В их коттеджном квартале не было ни кофеен, ни кондитерских, только симпатичные дома с садиками. Поэтому идею встретить Хелену с чашкой шоколада с утра оборотень решил осуществить прямо на своей кухне.

        Вообще готовить он умел, но чаще всего это были истинно мужские блюда вроде мяса или рыбы: простые, сытные и легкие в готовке. Поэтому закономерно опасался, что с десертом ничего не получится. Но упорство, терпеливость и медвежий нюх, который позволял подобрать самое приятное соотношение специй, сделали свое дело. И после восьми не слишком удачных попыток Соррен получил кружку шоколада, вкус которого ему понравился, и рецепт для повторения завтрашним утром.

       Так что на следующий день, как только кудрявая макушка показалась над соседским забором, он подхватил заранее приготовленный бумажный стаканчик с напитком и вышел на улицу.

        - Доброе утро, - поздоровался мужчина и протянул девушке стакан. – Это тебе. Чтобы утро было доброе не только на словах.

        - Ого, - немного растеряла Хелена. – Спасибо.

        - Нравиться? - С затаенной опаской спросил Соррен, когда девушка попробовала шоколад.

        - Очень вкусно. Где вы его взяли? Я бы стала туда заходить.

        - Ну… Хм… - оборотень смутился.

        Признаваться девушке в том, что он готовил для нее сам, было очень неловко и даже немного страшно. А вдруг оттолкнет?

        - Признавайтесь, господин Соррен, - весело сказала Хелена.

        - Чистосердечное признание не уменьшает срок, но облегчает совесть? – хмыкнул тот.

        - Ага.

        - Тогда признаюсь, но в обмен на маленькую услугу.

        - И какую же?

        - Называй меня просто по имени. А то от этого «господин Соррен» зубы сводит.

        - Хорошо, - кивнула Хелена, немного смутившись. – Так где вы взяли шоколад? Бьорн?

        - Ну… - оборотень запустил пальцы в густые каштановые волосы на затылке и признался: - Если честно, я сварил его сам.

        - Сам? – ошарашенно повторила Хелена. – Вот прямо совсем-совсем сам?

        - Да, - коротко ответил мужчина, а потом решился: - Для тебя.

        Девушка растерянно моргнула и порозовела. Потом уткнулась носом в стаканчик, вдыхая запах шоколада и пряностей. И тихо пробормотала:

- Спасибо, Бьорн.

        Больше они не разговаривали. Но между ними установилось такое насыщенное разными эмоциями молчание, что даже ехидный Олаф Тромсе не рискнул отпустить какой-нибудь комментарий.

        С тех пор шоколад стал еще одной ежедневной традицией. Медведь каждое утро встречал девушку со стаканом сладкого напитка, а та шутила, что ему срочно нужно уйти из следователей и открыть собственную кондитерскую. А потом начала в ответ носить ему домашнее печенье к чаю.

        Они вместе ходили на работу и домой, обедать, а иногда даже и ужинать. Только дела, которые все же пришли в отдел после непродолжительного затишья, вели отдельно. Соррен, как старший следователь, занимался самыми серьезными, а новичок-Юнсен была пока на подхвате у коллег. Но они по молчаливой мужской солидарности старались ее лишний раз не дергать.

        Это утро начиналось как обычно. Бьорн с Хеленой встретились на перекрестке, где медведь вручил девушке привычный шоколад и непривычный букетик лиловых тюльпанов. Они дошли до Управления, поздоровались с дежурным, и, когда уже проходили через турникет, входная дверь с грохотом распахнулась.

        - Убили! – прогундосил коренастый рыжий мужчина.

       Он чуть не врезался в будку дежурного, остановился, оглядел всех присутствующих людей и нелюдей и повторил:

        - Убили!

        - Я следователь Соррен из отдела убийств, - мгновенно сориентировался оборотень. – Пройдемте с нами.

        Мужичок как-то сжался, будто его самого собирались посадить в камеру, но безропотно пошел куда было велено. Бьорн Соррен завел его в кабинет, кивнул на стул для посетителей, а сам достал чистый лист, и приготовился записывать.

        - Как вас зовут?

        Мужчина стянул с косматой головы шапку, неловко поерзал и представился:

        - Петер Андерсон, из Лисьих Горок.

        - Что у вас случилось? – повторила Хелена, пристраиваясь рядом с оборотнем.

        - Так убили, - душераздирающе вздохнул господин Андерсон. – Деверя моего, Карла.

        - Рассказывайте.

        - Ага. Карл, значит, поехал вчера в Эрнефъялл, повез заказы в магазин. Он краснодеревщик. В Лисьих Горках работает, а в город возит и в магазин сдает. Так вот и вчера тоже поехал. Сказал, задержится на ночь. Покупки там, рынок, то да се. Ну и задержался. А сегодня я уже в город поехал, тоже по делам. Ехал, значит, по дороге по нашей, никого не трогал. Вдруг сморю – лежит!

