Вологда, «Гнездо»

— И что мне с ней делать? — удивленно спросил Никита, переводя взгляд с худенькой, облаченной в цветастый стеганый халат девчушки лет пятнадцати со множеством задорных черных косичек на Бахтияра Каримова, свалившегося как снег на голову со своим необычным подарком.

Сам же визитер скромно стоял чуть поодаль, скрестив руки на животе. Услышав вопрос, он церемонно кивнул и заговорил:

— Все, что желаете, таксир Никита. Старейшины выражают благодарность за великую помощь, оказанную нашей Семье. Поверьте, мы долго обсуждали, какой подарок преподнести именно вам, а не вашим женам и детям. И решили. Вот… Ее зовут Анора, она внучка дядюшки Урмана. Хорошая девушка, покладистая, умная. Кстати, говорит по-русски, так что у вас не будет проблем с пониманием.

Никита был озадачен. Приезд Бахтияра с десятком аскеров-головорезов в качестве телохранителей не так потряс его, как эта высокорослая не по возрасту, но еще не оформившаяся девчонка в зимнем халате и в тюбетейке. Сначала думал, что Каримов появился в Вологде по клановым делам и захватил с собой молодую родственницу только лишь из желания показать ей Россию, но услышав, что союзники из Бухары решили преподнести именной подарок Назар-голибу, то бишь «победителю» симпатичную светлокожую, мало похожую на узбечку девочку, Никита всерьез подумывал прогнать Бахтияра или обрушить гнев в виде магического плетения, чтобы тот оцепенел на пару минут и подумал о глупом поступке своих старших родовичей.

Хорошо, что в этот момент ни Тамары, ни Даши рядом не было. Они уехали в Вологду на свое любимое предприятие, и Никите было легче принять решение. Иначе Каримову пришлось бы убегать из «Гнезда» с большим позором. Но как потом эта неловкость отразится на отношениях между кланами?

Успокоившись и переведя дух, Никита загнал внутрь свое раздражение, задумчиво потер подбородок, вместе с тем пристально разглядывая Анору, скромно потупившую подведенные черной тушью глаза. Они очень четко выделялись на побледневшем лице девушки, ожидавшей своей участи, характерным восточным разрезом. Анора страшно боялась, и ее аурное поле было взбаламучено разноцветными сочными всполохами.

Никита размышлял. Отказаться от подарка — значит нанести оскорбление союзникам. А терять коммерческий успех на южном направлении, с таким трудом созданный и подтвержденный силой русского мага никак нельзя. Именно это обстоятельство учел Фархад и уверенно сказал сыну, чтобы тот не боялся и смело ехал в гости к союзнику.

— Передай уважаемому Фархаду мое почтение, — прервал тишину Никита. — Я принимаю подарок с глубочайшей радостью и уважением. Надеюсь, что наши союзнические отношения только укрепятся.

Бахтияр приложил руку к сердцу и отступил назад. Его аскеры едва заметно с облегчением выдохнули. Кто-кто, а они боялись гнева Назар-голиба еще больше, чем их господин. Видели воочию, как закончилась слава Холдара.

Каримов легонько подтолкнул замершую Анору вперед, и она мелкими шажками приблизилась к сидящему Никите. Лицо ее совсем побелело.

— Слон! Позови Надежду! — приказал волхв торчащему возле дверей в гостиную рынде, у которого глаза все это время были как чайные блюдца. — Давай пошустрее!

Надежда все это время находилась на кухне и металась между столами, совсем не радуясь нервной обстановке в гостиной. Никита Анатольевич даже не предложил приготовить для гостей угощение, и это обстоятельство еще больше угнетало. Услышав восклицание хозяина, она сама поспешила навстречу Слону. Войдя в гостиную, она мгновенно ощутила волны страха и тоски, исходящие от странной высокой худенькой девчушки.

— Звали, Никита Анатольевич?

— Надя, отведи Анору на кухню, покорми ее, угости чаем, своей фирменной выпечкой, — все-таки улыбнулся Никита, разряжая обстановку. — Я подойду попозже. Провожу гостей.

