и объявила, что до ужина просто отдохнет. Даже нюхательные соли, заботливо приготовленные младшей сестрой, не пригодились.

Лиза восхищалась всем: красивым дворцом, роскошными покоями, мелким упитанным пересмешником. Особенно ей понравилось, что бестия потешно повторяет за Андроном слова. А Вейри понравилось не только передразнивать ее мужа, отчего тот мрачнел лицом, как будто знал, что его присмотрели на корм, но и жрать подаренный цветочек. Землицу в горшке выкапывать тоже оказалось захватывающим занятием.

К вечеру мелкий куда-то ускакал, а нашелся в покоях у мамы. С умилительной улыбкой та скармливала прожорливому разноглазому обжоре кусочки хурмы.

– Что за смешная обезьянка, – просюсюкала она.

– Это местная нечисть, – хмыкнула я.

Мама поменялась в лице, еще раз посмотрела на Вейри. Тот ответил доверчивым взглядом и поморгал.

– Конечно, ты завела нечисть, – прокомментировала она и кивнула на соседний стул. – Присядь, Виталия.

Не споря, я присела рядом с ней и шустро прикрыла стеклянным колпаком тарелку с фруктами, спасая прожорливого пересмешника от переедания.

– О чем вы хотели поговорить? – спросила у мамы.

– Прежде чем мы пойдем к твоему жениху, я должна задать тебе важный вопрос, – значительно проговорила она. – Ответь на него честно… Ты действительно хочешь выйти замуж за этого мужчину?

– В каком смысле? – удивилась я.

Она протянула руку и мягко сжала мои пальцы.

– Виталия, ты похожа на своего отца. Всегда верна себе и выбираешь только то, что считаешь для себя лучшим. Пусть мне не нравилось, что ты гонялась за нечистью, но я всегда гордилась, сколького ты смогла добиться в мужском деле. И ты раз за разом повторяла, что не хочешь замужества.

Возникла странная пауза. Я смотрела в серьезное мамино лицо и не верила своим ушам.

– Если таким образом ты пытаешься помочь своей семье… – начала она.

– Мама, я хочу выйти замуж за Эсхарда, – перебила я. – Пусть мне было и сложно решиться, но мы любим друг друга.

– Но он дракон! – понизив голос, напомнила матушка, словно кого-то в этой комнате действительно смущала природа моего будущего мужа.

– Да, а я бестиолог и изучаю двуликих бестий. – Мне вдруг стало смешно от ироничности нашего союза. – Мы идеальная пара. О другом мужчине я не мечтала.

– Значит, мы должны принять его в семью. Но помни, дочь, пока на твоей руке нет брачного браслета, ты имеешь право в любой момент передумать и уехать в Родолесс, – с самой серьезной миной кивнула мама, дескать, верь пожившей жизнь женщине и впитывай опыт. – Если что, твой отец три раза возвращал меня к алтарю. В последний – закинул на плечо. Он был хорошим человеком. И дочерей мне подарил хороших.

Внезапно она всхлипнула. Я поспешно поднялась со стула и впервые за долгие годы обняла ее за плечи, неловко и неумело.

В покои заглянула Лиза, увидела, что мы совсем размякли, и всполошилась:

– Вы плачете? Почему?

– Иди ко мне, моя младшая дочь, – простонала мама, вытянув руку. – Дай тебя обнять!

Пока они вместе причитали, пересмешник страшно встревожился и попытался забраться мне на голову. Видимо, на тот случай, если комнату затопит слезами. Пока я успокаивала разбалованную моими горничными бестию, мама с Лизой успокоили себя сами, остановив приступ сентиментальности нюхательными солями. Матушка два раза приложилась носом к баночке.

Мы почти опоздали на ужин, пришлось поторопиться.

– Позови Андрона, пусть возьмет подарок владыке, и пойдем, – распорядилась мама.

– Какой еще подарок? – насторожилась я.

– Горшок сливового джема и три банки патиссонов, – подсказала Лиза.

