Филомат.

НУ что же, прошу вас, продолжайте.

ЭП. Это слово Sorcerie [ведовство] – латинское, происходит от «метать жребий», а потому тот, кто это делает, называется Sortiarius à sorte [метающий жребий][105]. Что же касается слова Witchcraft [колдовство], то это, собственно, то же самое, только на нашем языке. Причина, по которой их называли sortiarij [жеребьевщики], заключалась в том, что их деятельность казалась связанной со жребием или случайностью: например, кручением сита[106], знанием молебных форм или таких знаков, что указывают, выживет ли больной или умрет. В целом, так их назвали за использование чар и примет, которым учит это ремесло. Многие моменты в их ремесле и деятельности сходны с тем, чем занимаются маги, поскольку служат они одному господину, хотя и по-разному. И как я подразделил некромантов на два типа, образованных и необразованных, так следует разделить их еще на два: богатых, или социально значимых, и бедных, или низших. Эти две категории людей, занятых этим ремеслом, соотносятся по своим страстям, которые, как я говорил вам ранее, Дьявол использует в качестве средства для привлечения к себе на службу. Тех из них, кто в великой бедности и нищете, он склоняет следовать за собой, обещая великие богатства и мирские блага. Тех, кто пусть и богат, но горит отчаянным желанием мести, он соблазняет обещаниями удовлетворить их сердечные волнения. Стоит также отметить, что этот наш старый хитрый враг не нападает ни на кого, пусть даже принадлежащего к одной из этих двух крайностей, если только прежде не нашел готовый вход, либо по великому невежеству предавшегося порочной жизни человека, с которым имеет дело, либо по небрежению и презрению к Богу. Обнаружив их в крайнем отчаянии по одной из двух указанных причин, он подготавливает путь, хитро поощряя их в этом настроении, все более и более углубляя чувство безысходности, пока не находит подходящее время, чтобы открыться им. В то время, когда они либо одиноко бродят в полях, либо в задумчивости валяются на своей кровати[107], но обязательно вне компании кого-либо другого, он голосом или в образе человека спрашивает, что их беспокоит; и обещает быстрый и надежный способ исцеления при условии, что в ответ они последуют его совету и сделают все, что он от них потребует. Их сознание подготовлено заранее, как я уже говорил, и они с легкостью соглашаются на его требования. После этого договариваются о новом месте, где смогут опять встретиться. Там, прежде чем что-либо с ними продолжать, Дьявол сначала убеждает их посвятить себя служению ему; легко достигнув этого, он затем открывает, кто он, для них, и заставляет прямо отречься от своего Бога и крещения, а также ставит в каком-нибудь тайном месте на их теле свою метку, которая болезненно нарывает все время до их следующей встречи, а после навсегда лишается чувствительности, как бы ее ни щипали или кололи (что неизменно доказывается)[108]. Тем самым он убеждает их в способности причинять им боль и исцелять, а потому далее все их плохие и добрые дела должны зависеть только от него. Кроме того, нестерпимая боль, которую они ощущают там, где он их пометил, служит тому, чтобы они не спали и не отдыхали до их следующей встречи; поскольку он немного опасается, что иначе они могут либо забыть его, будучи как новые подмастерья и еще недостаточно укоренившимися в этом дьявольском безумии, либо же, вспомнив то ужасное обещание, которое дали на прежней встрече, захотеть отступиться и настоять на отмене всего. При третьей встрече он будет делать вид, что тщательно выполняет свои обещания, либо обучая их способам отомстить, если они относятся к первой категории, либо давая уроки, как самыми гнусными и противозаконными средствами достигнуть выгоды и мирских благ, если они принадлежат ко второй категории.