Петербург, великий князь Константин

– Ваша светлость! – проснулся коммуникатор, голосом подполковника Спиридонова вырвав Константина Михайловича из глубокого раздумья. Князь только что мысленно прокручивал в голове последний разговор с патриархом Назаровым (в который раз!), выискивая нестыковки и логические провалы. Не верилось, что старик так легко пошел на соглашение, но по прошествии двух дней головоломка чудесным образом не складывалась. Вроде бы нет подвоха, да и аналитики, прослушав записанный разговор (был грешок, решил князь записать на миниатюрный диктофон всю беседу), подтвердили серьезную намеренность Назарова по данному вопросу. – На первой линии советник по внешней политике Североамериканских штатов господин Харрисон.

Голос у адъютанта звучал ровно, но все равно за годы его службы князь наизусть выучил все интонации, по которым можно было понять ситуацию. Так вот: Спиридонов был весьма заинтригован и растерян, словно не знал, что таится за этим звонком.

– Соединяйте, Виталий Сергеевич, и прогоните разговор через шифратор.

Рука внезапно вспотела от накатившего страха. Он был иррационален, но подспудно князь понимал, что в каждый момент ожидает чего-то плохого. Это могло быть невзначай оброненное в беседе с императором слово, любая новость с просторов России и даже вот такой звонок.

– Ваша светлость? – голос в трубке был неестественно бодр. Сэр Уильям Харрисон собственной персоной. Моложавый, подтянутый, спортивный мужчина сорока девяти лет, переживший не одну штатную смену в своем посольстве. Старожил как-никак. И акцента уже нет, все сгладилось по причине тесного общения с местным населением. Умеет мужик работать и погружаться в мир, окружающий его. Профессионал, с каким приятно (если не считать Харрисона врагом) работать.

– Я слушаю вас, мистер Харрисон! – взял себя в руки князь. – Чем могу быть обязан вашим звонком?

– Мне бы не хотелось отрывать вас, Константин Михайлович, от важных государственных дел, – Уильям сама любезность, – но есть некоторые моменты, которые нужно обсудить до того, как об этом узнает сам император Александр.

– Предлагаете стать посредником? – холодно поинтересовался князь, сжимая трубку. Паника нарастала. – Если дело важное, почему тогда в обход служб, занимающихся такими вопросами?

– Информация касается вашей морской базы в Вонсане, – мягко стелет американец, но удавка уже накинута на шею. – Я знаю, что именно вы курируете ее…

– Это неверное суждение, – прервал советника князь. – Я не занимаюсь военно-морской базой в Корее.

– У нас другая информация. Впрочем, я не настаиваю, чтобы вы подтвердили или опровергли свое участие в проекте. Дело совершенно в ином. Если я скажу всего лишь одно слово, вы согласны встретиться со мной?

– Говорите, – хрипло произнес великий князь.

– Албазин… Надеюсь, вы поняли, о чем речь? Итак…

– Через час в моей резиденции, – выдохнул Меншиков. – К сожалению, нет возможности что-то менять в сегодняшнем расписании. Но для вас я найду полчаса.

– Хорошо, ваша светлость, – покладисто согласился советник, не особо настаивая на своем. И это уже был хороший знак. – Я буду у вас ровно через час. Но разговор наш должен быть наедине без подслушивающих устройств. Сами понимаете…

– Я вас жду, – оборвал его князь и положил трубку. Потом встал и медленно прошелся по кабинету, заложив руки за спину. Дошел до дверей, задумался. Все тревоги Наденьки стали сбываться. И с самой неожиданной стороны. Если Харрисон подключился к проблемам Албазина, значит, появился мощный рычаг давления на русский Кабинет Министров. Тамара, конечно же… Значит, с самого начала кто-то усиленно сливал информацию геополитическому сопернику. Крот хорошо устроился под боком. Ну, ничего, и на него найдется капкан.

– Виталий Сергеевич! – князь выглянул в приемную. Подполковник Спиридонов тут же подскочил со своего места. – Ровно через час подъедет господин Харрисон. Будьте добры, сдвиньте часы приема посетителей на позднее время, извинитесь от моего имени.