        - Карл?

        - Он самый. Возле дороги, в кустах. Мертвый!

        Мужчина шмыгнул носом и смачно чихнул в рукав. Потом виновато посмотрел на следователей и прогундосил:

        - Сенная лихорадка, проклятущая. Как лето приходит, так хоть топись.

        - Вы уверены, что ваш родственник мертв? – спросила Хелена.

        - А как же! Он же лежит, не шевелится. Кровищи как из большого борова натекло. Аж на пол леса! А телеги нет. Не иначе, лихие люди его пограбили.

        - Далеко от города? – нахмурился Соррен.

        - За полчаса довезу.

        - Тогда поехали.

        Мужчина нацепил шапку и выбежал из кабинета. А Хелена тихо спросила:

        - А можно с вами?

        - Может не стоит? – поморщился Соррен. – Все же, если господин Андерсон не преувеличил и крови там много, то…

        - Бьорн, - оборвала его девушка. – Я ведь не нежная барышня. Я следователь отдела убийств.

        - Да, ты права, прости, - тот смутился и кивнул. – Поехали.

        Хелена явно не из тех женщин, которым нужна гиперопека. А Соррен тем более не хотел душить ее заботой. Просто она так мило и нежно смотрелась сегодня с его букетом, что медведь немного забылся.

        Попросив дежурного связаться с экспертами и организовать труповозку, следователи вышли на крыльцо. Деверь убиенного Карла ждал их внизу, у телеги, запряженной крепкой лохматой лошадью. Устроив следователей поудобнее, господин Андерсон махнул кнутом, и лошадь бодро понеслась в сторону городских окраин. Сейчас главным было найти и оценить место преступления.

       Крестьянин не соврал. Через полчаса он притормозил, внимательно всматриваясь в лесную опушку у дороги, а потом аж подскочил на козлах:

        - Вот там, перед вырубкой.

        Телега остановилась, и оборотень мягко спрыгнул на землю, прислушиваясь.

        - В тех кустах, - показал пальцем свидетель.

        Мужчина кивнул, искоса взглянул на следующую за ним попятам Хелену и шагнул за пышный куст багульника. Бегло осмотрел заросшую высокой травой опушку и ровные стволы корабельных сосен. Почти сразу наткнулся на лежащее там тело и тихо хмыкнул.

        «Жертва» неведомых грабителей выглядела на редкость жутко. Дородный мужчина лежал на спине, головой в кустах, рядом с обломками какой-то бочки. Все вокруг: и тело, и обломки, и трава – было залито ярко-алой жидкостью. Над ней с громким жужжанием вились мухи.

        Действительно, могло показаться, что кто-то с особой жестокостью разделался с беднягой и даже не потрудился спрятать тело, торопясь увести телегу. Но чуткий нюх оборотня обмануть было сложно. Густой ягодный дух, витавший в воздухе, никак не соответствовал картине кровавой бойни.

        - Что это такое? – изумленно спросила Хелена, втягивая носом странный запах.

        - Это… - Соррен хмыкнул, потом присел возле тела, обмакнул палец в «кровь» и лизнул. – Брусничный сироп.

        - Брусничный… сироп? – протянул господин Андерсон.

        Вместо ответа оборотень толкнул «убитого» в плечо. Тот вдруг громогласно всхрапнул, пробормотал что-то неразборчивое и повернулся на бок, снова забываясь хмельным сном.

        - Это что же такое… - крестьянин смял шапку и гнусаво пролепетал. – Я же не чуял… Сенная лихорадка, будь она неладна… Только зря вас отвлек…

        - Что здесь случилось? – пробормотала Хелена, осматриваясь. – И где его телега?

        А Соррен тронул обломки бочонка, потом поднял их, ожидаемо обнаружив на земле острый камень, и констатировал:

        - Не зря говорят: пьяному море по колено. Упади на этот камень его голова, а не бочонок с сиропом, кровь была бы настоящей. А телега…

        Оборотень гибко поднялся, еще раз осмотрел поляну, принюхался, а потом зашагал по прогалине, уходящей вглубь леса. И через минуту нашел, что искал. Телега, запряженная почти такой же лошадью, как у господина Андерсона, стояла у высокой сосны, а сама лошадь щипала сочную молодую траву, в изобилии росшую здесь.

        - Что ж, мне все ясно, - улыбнулся Соррен.

        Убийство оказалось совсем не убийством, все причастные целы и невредимы, за исключением телеги, у которой, кажется, сломалось колесо, попав в какую-то яму. И это не могло не радовать.

