– Господин, вы, я вижу, первый раз в Виндаве? – с незабываемым латышским акцентом спросил Никиту водитель, разительно отличавшийся от таксистов Петербурга. Если в столице таксомоторные извозчики надевали на себя кожаные скрипящие куртки и лихо заломленные фуражки с эмблемой гильдии, то этот был в белой форменной рубашке с короткими рукавами, в черных очках, да еще пахнет приятным мужским одеколоном.

Никита, глядя на его тщательно побритый затылок и короткую стрижку, заметил, что скулы водителя беспрестанно двигаются, как будто он что-то жует. Скорее всего, так и было. Ароматических жевательных резинок разных видов и сортов в морской Виндаве хватало. Чуть ли не на каждом углу: в ларьках, в кафе, мелких магазинчиках, и преимущественно – зарубежная.

– Вы угадали, – вежливо ответил Никита.

– Это нетрудно. Кто не знает дворянский поселок «Жальябирз» в нашей округе? Даже дремучие хуторяне могут показать вам дорогу туда. Но вы еще с таким любопытством смотрите на достопримечательности города. Хотите узнать, чем знаменит, например, вот этот замок тевтонских рыцарей?

– Почту за честь, – улыбнулся Никита, увлеченный разговорчивым таксистом. Мимо за окном как раз проплывало небольшое, в общем-то, трехэтажное монолитное строение с высокой башней, увенчанной четырехскатной черепичной крышей, и узкими оконцами. От самого здания отходили пристройки, бывшие, наверное, хозяйственными помещениями. Весь замок был покрашен в бледно-желтый цвет. Хорошо видно, что за ним ухаживают.

– О-оо! Замок был построен еще в одиннадцатом веке немецким орденом и служил для обеспечения войск продовольствием и оружием. Гарнизон замка постоянно сокращался, и к пятнадцатому веку состоял из семи рыцарей во главе с комтуром, если не считать обслуги.

Водитель плавно повернул направо и поехал по свободной дороге, вдоль которой были высажены многочисленные деревья и кустарники. Все зеленело и создавало приятную атмосферу тишины и покоя.

– К нашему времени уже достроили третий этаж, – продолжил словоохотливый водитель. – Там есть капелла, зал собраний, трапезная, спальни. Но самая главная достопримечательность… – последовала пауза, – привидение поросенка. Да-да, господин, не удивляйтесь. Самое настоящее привидение! Скелет поросенка нашли при раскопках, и в настоящее время он находится в нашем замечательном музее. Специалисты выяснили, что несчастная хрюшка не была съедена в свое время, а погибла при невыясненных обстоятельствах.

– Оригинально! – засмеялся Никита. – Вы смогли меня удивить! Пожалуй, надо будет навестить его скелет в музее!

– И в замок не забудьте сходить! – чуть повернув голову, посоветовал водитель.

Наконец, успокоив свою страсть гида по удивительным местам Виндавы, таксист замолчал, и уже до самого поселка молчал, сосредоточенно глядя на дорогу. Изредка сигналил проезжавшим мимо кабриолетам с желто-зелеными бортами, видимо, встретив своих гильдейских товарищей.

Минут через пятнадцать неспешной езды машина свернула на асфальтированное ответвление. Никита прочитал на указателе, что поселок «Жальябирз» находится в полукилометре от основной трассы. Он, скорее, походил на загородные дачи аристократических семей – настолько пышными и богатыми выглядели постройки. Одно поместье занимало не менее двух-трех гектаров земли, на которой помимо дворцов росли великолепные сады, у кого-то пытливый взгляд волхва заметил голубые чаши бассейнов, многочисленные беседки, дорожки, поля для гольфа.

– Неплохо, совсем неплохо, – пробормотал Никита.

– А что вы хотели, господин? – пожал плечами водитель. – Большинство хозяев являются членами крупных аристократических кланов, и почти все они – из Петербурга, Москвы, Риги. Нашим виндавским окунькам сюда путь заказан.

Однако! А мужик умеет подшутить над ситуацией!

Тем временем они проехали почти весь поселок, и, наконец, местный гильдейский таксист остановил машину, но двигатель не заглушил. Повернулся к Никите и сказал:

– Вот этот особняк, что справа, и есть жилье баронессы Суворовой. Мне частенько приходится привозить сюда ее высокородных подружек из города. А вы, если не секрет, кем приходитесь?