– Слушаюсь, ваша светлость, – кивнул адъютант и с тревогой посмотрел на своего шефа. От его проницательного взгляда не укрылась нервозность, с которой великий князь открыл двери. – Что-то с Тамарой Константиновной?

– Надеюсь, что ничего особенного, – рассеянно ответил Меншиков. – Проследите, чтобы никого не было в приемной, когда приедет советник. Все магические подслушивающие устройства снять, оставить только «завесу», чтобы ни одного звука из моего кабинета не донеслось.

– Будет сделано, ваша светлость.

Мистер Харрисон появился в точно назначенное время. Он вошел в кабинет с лучезарной улыбкой во все тридцать два зуба. Сразу видно, что нашел хорошего доктора в Петербурге, не иначе у профессора Гасько наблюдается. Отличный лекарь с Даром целителя имел богатую клиентуру в лице столичной аристократии. Советник американского посольства кивком головы обозначил почтение высшему сановнику и, слегка опираясь на вычурную трость с набалдашником в виде совиной головы, сел в предложенное кресло. Сам же великий князь на правах гостеприимного хозяина спросил:

– Выпьете, мистер Харрисон?

– Пожалуй, да, – оживился мужчина. – Если можно – французский. Я знаю, что вы тоже цените хорошие напитки из этой чудесной страны.

– «Ожье» вас устроит? – невольно улыбнулся Меншиков, хозяйничая возле бара. Проще говоря, разлил в пузатые рюмки пахучий напиток.

– Ох, Константин Михайлович, а вы тоже не лыком шиты, так правильно? Знаете о моих предпочтениях, – откликнулся Харрисон, принимая свой бокал.

– Не лукавьте, Уильям. Я вас давно изучил, как и вы меня, – великий князь наконец сел напротив американца. – Поэтому не будем ходить кругами и выискивать слабые места друг у друга. Я так понял, что в вашей душе возникла неожиданная симпатия к среднему из Меншиковых и вы решили поделиться со мной новостью. Хотите подготовить меня к удару?

– Не скрою, этого и хочу, – подтвердил Харрисон, отпив коньяк. – Через пару часов император Александр узнает о происшествии в Албазине и сразу же пригласит вас к себе. Подготовьтесь к хорошему такому пинку, извиняюсь за свою скабрезность. Ваша дочь Тамара находится в наших руках. Вы так спокойно отреагировали! Знали?

– Догадывался, – глухо произнес Меншиков. – С ней все в порядке?

– Да, не переживайте. Дело в том, что акцию готовило ведомство Бергера. Но согласована она с Конгрессом. Мы пошли на этот шаг только с одной целью: убрать вашу базу из Вонсана. И вы ее уберете в обмен на жизнь и здоровье племянницы императора. Александр очень любит вашу дочь, хотя никогда не выказывал перед вами свои симпатии. Подозреваю, что он хочет сделать на нее ставку в дальнейшей ее карьере.

– Может, так и есть, – сердце у Константина Михайловича засбоило. Ох, сейчас Наденька вскинется и срочно примчится в резиденцию через полгорода! – Я действительно не наблюдал у императора особых чувств к нашим детям. У него же есть свои, в конце концов.

– Напрасно вы так невнимательны, великий князь, – построжел советник. – Поэтому удар нанесен сразу по вам и по амбициям русской короны. Беря в заложники великосветское лицо, мы заставим играть русского медведя по своим нотам.

– Значит, Вонсан?

– Да. Наши требования будут простыми: сворачиваете деятельность на Корейском полуострове и прекращаете милитаризацию региона. Маньчжурию мы вам прощаем. Все равно рано или поздно русской армии придется иметь дело с воинственными хунхузами Цин Го.

– Лишь бы вы не прикладывали к тому руку, – усмехнулся Меншиков.

Возникла пауза, которую американец использовал по своему усмотрению. Он попивал коньяк и через стекло бокала поглядывал на погрузившегося в раздумья великого князя.