– А почему так мало? – вырвалось у меня. – Почему не десять?

– Ну знаешь ли… – не разобрав иронии, буркнула мама и поправила прическу. – Сколько на соседней ферме оставалось, столько и привезли. Ты, может, не в курсе, дорогая дочь, но в нашей провинции соленые патиссоны теперь крайне редкий деликатес!

– Все отправили в Хайдес, – поддакнула сестра.

В столовую мы входили величественным шествием. Андрон с маменькой несли злосчастные банки с редким деликатесом, мне достался горшок сливового джема. Владыка дарам не удивился, словно ждал, что семья Егорьевых не подведет и пополнит дворцовые запасы. Полагаю, слуги уже недоумевали, когда спускали в погреба очередную партию солений из Родолесса.

– Примите и от меня дары, – произнес Эсхард, когда мы расселись за столом.

Возле моих родных слуги поставили шкатулки. С вежливой улыбкой мама заглянула под крышку. Глаза у нее округлились. Понятия не имею, чем одарил будущую тещу Эсхард, но казалось, что теперь она будет любить зятя беззаветно и искренне. Однако, отвесив многословных благодарностей, мама вдруг спросила:

– Господин Нордвей, кем были ваши родители?

Я подавилась вином и аккуратно отставила бокал. В общем, в лучших родолесских традициях матушка решила устроить ритуальный допрос жениху. В Хайдесе с родителями знакомились, надев рога, а у нас, отвечая на неловкие вопросы.

– Матушка, не надо, – пробормотала я.

Не обращая внимания на мой тихий протест, Эсхард устремил на будущую тещу серьезный взгляд.

– Отец был драконорожденным владыкой южных земель, его не стало десять лет назад. Матушка ушла на два года раньше. Она родилась в семье посла и до замужества жила в Родолессе.

Возникла неловкая пауза. После такого признания задавать вопросы казалось сумасшествием.

– Вы искали невесту из нашего королевства из-за матери? – все же не постеснялась полюбопытствовать матушка.

– Да, она была прекрасным человеком, – согласился Эсхард.

– Но почему вы решили жениться на моей сестре? – вдруг спросила Лиза, и прозвучало так, что ее-то старшая сестра – человек отнюдь не самый прекрасный.

– Виталия – единственная женщина, которая пробуждает во мне желание ее похитить и закрыть в сокровищнице, – бросив на меня смеющийся взгляд, ответил Эсхард.

Для несведущего в местных традициях наверняка прозвучало странно.

– Как в сказках? – наивно уточнила Лизавета.

– Верно, как в родолесских сказках, – невозмутимо согласился он. – Хотите еще что-нибудь узнать? Не смущайтесь.

Пришлось выразительно кашлянуть, чтобы дорогие родственники остановились.

– Давайте просто поужинаем, – предложила я, и семейство Егорьевых с радостью поддержало, схватившись за приборы.

– Господин Демидов, как вы относитесь к охоте? – внезапно спросил Эсхард.

– Прекрасно отношусь! – оживился мой зять, прежде сидевший с пресным лицом. – В поместье плохая охота. Разве что белок половить или лис.

– Поохотимся завтра на Сарвате, – предложил владыка. – Составьте мне компанию.

– Я всегда так переживаю, когда Андрон отправляется в леса! – воскликнула Лиза. – Он ведь не Вита.

– Вообще-то, я боевой маг в отставке, – с недовольством напомнил Андрон и зачем-то пригладил волосы на затылке. Видимо, припомнил, как до этой отставки его довел точный удар вазой по голове.

На следующее утро с отрядом дворцовой стражи они действительно отправились на Сарват, и Эсхард пропустил появление нашего художника. После завершения работы над альбомом Ян отправился в Родолесс знакомить невесту с родителями, живущими в западной провинции.