Намек Бахтияр понял прекрасно, но не обиделся. Отец предупреждал, что у русского мага другое воспитание и менталитет, и подарки в виде живого человека его глубоко заденут. Поэтому Каримов лишь наклонил в согласии голову и показал жестами своим аскерам, чтобы они покинули дом.

— Пойдем милая, — кухарка обхватила девочку за плечи, и что-то шепча ей на ухо, увела из гостиной.

Никита все-таки вышел вместе с Бахтияром на крыльцо, чтобы сгладить возникшие шероховатости. Оба понимали, что вынуждены играть по разным правилам. То, что было для южан нормой, северянин воспринимал на ином уровне, недоступном бухарцу; сохраняя лицо, оба крепко обнялись на виду аскеров и охраны особняка. Кортеж Каримова вылетел за ворота усадьбы и вскоре исчез за плотной стеной леса. Насколько Никита был осведомлен, Бахтияра на аэродроме ждал клановый самолет, на котором он с аскерами и Анорой прибыл в Вологду.

— Хозяин, а что это вообще было? — удивленно спросил Слон, отвлекая Никиту от задумчивого созерцания тающих сугробов на лужайке, засунувшего руки в карманы пальто. Весна вступала в свои права в этом году очень напористо. Как бы к апрелю землю не высушило.

— Головная боль, боец, — хмыкнул Никита. — И она скоро появится здесь, причем, в удвоенном составе.

Слон осклабился, сообразив, о ком говорит волхв.

— Ильяса не видел? — собираясь зайти домой, спросил Никита.

— Он вместе с Шубиным уехал в поселок, — ответил всезнающий Слон. — Как раз перед появлением Каримовых.

— Ладно, пока свободен, — Никита ткнул пальцем в грудь телохранителя. — Ты особо языком не болтай, каким образом девица у нас появилась. В гости приехала или в русской школе обучаться будет. Сообразишь.

— Но она же еще девчонка, ребенок! — приглушенно воскликнул Слон. — Как можно дарить человека! Это же не вещь!

— Ты еще со многим не сталкивался, дружище, — хлопнув по плечу своего рынду, Никита вернулся в дом. Скинув пальто, он направился в комнату рабочего персонала, выделенную для отдыха поварих и горничных. Надежда отвела Анору туда в ожидании разговора с хозяином.

Увидев вошедшего Никиту, девчушка вжалась в угол, словно хотела исчезнуть. Что-то она совсем перепугалась. Неожиданно волхв увидел на ее ладонях мерцающие сполохи алого цвета.

— Спокойно, девочка, спокойно! — в горле Никиты мгновенно пересохло. — Я не сделаю тебе ничего плохого, обещаю. Ты веришь мне? Смотри, я не буду подходить к тебе близко, а сяду вот сюда, напротив тебя. Погаси плетение… Вот, молодец!

Анора сжала ладони, и сполохи мгновенно исчезли. Тяжелая, сгустившаяся атмосфера в комнате рассеялась, и Никита спокойно вздохнул.

Он сел, облокотился на стол и улыбнулся ободряюще.

— Ты уже знаешь, как меня зовут? Тебе что-то про меня рассказывали?

— Да, — закивала головой Анора. — Ты самый могучий белый воин, победивший ифрита! О тебе много говорят в семье отца.

— Ну и как ты думаешь, Анора, буду ли я воевать с тобой, если смог уничтожить демона и его хозяина?

Девчонка подумала немного и теперь замотала головой, отчего косички забавно запрыгали по спине. Магическое плетение, которое она хитро спрятала в кулачках, благополучно погасло окончательно. Можно дух перевести. Не хватало, чтобы неуправляемый Дар Аноры разнес половину дома. Она же огненные магоформы вызвала играючи, и так же их убрала! Каримовы так просто отдали ему ценного бойца-мага? Что это значит? Недальновидный поступок или действительно таким образом высказали свое уважение и желание укрепить союз?

— Откуда знаешь русский язык? — поинтересовался Никита.

— Моя бабушка научила, — Анора улыбнулась, вспомнив что-то хорошее.

— Она русская? — удивился волхв.

— Бабушка говорила, что в ней течет польская, русская и сербская кровь, — совсем смутилась девчушка.

— А ты можешь рассказать про нее? Мне стало интересно!