– А если император не согласится на условия САСШ? – спросил Константин Михайлович. – Вы же знаете его позицию: никаких уступок.

– Позиция императора Александра известна нам досконально, – советник постучал пальцами по навершию трости. – Россия землями не торгует. Но здесь ведь речь идет о базе на чужой земле. Обмен равноценный. Неужели он не пойдет на него?

– Может, и не пойдет.

– Ох, не пугайте меня, Константин. База за кровь вашей дочери? Подождите, мы все рассчитали. Вам не следует бояться. Все будет нормально, и ваш брат пойдет на такую жертву. Единственная проблема возникнет потом, когда Александр начнет задвигать вас в темный угол политической жизни из-за потери морской базы. Да, это проблема. Но вы же сами спровоцировали ее! Живи девочка под вашим боком в Петербурге – ничего не случилось бы! Конечно, мы все равно искали бы возможность надавить на русский Кабинет…

– Вы – прожженные циники, американцы, – не выдержал князь, – и считаете, что люди с другими взглядами на жизнь будут действовать диаметрально противоположно. Это не так. Мой брат по духу ближе к вам, господин советник. И я боюсь, что вы неудачно выстрелили. Никто не будет сдавать Вонсан. Даже ценой высокородной крови.

– Знаете, ваше высочество, когда начинаешь играть в политику, все кажется настолько интересным: новые люди, связи, интриги, возможность давить на оппонента любыми методами. Взрослея, имею в виду духовное начало, мы осознаем, в какой грязи нам предстоит провести остаток своих дней. И невольно начинаем приносить в жертву свои идеалы и даже близких людей. Вы сейчас находитесь именно в таком положении, и я вас не собираюсь жалеть. Мы одного поля ягода, правильно? Соберитесь с мыслями, найдите нужные слова и убедите императора пойти на уступки.

– Когда планируете выйти на Александра со своими требованиями?

– Завтра. Сейчас всего лишь легкие наброски, проверка реакции. Первые действия всегда показательны, они же определяют вектор переговоров. Приготовьтесь к шквалу обвинений, но не бросайтесь сразу в атаку. И – да, не старайтесь провести силовую операцию по освобождению дочери. На ней стоит блок невидимости, любые попытки найти ее по ауре бессмысленны. Она хорошо защищена нашими магами. В любом случае это чревато нехорошими последствиями.

– Полагаю, вопросы о ее безопасности задавать бесполезно, – хмуро произнес князь. – В случае провала ваших требований я больше не увижу дочь?

– Гадать можно, но не нужно, – советник резко встал. – Сейчас я не уполномочен решать такие вопросы.

– Почему вы так открыто афишируете ваше участие в акции в чужой стране? Это открытое вмешательство во внешнюю политику России! И да! Вы же таким способом сдаете своих агентов, подвергаете риску тех, кто еще не раскрыт русской контрразведкой. Будьте уверены, наши люди умеют рыть землю и раскроют обширную сеть.

Собравшийся уходить Харрисон задумался на несколько мгновений, словно подбирая правильные слова, но великий князь был уверен, что ответ у советника заготовлен заранее.

– Игра стоит свеч, ваше высочество, не так ли? Отсутствие русской базы в Корее для Америки посущественнее некоторых агентов. Ну и вы не будете в обиде, если наш президент совместно с Конгрессом и Сенатом закроют глаза на происходящее в Маньчжурии.

Глядя на искренне улыбнувшегося советника по внешним делам, Константин Михайлович вдруг понял, что такой подачкой американцы постараются стравить Россию и Китай за обладание империей Цин Го, которая и так дышит на ладан. Вполне вероятен конфликт, если произойдет падение Кабинета последнего императора. Только кто его начнет? Единственное, в чем был уверен князь, американцы обязательно толкнут маятник в нужную сторону. А похищение его дочери – всего лишь удачный момент в цепи бесконечной геополитической игры.