Когда смотритель открыл высокие двери, явив взору портальный зал, я не узнала своего художника. Из Хайдеса уезжал нормальный человек, а вернулся гений Янгель Подлунный, наряженный в аляповатый костюм и с агрессивным начесом на голове. Данри, одетая в дорогое платье по родолесской моде, с большой охотой держала жениха под руку. Вокруг них стояла гора багажа и прислоненная к дорожному сундуку картина в плотной бумаге. Казалось, они, как амулет на удачу, возили за собой добрачный портрет невесты.

– Моя дорогая Виталия! – протянув руки для объятий, громко воскликнул Ян и двинулся в мою сторону. – Тебе идет счастливая роль невесты!

– Ян, ты не в себе? – сухо спросила я, отодвигаясь от гения.

– И ты по-прежнему грубая, как наждачная бумага, – заключил он. – Поздравь меня! Атлас с двуликими бестиями пользуется бешеной популярностью! Привез тебе экземпляр. И журнал с заметкой обо мне. Я рассказывал, как поймал в южных драконовых землях огнедышащую виверну. Люди в восторге!

– Поздравляю, – сухо бросила я, промолчав, что в альбоме указано имя «Январин Лунецкий». Мелкими буквами, под рисунками.

Данри, сцепив руки в замок, терпеливо дожидалась, когда на нее обратят внимание и позволят переступить через магически выжженный в мраморном полу контур портального круга. Без приглашения младшая сестра изгнанника не смела сойти с места.

– Добро пожаловать во дворец кейрима, госпожа Элори, – поприветствовала я на родолесском.

– Благодарю, госпожа Егорьева. – Кажется, она перевела дыхание.

– Мы привезли добрачный портрет, – объявил Ян.

– Ты с ним действительно не можешь расстаться? – удивилась я.

– Твой добрачный портрет, Виталия! – хохотнул он. – Неделю писал!

Работу он демонстрировал в моих покоях. Слуги установили портрет на треногу и прикрыли полотнищем. Мама с Лизой сидели на диване, готовые упасть в обморок от восхищения. Зная буйную фантазию гения живописи, я позитивного настроя не разделяла, но слабый огонек надежды, что меня изобразят без ритуальных рогов, внутри теплился.

– Мой жених сейчас нарасхват, – хвастала Данри успехами будущего мужа. – У него очередь, но мастер отказался от всех заказов ради невесты владыки. Вы же в курсе, что творчество Янгеля Подлунного бесценно?

– Но ты, Виталия, цени! – высокомерно потребовал Ян. – Готова восхищаться?

Резким движением он сорвал с картины полотнище, и тренога пошатнулась. Мама странно крякнула, Лиза сдавленно охнула, и на комнату обрушилась оглушительная тишина. Я рассматривала портрет и пыталась вернуть дар речи. Никогда ничего подобного не видела!

На холсте бородатый, как дикий варвар, Эсхард, одетый в звериную шкуру, сильными руками прижимал меня к мощной груди и пытался утащить в портальный проход. Видимо, похищал в Хайдес. Вокруг витал зеленый туман, светились символы драконьего языка, а я, по виду лет на пять моложе реального возраста, застыла с раскрытым ртом. Никак от восторга, что меня пытался своровать владыка драконов.

– Ян, – нашла я в себе силы прервать долгое молчание, – у меня только один вопрос: почему на добрачном портрете нас двое?

– В каждой картине спрятан сакраментальный смысл! – возмутился он. – Этот портрет всем говорит, что вы с владыкой Нордвеем еще до брака стали неделимым целым.

Единственное, о чем говорил подарок, – что я никогда не позволю Янгелю Подлунному писать портреты своих детей.

– А что вы скажете, милые дамы? – обратился Ян, начиная впадать в панику.

– Почему владыка в звериной шкуре, как из леса выбрался? – с детской непосредственностью спросила Лиза. – В этом тоже заключен сакраментальный смысл?

– Это художественное допущение! – воскликнул Ян.

– Янгель – художник! – возмутилась Данри. – Он так видит!

– Милый мальчик, начинай носить очки, – с деликатностью огнедышащей бестии посоветовала моя маменька.