Оказывается, Янка (надо же, чуть ли не тезка клановой чародейки!), как звали бабушку Аноры, была родом из Львова. Совсем молодой ее похитили, когда она приехала погостить к родственникам в Яссы, столицу Молдавского княжества. Там частенько шалили цыганские банды, и каким-то образом Янка попала в их лапы. Она не любила рассказывать про этот случай. Может, завлекли обманом, соблазнив дешевыми драгоценностями, а может иная тому причина… Контрабанда людским товаром приносила огромные прибыли. А бабушка, как сказала Анора, была красивой девушкой с длинными пшенично-золотистыми волосами и белой кожей. Янку долго возили по степям и дальним селам, пока не привезли на побережье Черного моря, где похитители продали ее и еще несколько несчастных девушек.

Так она оказалась в турецком Гиресуне, где пышно расцвел рынок невольников. Османы почему-то потворствовали этому безобразию, не реагируя на возмущенные заявления причерноморских соседей и России. Изредка они наводили бестолковый шум, распугивая по углам и норам жителей города и торговцев с покупателями, да все на этом и заканчивалось.

Янке невероятно повезло, что на нее наткнулся дед Урман, тогда еще будучи молодым парнем, путешествовавший по Грузии, Армении и Турции по заданию старейшин рода Каримовых в поисках партнеров и сбыта своего сырья.

Урман совершил кощунство, потратив почти все средства на выкуп девушки, понравившейся ему, и когда привез ее в Бухару, был надолго отлучен от семейных дел, связанных с торговлей. Но что такое гнев ворчливых стариков, потерявших искру молодости и забывших, как закипает кровь от созерцания красавицы, да еще белокожей и с пышными светлыми волосами? Любовь ломает и не такие преграды.

Влюбленный Урман не бросил Янку даже после того, как его женили на дочери местного купца. Вторая супруга также не охладила пыл молодого и дерзкого мужчины. Старейшины сдались нескоро, но все-таки дали разрешение упертому родственнику взять в жены Янку.

Единственное, что поражало родовичей, почему девушка не просит вернуть ее домой. Видимо, какое-то волшебство все же присутствовало в отношениях Урмана и Янки.

Анора очень отличалась от всех внуков дедушки Урмана. Даже Глава Рода дед Фархад удивлялся, как такое возможно. Миленькая, с едва смуглой кожей, с миндалевидными глазами цвета черного бархата, с волосами цвета вороньего крыла девочка привлекла к себе внимание многих родов Бухары. Можно было с уверенностью сказать, что лет в четырнадцать ее точно отдадут в ту семью, которая нужна Каримовым для укрепления клана. Но судьба выкинула неожиданный зигзаг. Она вернула внучку на родину. Ну, может, и не совсем на родину, но хотя бы в ту среду, где бабушка Янка в пору молодости чувствовала себя счастливой.

В дверь постучались. Заглянула Надежда.

— Никита Анатольевич, ваши супруги вернулись из города, — с удивлением поглядывая на ожившую Анору, сказала кухарка. — Спрашивают вас. Ой, что делать-то?

— Как что? — засмеялся Никита. — Накрывать на стол. Пусть Елизавета скажет горничным, чтобы они помогли. Ну, и надеюсь, что нас сразу не убьют.

И он весело подмигнул «подарку».

Бледность мгновенно вернулась к Аноре. Если белый воин — победитель ифрита — уже был ей знаком, то остальные важные обитатели этого огромного дома могли отнестись к ней не так благожелательно. Правда, тот факт, что у Назар-голиба две жены, весьма обрадовал девушку. В ее представлении семья и должна состоять из нескольких хозяек, где всеми руководит старшая Хранительница.

— Забыл, — постучал ладонью по своему лбу Никита. — Девочка накормлена?

— Да, Никита Анатольевич, — кивнула Надежда. — Я решила, что до ужина осталось недолго, поэтому соорудила легкий перекус.

— Отлично, — Никита поднялся и протянул руку юной девушке. — Пошли знакомиться с моими женами. И хватит уже дрожать! Вы еще и подружитесь.