* * *

Долгое ожидание сродни медленной и изощренной казни. Особенно когда знаешь, за что предстоит ответить. Великий князь не строил иллюзий в отношении своего старшего брата. Человек с тяжелым характером, неуступчивый и помешанный на догмах, которые сам когда-то возвел в правила своего властвования, Александр, скорее всего, откажется от наглого шантажа. Рисуя императора человеком, любящим племянницу, Харрисон или был безнадежно наивен, или таким образом пытался успокоить Константина Михайловича. А средний Меншиков слишком хорошо знал, чем закончится аудиенция. Самое малое – опала. Военно-морская база в Корее является мощным аргументом в борьбе с САСШ на азиатско-тихоокеанском театре военных действий, и сворачивать строительство из-за какой-то девицы, пусть и высокородной, никто не будет. Публичная порка – вот что будет. Великий князь принес в жертву политике свою единокровную дочь.

Признаться, что проиграл и Сашка был прав? Так он изначально был уверен в этом. Не поверил, что брат не замышляет против него каверз, а всего лишь укрепляет свои позиции в свете. На будущее, так сказать.

– Доигрался? – рыкнул Александр, когда великий князь очутился в его рабочих апартаментах. Он стоял спиной к двери и нарочито внимательно рассматривал развод гвардейской охраны на небольшом плацу. Как только услышал щелчок замка, развернулся. И понеслось: – Ты решил, что умнее других? Сказано было: возвращай княжну в Петербург! Это было мое повеление, но ты же истолковал все по-своему! В тот же день надо было посылать самолет в Албазин и вывозить ее оттуда! Чего ты ждал, болван?

– Не ори, Сашка, – устало проговорил Константин, рухнув в кресло.

– Встать! – как лось во время гона заревел император. – Я не давал тебе разрешения прижимать свою жопу! Ты у меня сам будешь разгребать дерьмо, в которое посадил весь Кабинет! Пять лет работы с корейцами псу под хвост пустил своими личными амбициями! Куда свой ум подевал, брат? Знаешь же, что американцы спят и видят, как выдавливают нас из региона! Вот подарочек им приготовил, а?

Он со всей дури хрястнул кулаком по журнальному столику, сделанному из кедрового дерева и отделанному шпоном из сандала и кипариса. Мощь Силы, выплеснутая императором, обрушилась на ни в чем не повинную мебель. Столик жалобно треснул и развалился пополам. Завихрения выплесков ударной магии взлетели к потолку и расшатали люстру. Звонко запели хрустальные висюльки. Никто даже не заглянул в кабинет. Великий князь полагал, что сейчас в радиусе ста метров вообще никого нет. Рев Сашки слышен, наверное, на всех этажах дворца.

Первый шквал гнева пошел на убыль. Александр судорожно подтянул к себе коробку и вытащил сигару. Гильотинкой срезал кончик и закурил, окутывая кабинет дымом, как старинный паровоз, кои еще остались стоять на запасных путях в пригородных депо во многих городах империи. С треском распахнув окно, император широкими шагами стал мерить расстояние до двери, потом обратно, не обращая внимания на стоявшего брата. Потом резко повернулся и задом прислонился к столу.

– Мне доложили, что у тебя был Харрисон. Что хотел этот масонский клоун?

– Предупредил меня о произошедшем, – не стал запираться Константин Михайлович. – Честно признался, что похищение – их рук дело. Сработала внешняя разведка ведомства Бергера. Видимо, разыгрывает какую-то свою карту. Еще не проанализировал, почему именно ко мне решили подкатить.

– Рассчитывают, что я, благороднейший император русский, не стану брать на душу грех убийства своей любимой племянницы, пусть и чужими руками? – зло усмехнулся Александр. – Ты чего зенками лупаешь? Думаешь, я, тварь кровожадная, поступлюсь жизнью девчонки ради базы? Так и думал, признайся. Эх, Костя, вот так всю жизнь ты что-то себе напридумываешь, а потом свои проблемы на мою голову вываливаешь. Как спасать Тамару будем? Думал?

– Харрисон предупредил, что силовая акция безнадежна и бесполезна. Они спрятали Тамару в непроницаемый кокон. Найти ее по ауре невозможно. Если попытаемся спасти, последствия неизбежны.

