«Адские псы» – преступная организация, орудовавшая целых пять лет в Сереморе, охватывая все мрачные уголки города и держа его жителей в постоянном страхе. Грабежи, контрабанда, вымогательство – ничего не было им чуждо. Были случаи, когда «Псы» врывались в дома, уничтожая все на своем пути, оставляя после себя горы обломков и проклятий от испуганных жителей, которые стали заложниками собственного города.

В центре этих бесчеловечных действий находился Зейн Де Хаан, предводитель «Адских псов». Его имя стало синонимом террора и бесстрашия. Зейн обладал магнетизмом, который привлекал к себе самых разных людей – от хищных мародеров до брошенных судьбой. Он был влиятельной и харизматичной личностью, что позволяло ему не только привлекать людей в свою организацию, но и удерживать их страхом.

Несмотря на все ужасы, которые он и его подельники распространяли по улицам Серемора, тщательно спланированные нападения и убийства привели к тому, что его организация достигла широкой известности.

Когда Зейна Де Хаана наконец поймали и осудили, жизнь в Сереморе коренным образом изменилась. За решеткой он стал объектом обсуждений и горьких спекуляций: был ли он настоящим монстром или просто жертвой обстоятельств, обрушившихся на него? Однако для горожан это уже не имело значения. Главное, что «Адские псы» прекратили свое существование.

После заключения Зейна организация угасла, словно спичка, которую потушили сильным порывом ветра. Глубокая тишина окутала город, и на улицах, которые когда-то наполнялись шепотом о предстоящих грабежах и насилии, теперь воцарилось спокойствие.

Тогда детектив Вивиан Торн горела этим делом. Ощущение драйва и энергии заполняло ее каждый день, как бодрящий эликсир, заставляя сердце колотиться быстрее. В ее уме не оставалось места для сомнений – она была полна решимости поймать Зейна Де Хаана, и это стремление становилось ее одержимостью. Он был не просто преступником для нее; он стал символом всего того, что она ненавидела в своей жизни: лжи, манипуляций и несправедливости.

В двенадцать лет, после ареста матери, Вивиан была определена в местный приют. Этот переломный момент стал началом самой трудной главы ее жизни, когда мечты о счастливом детстве разлетелись, как стеклянные осколки. Дети в приюте, не зная, что сказать, и стремясь найти в малом источники силы, заклеймили ее дочерью убийцы. Вивиан стала изгоем, козлом отпущения для детей, которые сами отчаянно искали утешение в обиде и злословии.

Их удары были мелкими, но больными. «Дочь убийцы!», «Такие, как ты, не должны жить!» – эти слова, как острые зубья, вонзались в ее душу. Она слышала, как некоторые из них говорили о ее матери в уничижительном тоне, без понимания и жалости. Каждый день превращался в испытание, в нежелательное повторение одного и того же – в незаслуженные обиды и унижения.

Вивиан холодно отвечала, стараясь не показывать свою уязвимость, но внутри нее пламя ненависти и гнева разгоралось все сильнее. Она ненавидела детей за жестокость, за неумение видеть за пределами своих страстей и предрассудков. В их глазах она была лишь тенью, насмешкой, постоянным напоминанием о том, как несправедлива жизнь. Пустота и одиночество казались тяжелыми и невыносимыми – эти чувства заполняли каждую мысль, когда Вивиан прокрадывалась в тишину своей комнаты.

Однажды, поддавшись волне эмоций, Вивиан решила противостоять своим обидчикам. Она встала на защиту своей матери, требуя уважения, которое, по ее мнению, та не заслуживала лишь по случайности. Но каждый шаг к борьбе только усиливал ненависть к ней и подстегивал циничные шутки, которые заполняли ее душу ядами.

Этот период закалил ее, помог сосредоточить всю ярость на единственной цели – защитить тех, кто, как и она, мог столкнуться с несправедливостью. Теперь, когда Вивиан стала детективом, поставив для себя цель, она увидела свою ненависть в другом свете. Это было не только желание отомстить, но и стремление предотвратить страдания других. Так, с этого момента, построив свою жизнь вокруг справедливости, Вивиан научилась превращать ненависть в силу и последовательность, и каждый раз, когда она выходила на след злодеев, ее желание поймать их лишь укрепляло ее решимость, как нельзя более личную и важную.

* * *

Детектив Торн направлялась в архив, чтобы достать прошлое дело Зейна Де Хаана. В коридорах полицейского управления звучали гулкие шаги, а вокруг царила тишина, нарушаемая лишь временами доносящимися голосами коллег, обсуждающих последние новости. Вивиан всегда чувствовала себя в архиве как дома – это было место, где хранились не только старые документы, но и тайны, ждущие своего времени.