– Никем, – усмехнулся Никита. – Меня попросили навестить баронессу уважаемые люди из Петербурга, а так как я здесь проездом, решил выполнить просьбу. Спасибо. Сколько с меня?

– Всего пять рублей, – стекла черных очков поймали солнечный блик. – Вы останетесь здесь или подождать? Я могу. У меня есть свежий журнал кроссвордов. А также музыка местной радиостанции. Скучать не придется.

– Благодарю вас, уважаемый, – Никита открыл дверь. – Но, боюсь, до завтрашнего дня баронесса меня не отпустит. Слишком много новостей.

– Тогда всего хорошего! – водитель дождался, когда волхв отойдет в сторону, и лихо развернул с места машину, коротко просигналил и упылил из поселка.

Так получилось, что, захватив «вражеского» волхва, да еще имеющего высокий боевой ранг, курсант Назаров был поощрен двумя выходными днями личным приказом командующего Курляндским гарнизоном, да еще с занесением в личное дело. Не теряя времени даром, Никита рванул в Виндаву, помня о просьбе Тамары посетить бабушку Агату и передать многочисленные приветы от родственников. Что ж, до баронессы Суворовой он добрался, а вот как дальше сложатся отношения между будущим мужем ее внучки и хозяйкой особняка – это зависело от многих обстоятельств. Никита почему-то представлял Агату Семеновну этакой вальяжной дамой с седыми волосами, собранными в тугой кокон на затылке, с поджатыми губами и морщинками вокруг строгих глаз. Усмехнувшись, парень медленно прошел по дорожке к калитке из массивного дуба, да еще покрытого черным лаком. Удивительно, но здесь большинство обитателей не показывали свое благосостояние, а прятали его за двухметровыми заборами из кирпича или дикого камня. Лишь некоторые обносили владения изящными коваными заборчиками, за которыми росли плотными рядами вечнозеленые кустарники. Именно там Никита и разглядел бассейны. К открытости своего благополучия больше тяготели новые аристократические роды, молодежь, постепенно отходящая от традиций замкнутой кастовости и нежелания замыкаться в узком кругу. Пожалуйста, смотрите, как мы открыты, присоединяйтесь к нам!

Никита переложил дорожную сумку с правой руки в левую, нажал на массивную потертую бронзовую кнопку звонка и приготовился ждать. Люди такого формата, как Агата Семеновна, и прислугу должны держать неторопливую, степенную. Однако уже через минуту с той стороны забора сыто щелкнули запоры, дверь распахнулась. На волхва с настороженным вниманием смотрела высокая сухопарая женщина с очень светлой кожей лица. Светлые волосы аккуратно собраны в прическу и заколоты черепаховым старомодным гребнем. На ней было длинное темно-серое платье с кружевами по рукавам и воротнику и аккуратный белый фартук, повязанный вокруг талии.

– Прошу прощения, – как можно милее улыбнулся Никита, понимая, что в своей полевой военной форме (кроме тщательно выстиранной камуфляжной куртки с полевыми погонами, и штанов, заправленных в высокие берцы, на нем была кепи, хорошо закрывающая глаза от лучей солнца) он здесь выглядит слегка неуместно. – Я хотел бы встретиться с баронессой Суворовой. Агата Семеновна ведь здесь проживает?

Горничная, а может, и экономка – кем она здесь являлась, волхв не представлял, – еще раз внимательно посмотрела на молодого человека, оценивая про себя все риски, которые она навлечет на себя, если запустит незнакомца в дом, а хозяйка не захочет иметь дело с незнакомцем, излишне сухо спросила низковатым голосом:

– Как изволите представиться?

– Никита Назаров, курсант Высшей военной академии, – решил пока назваться так молодой волхв. – Я из Петербурга.

– Извините, но вам придется подождать некоторое время за воротами, – кивнула женщина и, не дожидаясь каких-то слов от парня, закрыла дверь.

Никита пожал плечами, сбросил сумку на землю, а сам сел на удобную деревянную скамеечку, поставленную добрым человеком в тени разлапистой черемухи, росшей тут же. Пока он бездумно пялился на яркие заборы и крыши соседних особняков, к нему подошел лохматый пес непонятной раскраски: то ли серый, то ли черный от грязи, со свалявшимся колтуном на хвосте и худых ребрах.

– Что, брат, не кормят тебя здесь? – улыбнулся Никита.

Пес по-человечьи вздохнул и вдруг положил морду на его колени. Пришлось слегка почесать его за ухом. Жаль, бутербродов не захватил. Съел в буфете на автобусной станции в Митаве только пару больших пирожков с мясом, рассчитывая, что в доме баронессы ему не дадут умереть с голоду.