– Пусть сказки наивным юношам рассказывают, – запыхтел сигарой Александр. – Я уже дал указание контрразведчикам. Группа Сайдахметова уже через час вылетает в Албазин. У него есть квалифицированный маг, который собаку съел на таких потеряшках. Дальневосточники своих ребят подтянут. Главное, Тамара еще в России. Граница полностью перекрыта, железнодорожные станции под присмотром, аэропорты контролируются. По дорогам тоже не проскользнут, если только не по проселочным тропам… Но там егерей поднимут. Нет, Костя, девочка еще в Албазине или в пригороде. Может, на какой-нибудь лесной заимке.

– А мне что делать? Может, я сам в Албазин полечу?

– Сиди на месте, интриган! Ты сейчас здесь нужен. Операция должна пройти тихо, никаких резких телодвижений мы делать не будем. Американцы скоро сделают заявление по Вонсану, я буду тянуть время, пока не получу сигнал о готовности от наших служб. Всех причастных уже «изъяли» и ведут душещипательные беседы. Там, кстати, твоя теплая компания: семейство Краусе, мальчишка Назаров, охрана Тамары. Все в один голос утверждают, что присутствовали некий Ломакин и американец по имени Джек Бэккет. Знаешь такого?

– В первый раз слышу, – пожал плечами Константин. – Полагаю, что объяснение такому событию уже дано?

– Молодежь собралась на пикник, вот и решили приехать на дачу Краусе, – усмехнулся император. – Я не знаю пока всех подробностей, но следствие обязательно проинформирует меня.

– А Назаров? – непроизвольно вырвалось у великого князя.

– Мальчишка, что ли? – удивленно вскинул брови Александр. – А что в нем такого? Переживаешь за будущего зятя?

– Сашка! – вскинулся средний Меншиков.

– Что – Сашка? Ты считаешь его всемогущим? Так вот, разочарую: ни хрена он не сделал, чтобы защитить девчонку. Правда, подрался немного, сейчас со шрамом на подбородке ходит, герой недоделанный!

– Но он же волхв! Мог применить Силу!

– Заблокировали его Силу! Кто-то здорово поработал с его энергопотоками. Полагаю, что и Тамару «обезоружили» таким же способом. А кто обладает достаточной квалификацией, чтобы сотворить такое? Твой Ломакин? Его, кстати, ищут. Куда-то пропал.

– Бред какой-то, – Константин Михайлович все же опустился в кресло, но в этот раз окрика не последовало. – Что там произошло?

– Отлично спланированная акция, – жестко ответил брат-император. – Говоришь, не знаешь, кто такой Бэккет? Не в курсе? Шпион американский, сотрудник разведуправления по дальневосточному региону. Ладно, я сам еще многого не знаю. Наворотили вы мне дел по самую маковку, Меншиковы. Хлебать полной ложкой, не выхлебать.

– Может, привлечь Тайный Двор? – предложил великий князь. – Младший Назаров – один из воспитанников потайников. Я думаю, он сразу побежит за помощью своих друзей. Не будет в сторонке торчать.

Император только усмехнулся, держа при себе некоторые мысли. Знал что-то, но не хотел пока говорить.

– Не будем ему мешать, – кивнул он. – Отличная шумовая завеса. Пусть дерзает. Он сейчас злой и страшный. Если найдет Тамару, одними привилегиями не отделается. И еще: не вмешивайся сейчас в процесс. Какие бы я ни стал делать заявления, постарайся оставаться адекватным, не наломай дров. Сейчас время работает против нас, но как-нибудь вывернемся. Ты меня понял? Что бы я ни говорил, не верь ничему. Я постараюсь сыграть кровожадного ублюдка, собью уверенность с рож американских конгрессменов. Пока они будут менять стратегию давления на Россию, Тамару должны найти и тихо изъять. Все понял?

– Вполне.

От брата Константин Михайлович вышел если не обнадеженный, то уже более спокойный. Какие бы преференции император ни выгадывал из ситуации, сейчас важным оставалось найти дочь и вернуть ее домой живой и невредимой.