Она быстро прошла мимо рядов полок, заставленных старыми папками и записями. Зейна Де Хаана знали все в их городе. Узнаваемый, харизматичный и в то же время загадочный, он, словно тень, следовал за многими событиями, которые происходили в последние годы. Убийства, исчезновения… даже если это имя не фигурировало в официальных отчетах, его присутствие всегда ощущалось.

Вивиан натянула перчатки, прекрасно понимая, что даже среди старых бумаг могут встречаться улики. Она приблизилась к картотеке, в которой хранились дела. Словно отдавая дань уважения, аккуратно перебрала карточки, пытаясь нащупать то самое дело.

Ее внимание привлекла старенькая папка с надписью «Де Хаан. Дело 2021 года». Она достала папку, села на пол и открыла ее, сразу же погружаясь в мир, который другие давно забыли. Внутри находились фотографии, заметки и отчеты – будто сама история шептала ей на ухо.

Внимательно просматривая страницы, Вивиан обратила внимание, что некоторые заметки были помечены выделителем. Это она делала, когда сдавала отчет.

Внутри было шесть дел. Шесть убийств, совершенных Зейном. Мотив этих преступлений был непонятен. Вывод был один: он психопат, жаждущий крови.

Первое убийство было совершено в доме жертвы в районе Шелест аллей[8]. Ею оказался старший сын президента корпорации Loren Group – Рамон Лоренцо. Видный человек, который всегда жертвовал на благотворительность. По утверждению знакомых и близких, у него не было врагов или недоброжелателей.

Вивиан достала его фотографию, сделанную после убийства криминалистами. Лоренцо нашли сидящим в кресле в брендовом дорогом костюме, который был весь пропитан кровью, словно после смерти тело специально перетащили. Рамона сначала жестоко избили. У него были сломаны тазобедренные кости, кисти рук и несколько ребер. А затем убийца кастрировал его и воткнул в шею стилет, после чего жертва умерла в страшных муках от большой потери крови. На лбу у него была выжжена морда собаки с языками пламени – символ «Адских псов». Такой знак присутствовал во всех злодеяниях, совершенных этой преступной организацией, – от мелких грабежей до убийств.

Стилет был воткнут справа. Все было верно. Убийца Рамона – правша.

Второе дело, касающееся Фелисити Монтгомери, выглядело не менее запутанным, чем первое. Ее имя не мелькало в заголовках газет, и многие горожане могли даже не знать, кем она была, если бы не трагедия, произошедшая в ее жизни. Фелисити, работающая секретарем в Loren Group, была близка к Рамону Лоренцо – их связывали годы сотрудничества и дружбы, хотя после смерти Рамона она неожиданно уволилась, и ее уход остался без объяснений.

В папке лежала ее фотография, полученная с места преступления. Сначала Вивиан заметила выразительные глаза Фелисити, которые смотрели в никуда. Через несколько дней после того, как ее тело нашли в собственной квартире, в местной газете появилось об этом сообщение. Метод убийства похож на первый: стилет в шее и выжженный символ на лбу. После этого пошли догадки о серийном убийце.

Фелисити была довольно успешной и умной женщиной, и ее связь с Loren Group открывала перед ней множество возможностей. По словам друзей и знакомых, она часто говорила о том, что собирается начать новую жизнь и покинуть город. Многие подозревали, что женщине угрожали и что она могла наткнуться на то, что стоило ей жизни. Однако никто не мог объяснить, почему она внезапно ушла с работы и что побудило ее сделать этот шаг.

Вивиан пролистала папку, и ее внимание привлекли заметки по делу. Бригада криминалистов задокументировала, что в квартире Фелисити не было ничего украдено, что указывало на то, что это было не ограбление. Сообщение о том, что ей угрожали, подтверждалось несколькими анонимными звонками на ее телефон. И хотя полиция сначала относилась к ним с подозрением, позже выяснили, что это совпадало по времени с ее увольнением. Скрупулезный анализ фактов позволил Вивиан почувствовать, что связь между Рамоном и Фелисити сейчас оживает, создавая возможные пересечения в их жизнях. Возможно, они оба знали что-то, и их убийства были частью гораздо более крупной схемы.

Вивиан также заметила среди находок запись с голосом Фелисити. Детектив включила диктофон.

«Он скоро придет за мной! Я должна рассказать правду про Loren Group, но мне страшно… Они… Они убьют меня!»

Запись прерывалась на самом интересном месте, и тут же возник вопрос: что за правду она хотела рассказать? При чем тут Loren Group?