****

Известие о событии, произошедшем в доме, каким-то образом достигло ушей Тамары и Даши, пока Никита собирался с духом представить «наложницу» своим женщинам. Появление худощавой высокой девицы в длинном цветастом платье и в разукрашенной бисером и блестками бархатной тюбетейке не вызвало у них восторга. Скорее, удивление и недоумение, а что вообще здесь делает этот птенец? Волхв, опасаясь, что «подарок» с косичками испугается неласкового приема и выдаст какой-нибудь магический фортель, шел чуть впереди подобно волнолому, готовясь принять на себя гнев супруг.

— Мои дорогие, — Никита чутко отслеживал реакцию жен, — позвольте представить вам Анору Каримову. С сегодняшнего дня она будет жить у нас.

— На каких условиях? — подозрительно переводя взгляд с Никиты на девицу, спросила Тамара. — Каримовы решили ее к нам на учебу отправить или погостить? Нет? Что-то мне нехорошо становится…

Она уперла одну руку в бок и грациозно изогнулась, больше играя, чем серьезно пытаясь напугать бледную девочку. Прекрасный лебедь против неоперившегося птенца всего лишь обозначал свое превосходство, но Никита подозревал, что в душе Тамары бушует нешуточный огонь злости и плохо объяснимой ревности.

Даша поддержала ее, тоже впившись взглядом в белую от страха Анору, съежившуюся за спиной Никиты.

Пора прекращать этот балаган. Но для начала нужно пояснить мотивы появления девушки в своем доме и плавно перевести разговор в другое русло. Иначе магия, дремлющая в каждой из этих женщин, сплетется в невообразимый разрушающий шторм. И конец дому.

— Старейшины из рода Каримовых отдали мне эту девочку в качестве м-мм… жены. Или наложницы. Как я сам решу.

И придал голосу побольше металла.

— Ой, — простодушно захлопала ресницами Даша. — Кажется, наш муж и в самом деле решил восточный гарем в доме устроить!

— Назаров! — глаза Тамары полыхнули яростью не хуже, чем у ифрита. — Ты почему не отправил этих дарителей к дьяволу? Что за игры? Ты посмотри, как запугана несчастная девочка, что она даже слова в свою защиту сказать не смеет! А ты? Спокойно согласился?

— После некоторых раздумий — да, — пожал плечами Никита, осторожно закрывая себя от давящей энергии жены. Даже «кольчужка» отчаянно завибрировала. — Иначе мой отказ был бы сродни оскорблению.

— Ничего себе! — Тамара вихрем промчалась по гостиной, загнав испуганную и распушившуюся Варьку под диван. Сердито цокали каблуки туфель по паркету. — Вот так история! Нам еще наложниц в семью не хватало! Кто был от Каримовых?

— Бахтияр. Но он уже улетел из Вологды, — Никита усмехнулся. — Видимо, предчувствовал такую реакцию…

— Гад! — припечатала старшая супруга. — Вовремя смылся!

— Но это же нехорошо, — растерянно произнесла Даша, внимательно и с жалостью разглядывая Анору. — Как-то неправильно…

Пойми этих женщин. Ревностью и злостью пыхали как оживший вулкан, а в душе столько жалости к молоденькой девице, словно и не она явилась источником едва не вспыхнувшей ссоры.

— Дамы, внимание! — рассердился Никита и вздернул руку вверх, привлекая жестом к себе и призывая к тишине. — Давайте обсудим судьбу девушки после ужина. И не при ней. Сейчас я хочу, чтобы вы нашли ей подобающую одежду для дома и выхода, выделили комнату, где она будет жить. У нас еще полно пустых помещений. Считайте, что у вас появилась младшая сестра.

Магическое возмущение, крутившееся в гостиной, постепенно сошло на нет. Хрустальные висюльки люстры еще раскачивались, привлекая внимание Аноры. Наклонив голову, словно рассматривая нужную цель, она выставила ладони перед собой и мгновенно их успокоила.

— Анора — одаренная? — изумилась Тамара.

Никита фыркнул, и не сдержавшись, засмеялся:

— Ты даже не удосужилась проверить ее аурный контур! На тебя не похоже, дорогая!