Дверь распахнулась. Женщина в переднике смягчила свой голос:

– Господин Назаров, пожалуйте в дом. Барыня ждет вас.

Никита еще раз потрепал холку пса и зашел внутрь, дождался, когда женщина закроет ворота, и только потом пристроился за ее спиной. Они пошли по садовой дорожке к двухэтажному особняку, чем-то неуловимо напоминающему дом Никиты на Шуваловских дачах. Скромный, небольшой, нарядный, с ажурными наличниками по первому этажу, высокие окна закрыты новомодными жалюзи. Справа от дорожки сразу за рядом цветущих кустарников часть территории закатана в асфальт. Вероятно, в доме баронессы есть машина, которая через большие ворота выезжает наружу. Да, вот и гараж неподалеку. Еще дальше разбит яблоневый сад, где копошится человек. Он что-то собирал граблями, стаскивал мусор в кучу и, выпрямившись, внимательно посмотрел на происходящее.

Горничная показала рукой, чтобы Никита поднимался по лестнице наверх, а сама торопливо простучала каблуками туфель по полу, вошла в дом через парадную прихожую.

– Господин Назаров! – объявила она громко.

Да, ошибся ты, прорицатель фигов, усмехнулся про себя Никита, увидев перед собой статную женщину преклонного возраста в длинном цветастом платье, из-под которого выглядывали носки домашних туфель. С короткой стрижкой и подкрашенными в черный цвет, чтобы скрыть седину, волосами баронесса выглядела моложаво. Лицо красивое, слегка удлиненные скулы, морщинки присутствуют, образуя радиальные лучи от уголков глаз, которые внимательно изучали молодого человека через тонкие стекла очков с золотой оправой.

Неуловимые, но такие дорогие черты Тамары проскользнули на миг и исчезли, словно морок.

– Агата Семеновна? – шагнул вперед Никита и четко кивнул головой. – Разрешите представиться…

– Иди ко мне! – улыбнулась женщина и распахнула руки. – Никита, мальчик мой! Я уже все знаю, мне Тома все уши прожужжала про тебя!

Ничего не оставалось, как аккуратно поставить сумку на пол и сделать еще два шага навстречу и попасть в объятия баронессы. Чувствуя себя немножко не в своей тарелке, Никита застыл в объятиях хозяйки и, пока не получил троекратный поцелуй, из плена выпущен не был.

– Проходи в гостиную, – баронесса скинула очки, неуловимым движением пальца провела по уголку правого глаза. – Аните! Распорядись, пожалуйста, с ужином! Сегодня он у нас будет ранний!

Крикнув это в пустое пространство между парадной и широким коридором, Агата Семеновна пояснила:

– К обеду ты уже опоздал, Никита, но ужинать будем пораньше. Перекусы не приемлю. Ты ведь из Митавы на автобусе приехал?

– У вас прекрасное знание моих передислокаций, Агата Семеновна, – улыбнулся Никита, проходя в большую гостиную, обставленную старомодной, но выглядящей вполне стильно мебелью из красного дерева. Позолота рам, хрусталь в шкафах, хром люстры, веселые зайчики от последних лучей солнца, заглядывающих через распахнутое окно в сад. – Из Митавы на такси дороговато выходит. А на автобусе для военных льготная скидка.

– Ой, мальчик мой, поживешь сорок лет с офицером, и не то поймешь в ваших мужских играх, – махнула рукой баронесса и показала на диван, куда и сел Никита. Сама же она пристроилась в кресле, стоящем чуть в стороне. – Уже целый месяц в нашей тихой губернии такая суматоха, даже Творец заткнул уши и убежал отсюда. Порт закрыт для иностранных кораблей, самолеты не летают, только внутренние рейсы. Даже глупец поймет, что русский медведь проснулся после зимней спячки.

– Легкое проветривание шкуры, – улыбнулся Никита, поражаясь стилю общения баронессы.

– Как тебе удалось вырваться из полевых лагерей? Во время учений мало кого отпускают на вольные хлеба, ведь так? – деловито спросила хозяйка, беря в руки вязание. Пояснила: – Не могу без дела сидеть. Все время руки ищут работу.

– Заслужил двухдневный отпуск за боевые заслуги, – скупо улыбнулся волхв, медленно приходя в себя. Все-таки баронесса старалась максимально сблизить границы, видя, что молодой парень смущается.