Потом мои горничные в два голоса рассказывали, что Ян звал в покои лекаря и просил немедленно выдать успокоительные капли. Видимо, совсем беднягу добила встреча с прямолинейной семьей Егорьевых.

Вернувшись с острова, Эсхард первым делом зашел в мои покои и резко замер, увидев наш портрет. Густые брови поползли на лоб.

– Не задавай вопросов, – посоветовала я. – Просто цени.

– Я, безусловно, ценю, – согласился он, не сводя взгляда с картины. – Но что это за народное творчество?

– Наш добрачный портрет кисти Янгеля Подлунного, – пояснила я, вставая рядышком. – Не ищи тайных смыслов. Он художник и так видит.

– Он видит меня пещерным варваром, а тебя – девой в беде? – с доброй долей иронии уточнил Эсхард.

– Что сказать? Своды нашего дворца Ян расписывать точно не будет, – пожала я плечами. – Как прошла охота?

– Полагаю, твой зять запомнит этот день надолго, – обнимая меня, вымолвил владыка. – Он увидел виверн.

– Ты заставил его ловить бестий? – охнула я.

– Нет. – Эсхард хмыкнул. – Я сказал, что ты умеешь их ловить и в следующий раз непременно ему покажешь кейроба во второй ипостаси.

Вскоре дворец наполнился гостями и превратился в самое шумное место в Хайдесе. Зал для свадебных подарков наполнился дарами. В самом центре у всех на виду горделиво красовался портрет пещерного варвара и сворованной им нежной аристократки.

* * *

По древней традиции брачный ритуал проходил на закате. Жених забирал невесту из дома родителей, Эсхард пришел к моим покоям и постучал три раза. Двери широко распахнулись. Он стоял в знакомой позе, распрямив плечи и сложив руки за спиной. Высокий, красивый мужчина, мой будущий муж. Мы были в алом, как требовали законы Хайдеса, в простых нарядах, говорящих, что молодожены входят в новую жизнь. И только моя белая фата из родолесского кружева с живыми соцветьями красного цвета, пришпиленными Лизой поутру, выбивалась из драконьих традиций.

Ритуальная одежда превращалась в лоскуты, когда молодожены оборачивались драконами и взмывали в небо для первого брачного танца. Лавиния с Иридией утверждали, что такие лоскуты приносят счастье, и в городе наверняка целый год будут с лотков продавать клочки красной ткани. Я планировала отпустить в полет с теплым ветром фату.

Пересмешник у меня на плече, выглядывающий из-под кружевного покрова, понятно, в брачные традиции тоже не вписывался, но отодрать его оказалось попросту невозможно. Вейри стоически перенес укол магией, только покрепче сжал мерцающий хвост, кольцами обернувший мое предплечье. Пришлось выходить замуж в компании бестии. Видимо, чтобы я никогда не забывала о том, кем на самом деле являюсь: не только избранницей кейрима южных драконов, но и бестиологом.

– Почему у тебя на плече бельведер? – спросил Эсхард, не сводя с меня светлых глаз с вертикальным зрачком.

– Боится остаться сироткой, – ответила я и вышла из покоев.

За моей спиной плотно закрыли дверь…

По длинным дворцовым коридорам, держась за руки, мы прошли к обрядной башне, заменявшей во дворце храм драконьих богов и теплого ветра. Сначала нас встречали многочисленные слуги и бросали под ноги мелкие монетки. Ближе к башне выстроились гости. Приближенные и семья ждали в круглом ритуальном зале, в центре которого на каменной высокой ноге стояла золотая чаша с замагиченной водой.

Матушка утирала платком слезы. Андрон обмахивал Лизу веером и удивительно ласково придерживал за плечи. Говорю же: владыка умеет воспитывать окружающих.

Илайс, одетый в богатый костюм, с невозмутимым видом стоял рядом с Ольгой Роговой. Она прибыла во дворец накануне вечером. Я хотела пригласить ее на маленький девичник, но наткнулась в комнате на моего драгоценного друга, больше раздетого, чем одетого, и быстро ретировалась. С утречка он принес от Эсхарда записку, и я не удержалась от колкости.