— Да как я его почувствую, если ты закрыл девочку своим щитом! — возмутилась Тамара и ойкнула, потому что попала в объятия Никиты, и ей ничего не оставалось, как принять жаркий поцелуй. Впрочем, ответила она охотно.

Освободившись от цепких рук, обхвативших его шею, Никита подскочил к Даше, приподнял ее шутя, словно пушинку и закрутил вокруг себя. Покрасневшая Анора смотрела на чужое и недоступное ей счастье и тоже хотела, чтобы кто-то вот так же ее любил и целовал. Она не испытывала недостатка во внимании у себя дома, но больше всего его перепадало от матери и бабушки, чем от мужчин рода и сверстников-мальчиков. Открытые проявления любви были недопустимы, и Анора всегда расстраивалась, что отец никогда не целовал ее хотя бы в щечку.

— Ладно, Никита Анатольевич, потом поговорим, — Тамара расслабилась и подошла к гостье, внимательно оглядела со всех сторон, оценивая фигуру и рост. — Будем знакомы. Я Тамара — старшая жена вот этого господина. Все вопросы и проблемы решай со мной, ничего не бойся. Эту милую девушку зовут Даша, и она младшая супруга твоего покровителя.

— Я уже поняла, — бесстрашно ответила Анора.

— Ага, и наш язык знаешь? — Тамара ведь не знала про историю, рассказанную гостьей Никите. — Акцент, правда, чувствуется. Ничего, исправим. Любовь Семеновна и не таких людьми делала.

Кто такая Любовь Семеновна Анора не знала, и уже заранее насторожилась, не желая становиться человеком больше, чем этого требует природа. Бабушка ее научила всему, что необходимо для общения с русскими. Она очень обрадовалась, когда мужчины Рода приняли решение одарить Назар-голиба Анорой, и принялась рассказывать, как вести себя с человеком иной веры и традиций.

— Тебе сколько лет, Анора? — спросила Даша, погладив по плечу девчушку, демонстрируя свою расположенность.

— Пятнадцать, госпожа Даша.

Жены с укором посмотрели на Никиту, которому оставалось только развести руками. На его лице было написано желание срочно дать распоряжение охране и проконтролировать ее службу, пока в гостиной накрывают стол для ужина.

— Ладно, поговорим позже, — согласилась Тамара. — Мы попробуем подыскать девочке что-нибудь стоящее из одежды. А ты сходи в «ясли». Что-то детки наши заигрались.

«Яслями» в имении называли павильон, построенный неподалеку от домиков прислуги. Туда на целый день отводили ребятню, проживавшую на территории «Гнезда», чтобы она не мешалась под ногами, и Милютина со своей помощницей организовала систему воспитательных и развлекательных занятий. В результате дети с большой неохотой возвращались домой.

Никита с облегчением увернулся от семейного допроса, накинул на себя куртку и выскочил на освещенное крыльцо. Возле казарм, постукивая двигателем, стоял внедорожник, приехавший из поселка. Значит, Ильяс с Антоном уже приехали. Волхв направился к машине, а за его спиной замаячили Слон, Лязгун и Нагаец. Эти парни стали его тенью, и Никита всерьез задумывался подготовить еще парочку ребят, чтобы приставить к Ольге, проживавшей сейчас на Обводном. Все-таки он нес за нее ответственность, обещая дяде Кондратию защищать и присматривать за племянницей.

Нашел Шубина и Бекешева на крыльце общежития для внутренней охраны. Поздоровались.

— Как дела в «Родниках»?

— Все по плану, Никита Анатольевич, — доложил Ильяс. — Охрана бдит. Только одна проблемка нарисовалась. Или не проблемка?

— Да говори уже, не мнись.

— Повадились мимо поселка к реке местные шастать, — хмыкнул Бекешев. — Постоянно задевают сигнальные маяки, срывают людей с постов. Дежурная группа замоталась выезжать. Несколько раз задерживали рыбаков, охотников. Кто на мотоцикле, кто на машине через лесок, срезая путь к Вологде-реке выезжают. Мы им объясняем по-хорошему, чтобы не катались здесь, а ехали по другой дороге.

— А предупреждающие знаки развешали? — поинтересовался Никита.