– За что? Это не секрет?

– Захватил вражеского волхва, что расценивается как потеря боевого знамени противника.

– Да-да, мне известно об этом, – покивала Агата Семеновна и через очки посмотрела на Никиту. – Расслабься, сынок. Я – старуха простая, хоть и пропитана вся аристократизмом по самую макушку. Только кому его демонстрировать? Паре служанок, повару и садовнику? Ха-ха! Я из поместья вообще никуда не выбираюсь. Есть телевидение, радио – мне хватает с избытком знать все новости. А, да, еще и телефон. В последнее время он не умолкает. Петербургская родня разорилась на звонках!

Бабуля оказалась словоохотливой; ее речь была плавной, ненавязчивой, обволакивающей теплом и уютом, отчего Никита на самом деле расслабился и поплыл.

– Пару дней назад Тамара звонила вся в расстроенных чувствах, – вдруг сказала баронесса, – ей что-то привиделось. Якобы с тобой произошло какое-то несчастье. Внучка нервничает, чуть ли не каждый день спрашивает, приезжал ли ты ко мне. Я не выдержала и немножко накричала на бедную девочку. Может, я не права? Сможешь пояснить эту странность?

– Да, во время боевого задания я умудрился угодить в болото, – кисло усмехнулся Никита. – Попал в зыбун. Причем уже в самом конце, когда думал, что преодолел топь. Нога соскользнула.

– Вот как? Хм, это меняет дело, – поджала губы Агата Семеновна. – Как спасся?

– Стал звать свою берегиню, – почему-то сознался Никита и покраснел. – А помог один старик. Появился словно из воздуха, даже не понял сначала.

– Эмоциональный канал, – кивнула баронесса. – Такое бывает. Тамара тебя очень любит, раз на таком расстоянии сумела пробить сопротивление астральных полей, в которых настолько дикое движение мыслей, образов, магических плетений, что наши реальные автомобильные потоки на дорогах – детский лепет. Это под силу только завязанным друг на друга очень близким людям.

Агата Семеновна чересчур внимательно поглядела на Никиту, которому пришлось сделать нейтральное выражение лица. Хотя перед кем он хитрит? Его же читают, как раскрытую книгу.

– Я считал, что любая берегиня способна на чудеса.

– Ну, не стала бы так категорически заявлять, – усмехнулась женщина, автоматически двигая руками. Спицы так и мелькали серебристыми росчерками. – Не всякая берегиня, кроме защиты, способна и на ментальный зов. Большая редкость, знаешь ли. В нашем роду по линии Суворовых было много девушек, которые не дотягивали до высшего ранга. Получались эмпаты, сенсорики, лекари, ведьмы. Берегиня была одна – прапра-пра… Впрочем, сейчас это не важно. У Меньшиковых вообще такого сокровища не было. А что ты хотел? Аристократами они стали благодаря Петру, а так бы в навозе копались до сих пор…

Никита закашлялся. Вот так отжигает бабуля! Крепко она припечатала род Меньшиковых.

– Томочка – плоть и кровь от нашего рода, – безапелляционно заявила Агата Семеновна. – Я и Косте не раз высказывала свое мнение, даже еще до женитьбы на Наденьке. Сильно злился, даже орал на меня…

Тут баронесса улыбнулась, вспоминая былые битвы с великим князем. Кажется, ей доставляло удовольствие хоть иногда утирать нос кому-то из Меньшиковых.

– Но ведь Надежда Игнатьевна в итоге вышла за него замуж.

– Я не могла препятствовать вспыхнувшим чувствам молодых, а отец – Игнат Всеславич – вообще был рад сближению с императорским кланом. Хвала Творцу – все у них сладилось. Девочки – прелесть, а на внука я не особо рассчитываю. Костя после инициации возьмет мальчишку под опеку и лично будет следить за его развитием. Мужчина в роду Меньшиковых – прежде всего боец, защищающий интересы клана.

– Я не все понял в механизме защиты берегини, – заполнил возникшую паузу Никита. – На каком предельном расстоянии может действовать ее поле, внедренное в ауру избранника?

– Не больше ста километров, – поджала губы баронесса, – но это всего лишь грубые прикидки. Кто-то и больше пробивает. Я не знаю, какую энергию и Силу надо иметь, чтобы защитить мужчину на другом конце света только усилием своих внутренних ресурсов. Но теперь я точно знаю, что Тамара существенно расширила свои возможности. Вот только откуда идет подпитка?