После этой записи полиция допросила главу корпорации Иана Лоренцо, но из-за отсутствия весомых доказательств и ордера они не смогли добиться правды. Слова обычного гражданина были ничтожными по сравнению с мировой компанией, которая занималась торговлей нефтью.

Вивиан почувствовала, как холодок пробежал по спине. Эти два убийства были слишком похожи, чтобы быть случайными. Связь между ними, которую она прежде не смогла заметить из-за отсутствия должного опыта, становилась все более очевидной, и теперь предстояло найти ответы на главные вопросы: что связывало этих людей и как Зейн Де Хаан оказался вовлечен в эту загадочную сеть?

Третье дело казалось менее жестоким по сравнению с двумя предыдущими, однако не менее загадочным. Жертвой стал Мартин Грейвс, местный художник, известный своими яркими и провокационными работами. Он часто организовывал выставки в художественной галерее и имел своих почитателей, но и среди них находились недоброжелатели, которые не всегда одобряли его подход к искусству.

Тело Мартина было найдено в его мастерской, расположенной в старом здании возле набережной. Полиция не обнаружила других признаков насилия, только стилет в шее с правой стороны и символ «Адских псов». Снова.

Из заметок Вивиан стало ясно, что Мартин собирался провести выставку своих последних работ. Судя по разговорам с окружающими, он готовил новую картину, которая должна была взбудоражить общество. Некоторые говорили, что художник даже получал угрозы от людей, недовольных его эпатажным стилем.

Обсуждая этот момент с коллегами, она услышала упоминания о том, что Мартин был знаком с Зейном. На некоторых выставках их видели вместе, и, по всей видимости, их связывала общая социальная среда. Судя по всему, Зейн проявлял интерес к работам Мартина, возможно, даже планировал сотрудничество. Вивиан не могла не заметить, что их общение имело последствия.

Остальные три дела были совершенно не связаны с тремя предыдущими, и это создавало дополнительную интригу в расследовании. Первое из этих дел касалось убийства сына влиятельного бизнесмена и, как казалось, происходило в совершенно другой плоскости.

Майкл Адамс, молодой и богатый наследник, был найден мертвым в своей роскошной квартире. В отличие от Рамона Лоренцо и Фелисити Монтгомери, его жизнь была полна скандалов, старых долгов и нездоровых привычек. Он не стеснялся демонстрировать свое богатство. Его убийство имело все черты мести или разборки, возникшей из-за его образа жизни. Но вновь две детали выбивались из общей картины: стилет в шее и символ на лбу.

Следующей жертвой стал Джексон Ли, местный музыкант, известный своей эксцентричностью и авангардными выступлениями. Его тело нашли на подиуме после выступления. Снова стилет в шее, огромная потеря крови и символ «Адских псов».

Дело третьей жертвы, которое расследовала Вивиан, оказалось еще более запутанным. Это была возрастная дама по имени Эвелин Брайт, известная филантропка, которая всю жизнь поддерживала множество благотворительных инициатив. Ее нашли мертвой в собственном доме, и следствие быстро стало затягиваться. Эвелин потратила свою жизнь на помощь другим, и у нее не было ни врагов, ни недоброжелателей. Это дело стало настоящей головоломкой, в которой Вивиан искала ответ на вопрос: кто мог нанести вред человеку, чья жизнь была посвящена добру?

Каждое из этих трех дел имело свои уникальные особенности и тайны. Однако легко было заметить, что у них не было очевидных связей между собой и с тремя предыдущими убийствами. Это создавало сложность, перегибая линии совпадений между жертвами Зейна и его потенциальными мотивами.

Вивиан внимательно изучала папки и фотографии, проникаясь всей серьезностью ситуации. Единственное, что объединяло все три дела, – это коронный метод убийства Зейна Де Хаана: стилет, вонзенный с правой стороны в шею, и выжженный символ «Адских псов» на лбу. Повторяющийся мотив не мог быть простым совпадением, и теперь ее ум прорабатывал эту деталь в контексте новых жертв.

Чувство тревоги нарастало. Получалось, что все эти убийства с одинаковым почерком были совершены одним человеком, тогда как Луиса, еще одну жертву, убил кто-то другой. Эту версию следовало рассмотреть с особой внимательностью. Мог ли появиться подражатель, решивший скопировать стиль Зейна? При этом подражатель, как заметила детектив, скорее всего, был левшой, а все предыдущие жертвы Де Хаана были убиты правой рукой.