— Игнорируют, паразиты. Говорят, что в объезд дольше выходит. Еще и ругаются, говорят, законом этот участок дороги не закреплен за вашим Родом.

— Умные все стали, — проворчал Шубин. — А если серьезно, то любой сможет легко нарисовать схему поселка, проезжая по дороге. Надо бы отучить. Не нравится мне такая дыра в защитном периметре.

— Хорошо, я подумаю, — кивнул Никита. — Приводите себя в порядок, да к столу. Познакомлю кое с кем.

****

Никита как можно дольше старался оттянуть момент объяснения с женами. Сначала он посидел в спальне двойняшек, читая им книжку, потом потискал Ярослава, но как только вышел на площадку, был перехвачен бдительными супругами. Сопротивляться двум красивым, пусть и рассерженным женщинам, он не стал, и изобразив на лице покорность, поплелся следом.

Их «семейный штаб», как в шутку прозвал Никита комнату между двумя спальнями, как раз и предназначался для таких бесед. Здесь молодые супруги часто уединялись, решая серьезные вопросы, которые не должны были достичь чужих ушей.

— Милый, не нальешь нам по бокалу вина? — попросила Тамара, устроившись вместе с Дашей на диванчике. Задумчиво протянула: — Если можно, бухарского…

Намек был более чем прозрачным и грозным. Пожав плечами, Никита расставил на маленькой барной стойке бокалы и налил в них тягучее бордовое вино из бутылки с глянцевой этикеткой, на которой витиевато было выведено название ароматного напитка: «Алеатико». Юсуф Каримов перед тем, как гости из России после эпичного сражения должны были покинуть гостеприимных хозяев, преподнес корзину с местным нектаром. И даже замахал руками, не желая ничего слушать.

Он отдал девушкам бокалы, а сам сел в кресло напротив, с удовольствием разглядывая своих Валькирий, чьи способности разительно отличались друг от друга, но удивительным образом разнообразили защиту, выстраиваемую ими. Однажды Никита с пронзительной ясностью ощутил, как энергетика двух молодых женщин надежно закрывает родной дом от проникновения всякой дряни, склок и скандалов. И даже сердясь на своего мужа, Тамара и Даша никогда не переступали невидимую черту, за которой начинались обиды и недомолвки.

Он их любил, и свои чувства сейчас пытался отдать с помощью невидимых эфирных волн. Будет интересно увидеть, как жены отреагируют на воздействие. Губы Тамары дрогнули в сдерживаемой улыбке, но обратилась она к Даше.

— Ты знаешь, дорогая, чем больше я пробую это вино, тем больше оно мне нравится. Очень насыщенное. Только вот виноградарь не учел, что напитку надо настояться. Было бы еще великолепнее.

— Я читала, что молодое вино не такое благородное, — кивнула в ответ Даша. — Ему, обычно, дают время. Главное, не торопиться.

И обе уставились на Никиту, который не стал ничего пить. Он просто сидел, закинув ногу на ногу, и молча глядел на жен.

— Какие у тебя планы на Аню? — Тамара требовательно посмотрела на мужа.

— Аню? — удивился Никита.

— Анора, конечно, имя красивое. Гранат, если ты не знаешь. Но мы решили, что «Аня» звучит лучше. Девочка, кстати, согласилась охотно, чтобы ее звали именно так. Что скажешь?

— У меня нет на нее никаких планов, — твердо ответил Никита. — Раз она попала в мой дом, я обеспечу ее будущее. Дам образование, выдам замуж. Каримовы свой долг жизни отдали девчонкой из своего Рода. Это их решение.

— И она войдет в нашу Семью? — продолжала выпытывать Тамара.

— Да, — подтвердил Никита. — Как опекаемая родственница. Была Анора — станет Аней Назаровой. Ничего страшного не вижу. Или вы против?

— Мы не против девушки, тем более — внезапно приобретенной родственницы, — сказала Даша. — Нашу фамилию сейчас носит большое количество людей клана. Причем, вдобавок к своей родовой.

— Кроме Кости Краусе, — возразил Никита. — Теперь он тоже Назаров без всяких условностей. Со своими родителями парень порвал, хоть я и был против. Но это его решение. Так вы теперь спокойны, мои любимые жены?