– Значит, всемогущество берегини – миф?

– Ну, с чего бы? Нет, не миф. Знаешь, за счет чего достигается неуязвимость партнера? Внутренний щит, встраиваемый в ауру любимого человека. А ещё медальоны, амулеты, камешки, часики – да любая мелочь, в которую вживляется энергетическая структура берегини. Сложная схема, согласна, но именно она дает уверенность в неуязвимости, потому что работает в паре с внутренним щитом.

– Защитный оберег, – кивнул Никита.

– У тебя он есть?

– Нет.

Брови хозяйки взлетели в удивлении. Она даже паутину свою отложила.

– Эта коза не повесила на тебя оберег? Вот же… Тогда получается… А что получается? Откуда тогда подпитка на такую трудоемкую функцию? Не понимаю.

– От меня, – признался Никита. – Мы завязаны друг на друга. Наши ауры настолько удачно совместились, что мы теперь обмениваемся энергией без труда, если находимся в прямой или эмоциональной связи.

Агата Семеновна вгляделась в Никиту, словно видела его впервые, и медленно покачала головой.

– Костя – жутко удачливый проныра. Заполучить в свой род потенциального иерарха, волхва, держащего в кулаке Четыре Стихии, – это многого стоит. Теперь я понимаю, зачем он устроил этот дурацкий спектакль прошлым летом. Не сообразила. Мало информации было. Значит, он тебя ломал под свои долгоиграющие схемы.

– Пять Стихий, Агата Семеновна, – тихо сказал Никита. – Меня дед называет стяжателем. Шутник, да?

Наступила пауза. Баронесса скинула очки и вдруг рявкнула так, что закачались хрустальные плафоны на люстре:

– Аните!

Горничная появилась мгновенно, материализуясь из пустого пространства. Сложила руки на переднике и выжидающе уставилась на хозяйку.

– Что с ужином?

– Через пятнадцать минут мы начнем накрывать на стол, барыня.

– Не задерживайтесь! И достаньте бутылку белого муската из Воронцовских виноградников!

– Слушаюсь, госпожа! – Аните так же мгновенно исчезла, а откуда-то из глубин дома послышался звон посуды, пахнуло вкусностями, от которых слюнки у проголодавшегося Никиты заполнили рот.

– Еще немного, Никита, и будем трапезничать, – опять превращаясь в добрую бабулю, улыбнулась баронесса, угадав по мимике волхва его желания. – Поговорим о тебе, о ваших будущих планах. О свадьбе меня уже известили. Обязательно приеду. Жаль, что Игнат не дожил до этого дня…

– Агата Семеновна, а я могу позвонить Тамаре с вашего стационара? Наши телефоны все изъяты до окончания учений, даже не могу предупредить, что со мной все в порядке.

– Ох, я дура старая! – совсем не по-старушечьи вскочила баронесса. – Конечно, конечно, сынок! Бери телефон и разговаривай, сколько угодно. Я тебя в кабинет мужа проведу. Трубка все равно беспроводная, ничего под ногами не будет мешаться…

В кабинете покойного Суворова стоял полумрак, и в нем, казалось, застыло время и не произошло никаких изменений, коснувшихся остального дома. Тяжелые портьеры, через которые едва проникало вечернее солнце, массивные старомодные шкафы с книгами за стеклянными дверцами, стол под зеленым сукном, ажурная настольная лампа, кресло, стул, чистый паркет. Уборку, в отличие от переделок, здесь периодически проводили. Ни пылинки, ни соринки. Агата Семеновна кивнула ободряюще и прикрыла за собой дверь.

Никита с удовольствием утонул в глубоком мягком кожаном кресле, даже запищавшем от удовольствия, что его почтили, наконец, вниманием. Удобные подлокотники, валик под головой. Антикварное изделие оказалось лучше новоделов, заполонивших магазины Российской империи. Волхв призадумался, вызывая в памяти номер мобильного телефона Тамары. Хорошо, что в свое время заставил себя выучить ряд цифр, не доверяя аппарату. На всякий случай. Вот и представился он, даже удивительно.

– Бабушка! – послышался встревоженный голос Тамары, как только пропали гудки. – Ты что-то узнала о Никите?

Никита улыбнулся. Волна нежности затопила его до самой макушки, даже мурашки побежали по спине.

– Это я, солнышко, живой и здоровый!

– Ох, – раздался протяжный вздох. – Это точно ты, Никита?

– Придется поверить на слово.