        - Очевидно, ваш деверь здорово набрался в городе, - следователь повернулся к смущенному крестьянину. – По пути он уснул, а лошадь, оставшись без возницы, соблазнилась вкусной травой и свернула в лес. Господин Карл свалился с телеги в кусты, и туда же упал бочонок, залив его своим содержимым. Именно сироп вы приняли за кровь. Не стали ведь подходить близко, так?

        - Не стал, - повинился крестьянин. – Крови боюсь, ужас как. Даже свинью забить не могу, всегда соседа зову.

        - И телегу с дороги тоже не было видно. Вот вы и решили, что ее увели.

        - Простите, - пролепетал мужчина. – Я вас вытянул сюда, а тут… фуфло.

        - Не переживайте, - махнула рукой Хелена. – Давайте мы вам лучше поможем вашего родственника забрать. Он живой, и это главное.

        - И правда, - господин Андерсон расплылся в улыбке. – Живой же, кочерыжка. Сейчас до дома его довезу и сдам Магде.

        Но это оказалось не так просто. Нет, так и не проснувшегося пьяницу могучий медведь быстро погрузил на свободную телегу и даже не испачкался в сиропе. А вот второе транспортное средство оказалось повреждено слишком сильно. Починить колесо своими силами не удалось, и Соррен принял решение: вместе с грузом и лошадью они отправляются в Лисьи Горки. Там господин Андерсон сдает деверя на руки родным, находит мастера, привозит его сюда, а следователей везет обратно в город.

        В итоге в лесу осталась только одинокая телега да лужа брусничного сиропа на радость местным пчелам. А оборотень с девушкой устроились на задах повозки Андерсона, и вся компания покатилась в деревню.

        Ехать было хорошо. По обе стороны дороги раскинулся сосновый лес. На безоблачном небе светило ласковое летнее солнце. Дул ветерок, а воздух пах мхом, вереском и сосновой хвоей. Короткое лето на суровом севере казалось чем-то особенно ценным. Их хотелось наслаждаться, напитываться, чтобы чувствовать его тепло и аромат даже в самую холодную пору.

        Поглядев на улыбку Хелены, Соррен полез в карман, достал оттуда найденный в лесу цветок купальницы и осторожно пристроил его в рыжих волосах девушки.

        - Спасибо, - пробормотала та и смущенно потупилась.

        Несмотря на свой молодой возраст, Хелена Юнсен не была наивной и понимала, что мужчина ухаживает за ней. Все эти ненавязчивые знаки внимания явно были чем-то большим, чем простоя вежливость. Но вносить ясность в их отношения девушка не спешила. Ей нравились эти ухаживания, нравился и сам мужчина, но он был взрослее, опытнее, да и вообще, это ее старший коллега и бывший куратор. Шаг к более близким отношениям казался Хелене огромным и непреодолимым, как бездонная пропасть. Она только вернулась домой, только начала работать. Что ей делать еще и с личной жизнью?

       - Интересно, как лорд д'Эстар относится к работе шефа Райс? – вдруг вырвалось у нее.

       Бьорн Соррен хмыкнул. Раэн д’Эстар, супруг Ирии Райс, то есть уже год как Ирии д'Эстар, работал у них внештатным консультантом по особо важным делам. И эта пара стала для оборотня примером того, что работа и личная жизнь могут прекрасно уживаться вместе. Они никогда не позволяли себе лишнего на работе, соблюдая строгую субординацию, но всем было видно, как у суровой леди Ирии светятся глаза в присутствие мужа.

        - Знаешь, Хелена, - улыбнулся оборотень, - два взрослых разумных человека всегда смогут договориться и найти компромисс. А любимое дело может быть не менее важно, чем семья.

        - Правда?

        - Я бы не стал требовать от своей женщины бросить работу и осесть дома. Зачем так поступать, если это сделает ее несчастной?

        Девушка еще больше смутилась и опустила голову. Признаться честно, этот вопрос уже давно крутился у нее в голове. Оборотни были существами обстоятельными, хозяйственными и немного консервативными. Их женщины чаще всего сидели дома, занимаясь хозяйством и детьми, а Хелена не хотела для себя такой жизни. По крайней мере, сейчас.

        - А… ваши родители? – спросила она робко. – Они живут в Эрнефъялле?

        - Полгода назад вернулись на Георанд, - охотно ответил оборотень. – У отца разболелась спина, тамошний мягкий климат ему подходит больше. А мама… она хоть и не оборотень, но родину отца любит. Да и дело ей там нашлось, она же лоцманом на рыболовном траулере двадцать лет работала, теперь преподает в мореходной школе.

       - Ого, - пробормотала Хелена.

        Лоцманом на рыболовном траулере… Не самая простая и безопасная работа. И супруг был не против… Может Бьорн и правда не будет пытаться затащить ее в берлогу?

        Покосившись на монументальную фигуру соседа, она дождалась, пока телега подпрыгнет на очередной кочке, и как бы невзначай подвинулась к нему поближе.