– Ты заставила меня тереть лапу дракона, отвечающего за мужское здоровье, – с нахальной улыбкой довольного жизнью мужчины протянул он. – Хотел проверить действие.

– И?

– И я в прекрасной форме.

– Поздравляю, – съехидничала я. – Отпразднуй свадьбу в один день с нашим художником. Парный ритуал, парный полет над островом Элори… Прелесть ведь!

– Мой драгоценный друг, – снисходительно вымолвил он, – я тебе уже говорил, но повторю еще раз. Такие драконы, как я, никогда не женятся.

– Ага. – Я выразительно закатила глаза.

Илайс уже не просто стоял на дороге к брачному алтарю, а бодро по ней бежал, и длинные волосы развевались за спиной…

А в воздухе ритуального зала плавали золотистые пылинки и разливался запах густых благовоний. Гости примолкли, в благоговейной тишине раздавались лишь всхлипы моей матушки. Обрядник не спрашивал, согласны ли мы с Эсхардом на брак. Очевидно, что если пара в нашем нелегком возрасте добралась до ритуальной башни, то сбегать никто не собирается. С обалделым видом он уставился на пересмешника, выглядывающего из-под фаты.

– Приступайте, – веско уронил Эсхард.

Святой отец начал говорить ритуальные слова благословения. Бельведер встопорщил уши и принялся его копировать. Пришлось негоднику – в смысле, бестии, а не обряднику, – сжать пальцами челюсти.

– Превращу в чучело, – едва слышно пригрозила я. За спиной раздался чей-то громкий смешок.

Не обращая внимания на провокацию, обрядник опустил тонкую кисть в прозрачную воду золотой чаши и нанес нам с Эсхардом на внутреннюю сторону предплечий древние символы. Внезапно знаки начали проявляться. У святого отца поползли на лоб брови.

– Теплого ветра вашим крыльям, – медленно произнес он, не сводя взгляда с черных, похожий на татуировки столбцов. – И – кхм, – сильного потомства!

После многословных поздравлений, как любит мой новоявленный супруг, пересмешник отыскал в ритуальном зале еще одного сильного хищника и проворно по головам проскакал в руки моей матушки. Подозреваю, что она потребует бестию в качестве дара и увезет в Родолесс.

– Почему обрядник таращился? – едва слышно спросила я, когда по лестнице мы поднимались на крышу башни.

– Обычно символы проявляются, когда супруги в первый раз разделяют брачное ложе, – невозмутимо пояснил Эсхард.

– Хочешь сказать, теперь все твои подданные…

– Наши подданные, – мягко поправил он.

– Все знают, что мы грешили до свадьбы?

– Это для кого-то было секретом? – хмыкнул он.

Мы вышли на плоскую крышу без ограждений. Ветер, вовсе не теплый, а вполне себе осенний, трепал фату и подол платья. Солнце практически опустилось за снежные вершины. Перистые облака окрасились розовым цветом, ребристые складки на горных склонах словно заливала расплавленная медь.

Принаряженный город у подножия драконьей горы ожидал первого брачного танца молодоженов. Именно этот полет начинал большой, шумный праздник. Мне предстояло вознестись в засыпающее небо на спине супруга.

– Готова поймать двуликую бестию? – улыбнулся Эсхард.

– Всегда…

Он оставил на моих губах сладкий поцелуй, а когда подошел к краю крыши, я все же прикрыла глаза ладонью. Смотреть, как Эсхард падает с ошеломительной высоты, было страшно. Через два удара сердца раздался шелест крыльев, и я опустила руку. В небо стремительно взмыл мощный медный дракон.

Сделав неспешный круг над городом, он поймал воздушные потоки и плавно направился к дворцу. Эсхард был прекрасен во второй ипостаси. Я следила за его красивым полетом и понимала, что никогда и никому не отдам своего дракона.