Не веря своим ушам, он услышал рыдания девушки.

– Я так боялась… Ты не представляешь, что я пережила, когда у меня видение было! Как будто ты тонул в гадком болоте и звал меня!

– Как видишь, щит берегини помог мне.

– Ты и в самом деле в болото попал?

– Так получилось. Случайно отступился – затянуло.

– И как умудрился туда вляпаться? – шмыгнула носом княжна, успокаиваясь.

– Задание выполнял. Так иногда бывает, милая.

– Ну да, безрассудства в твоей голове больше разума, я лишний раз убеждаюсь. Опять, наверное, взвалил на себя спасение окружающих. А сейчас все в порядке?

– Конечно, – засмеялся Никита. – Твоя бабуля просто изумительный собеседник. Не дает скучать. Много интересного узнал…

– Ты не принимай всерьез ее некоторые высказывания, – озабоченно проговорила Тамара. – Она и живет на задворках империи, что не всегда умела придержать язык.

– Я это уже понял. Оригинальная она женщина. Расскажи лучше о себе.

– Я очень по тебе скучаю, Никита, – жалобно произнесла Тамара. – Не знаю, что делать. Уже в наш особняк съездила, ревизию провела, наметила фронт работ. Ремонт большой предстоит. Учусь на практике, осваиваю экономические премудрости. Знаешь, почему-то считала, что на расстоянии будет легче осмыслить наши отношения и ожидания от будущего, а случилось наоборот. Так плохо, как будто от сердца оторвали что-то дорогое. На меня это не похоже. Что ты со мной сделал?

– Полюбил, – раздвинул губы в улыбке волхв.

– Это из-за слияния аур происходит?

– Я не могу ответить, честно. Не знаю. Самого к тебе тянет, сил нет. Подожди еще немножко, мероприятия заканчиваются. Еще недельки две… С дедом как?

– Все нормально, звонила недавно ему. Уже с постели встает, ковыляет по имению, ворчит на строителей. Что вы там затеяли?

– Охранный периметр укрепляет. На будущее.

– Опять мутишь, Назаров, – в голосе княжны появились нотки настороженности, когда ей начинало казаться, что Никита излишне секретничает. – Тебе лучше все рассказать сейчас будущей супруге, чтобы потом не получить по шее.

– Ну, вот, угрозы пошли, – облегченно вздохнул парень. Тамара успокоилась, вернулась в прежнее состояние. – Как там Катерина?

– А тебе зачем? – голос угрожающе зазвенел. – С чего ты вдруг заинтересовался моей младшей сестрой? Никита, мне кажется, купание в болоте плохо сказалось на здравости твоего ума.

– Согласен, глупо получилось. Я же просто поинтересовался, милая. Никаких намеков. Простая вежливость, – стал выкручиваться ужом Никита, кляня себя за лишний вопрос. – Передавай ей привет.

– Передам, не волнуйся, – за металлом голоса он чувствовал, что девушка сердится для стимулирования мозговых извилин у излишне болтливых мужчин. – Никита… Береги себя, пожалуйста. Приручил бедную девушку к себе, а я места себе не нахожу теперь.

– Целую тебя, любимая.

– И я тебя, дорогой. Жду домой…

Несколько минут Никита сидел с закрытыми глазами, прокручивая в голове разговор, заодно возвращаясь к своему решению прервать карьеру военного. Все-таки правильно он поступил или опять опережает события своей жизни? Нет-нет, здесь же все ясно. Хозяйственное бремя наваливалось нешуточное, и на кого спихнуть все это? На чужого дядю? А как патриарх тянул ношу, не чувствуя за спиной поддержки? Не стал доверять пришлым, создал свою команду, сплотил перед какой-то нужной стране целью. Снова подумал о людях, которые его видят, как раскрытую книгу: метания, попытки найти себя в жизни, непоследовательные решения. Это плохо. Надо учиться ставить задачи до начала их претворения в жизнь и не сворачивать в сторону. Не понравится в Коллегии, снова в армию подаваться? Нет, все решено окончательно. Несколько лет настоящей научной работы и овладения мастерством магии не в кустарных условиях – это так немного.

Волхв решительно встал. Кажется, уже накрывают на стол. В гостиной, судя по суматошным всполохам нескольких ярких точек в астральном поле, баронесса гоняет прислугу. Пора бы поужинать и приготовиться к долгим разговорам. Сегодня Агата Семеновна точно не даст уснуть. Недаром же бутылку белого вина приказала достать.