Вивиан взяла карандаш и начала делать заметки. Фактор левши был крайне важен. Зейн, как известно, был правшой, и его стиль отличал определенный подход, профессионализм и холодность. Однако если бы появился левша, который использовал бы такие же методы, это могло бы означать, что где-то в городе разыгрывались далеко не простые сценарии.

К концу дня детектив Вивиан Торн действительно чувствовала себя выжатой как лимон. Долгие часы размышлений, перепросмотра улик и попыток найти логическую связь между жертвами сделали свое дело. Глаза горели от усталости, а мысли путались в голове. Она решила взять несколько фотографий домой и после отдыха просмотреть их еще раз.

Перед тем как покинуть офис, Торн выключила компьютер и собрала свои вещи. Под мрак вечернего города она вышла на улицу, где холодный ветер приятно щекотал лицо, немного отводя мысли от тяжелого рабочего дня. Она решила, что заботиться о себе не менее важно, чем расследовать преступления.

На улице было по-прежнему тихо. Вивиан завела машину и выехала на перекресток. Перед глазами все еще стояли фотографии с мест преступлений, и в голове прокручивались свидетельские показания, но она понимала, что обязательно нужно отдохнуть.

Когда добралась до своей квартиры, Вив, не включая свет, рухнула на кровать. Но не прошло и минуты, как она начала принюхиваться. Запах моря и… собачьей шерсти?

Когда Вивиан поняла, что в квартире кто-то есть, ее сердце бешено заколотилось в груди, и она резко подорвалась с кровати. Торн чувствовала, как адреналин бурлит в ее венах, заставляя каждую мышцу напрячься. Запах моря и собачьей шерсти был ей знаком: это аромат, который она ассоциировала с одним преступником – Зейном Де Хааном.

Глядя вокруг, Вивиан вжималась в стену, приглядываясь к тени в углу комнаты. Она старалась сохранять тишину, чтобы не выдать свое местоположение. Поворачиваясь, прислушивалась к звукам, которые доносились в темноте. Внезапно ее телефон зазвонил и как гром среди ясного неба привлек шумом на себя внимание.

Детектив быстро потянулась к телефону и отключила его, потом затаила дыхание, вслушиваясь в тишину. В комнате по-прежнему витал этот странный аромат. Вивиан решила, что ей нужно действовать. Вскочив с кровати, вытащила пистолет. Она всегда держала его наготове.

Обернувшись, снова взглянула в шкаф, откуда доносился аромат. Тишина настигала ее, и Вивиан медленно начала подходить, стараясь не издавать никаких звуков.

Инстинкты говорили ей быть начеку. Двери были заперты, но сердце продолжало стучать, когда она открыла оконную занавеску. Внешний мир был спокойным, а в голове столпились вопросы. Как кто-то мог попасть в ее дом, не оставив следов? У нее не было объяснений, но сейчас самое важное – сохранить себя в безопасности.

Вивиан резко распахнула дверцы шкафа, ее сердце колотилось в груди от волнения и адреналина. Тишина в квартире внезапно показалась зловещей, и Торн уже была готова к любому неожиданному повороту событий. Пистолет, который она держала в руке, казался тяжелым, но в тот момент был единственным источником уверенности.

Дверцы шкафа с глухим стуком открылись, и ей на мгновение показалось, что пространство внутри скрывает тайны, которые неизбежно рушатся перед ней. Внутри стояли ее вещи – аккуратно сложенные одежда и книги, – ничего не предвещало опасности. Вивиан быстро осмотрела полки, разглядывая каждый предмет.

Но, кроме своих вещей, ничего не нашла.

Она с облегчением выдохнула, но в этот момент взгляд зацепился за небольшой, ровно сложенный лист бумаги, который значительно выделялся среди прочих предметов. Записка была положена на одну из полок – она казалась неприметной, но в то же время манила. Когда Вивиан потянулась к бумаге, то почувствовала, как внутри вновь закипают тревожные эмоции.

Руки дрожали, когда она вытянула записку. Глотая воздух, Торн заметила, что в горле пересохло, как будто от чувства предстоящей близости чего-то ужасного. Каждая секунда тянулась вечно, и детектив не могла оторвать взгляда от этого простого на первый взгляд листа.

В спешке раскрыла его, не в силах затаить нарастающее волнение. Когда записка развернулась, глаза пробежали по строчкам, и все вокруг словно замерло. Аккуратный, но и настораживающий почерк заставил ее сердце сжаться.

«Молодец, детектив! Ты впервые отнеслась серьезно к моему делу. Надеюсь, ты доберешься до правды, потому что я хочу, чтобы ты это знала. Взамен тебя ждет награда! Аэропорт Серемора, ячейка 666».