— Если ты дашь слово, что не готовишь ее к роли супруги, — не сдавалась Тамара. — Я не хочу видеть такой «замечательный» подарок в роли твоей третьей жены. Категорически.

Тамара не иронизировала, и взглядом она постаралась донести до мужа свою позицию. Без шуток и недомолвок. Волхв остался спокойным.

— Солнышко, она никогда не станет моей женой, — твердо сказал Никита. — Я беру ее под опеку. У нее хороший магический потенциал. Было бы глупо терять будущего боевого волхва из-за ваших опасений. Я приставлю к ней Яну и Ромку. Ребята натаскают ее, поставят базу. Через пять лет я надеюсь полностью закрыть потребности Рода в магах. Я ответил на ваши вопросы?

— Спасибо, Никита, — улыбнулась Тамара, и Даша расслабилась, словно напряжение, исходившее от Матушки, передавалось и ей. — Ты умеешь не только убеждать, но и успокаивать.

— Нельзя обижать союзников, — покачал головой волхв. — Они дарили мне Аню от всего сердца. Я одного не понимаю: почему Фархад со Старейшинами отдали девочку с таким потенциалом? Неужели не видели? Или здесь кроется какой-то смысл?

— Мы будем за ней присматривать, — пообещала Тамара и переглянулась с Дашей. Та кивнула в ответ. — Нельзя исключать вариант с «подсадкой». Вдруг у нее какая-нибудь ментальная закладка в голове? Ты об этом думал?

— В первую очередь, — Никита вскочил с кресла и пересел на диван, вклинившись между женами, которые и не возражали, а тут же приникли к нему. — Если вас так беспокоит такой «подарок», я попрошу господина Кирсанова аккуратно проверить Аню. Очень мне понравилось, как он работает. Виртуоз. У девушки контроль отменный, но не все действия осознанны, эмоции преобладают. Легко пугается, недоверчива.

Даша вздохнула и встала. Поставила бокал на барную стойку и сказала:

— Пожалуй, пойду, проведаю Ярика. Спокойной ночи!

Она пересекла комнату, послала воздушный поцелуй сидящим, и закрыла за собой дверь своей спальни. Переглянувшись, Тамара и Никита рассмеялись.

— Даша такая очаровашка, когда смущается, — проговорила Тамара, улыбнувшись. — Может, еще раз устроить вечер с шампанским?

— Летом открывается первая половина нашего туристического комплекса, — прошептал на ухо жене Никита. — Предлагаю уединиться втроем на парочку дней, без детей. Вы же не будете против? В конце концов, ради чего я женился на таких красотках?

— Ого! — легкий румянец появился на щеках Тамары. — Я начинаю бояться вас, господин Назаров! Ну, хорошо, мы подумаем над вашим дерзким предложением!

****

На лесной полянке, так удачно попавшей под жаркие лучи солнца, уже сошел снег, и Никита, попросив водителя остановить машину, высадил Мишку и Полину. Ему хотелось проверить одну мысль, упорно сверлившую голову последние дни.

Как обычно за ними следовали Слон и Лязгун, вооруженные сегодня не только короткоствольным оружием, но и автоматами. Выезд хозяина за пределы «Гнезда» всегда сопровождался двумя машинами охраны. Из второго внедорожника высыпала группа прикрытия и окружила поляну.

— Поля, ты можешь вызвать своих друзей отсюда? — спросил Никита дочку. — Или они выходят только во дворе дома?

— Легко, папочка, — Полина сняла тонкие вязаные перчатки, присела и вытянула руки, замерев на несколько мгновений.

Щенки уже давно вымахали в молодых псов с жесткой щетиной на холке. Мощные лапы зверей оставляли глубокие отпечатки на сырой земле, а сами они с радостным повизгиванием махали куцыми хвостами, раскидывая лесной мусор. Их давненько не вызывали в Явь, и встреча со своей любимицей для них был сродни игре. Вожак первым бросился под ноги Полины, прижал голову к передним лапам и завыл, не выдержав эмоционального напряжения от встречи. Остальные присоединились, органично вплетая свои голоса в соло Вожака.

Телохранители и бойцы внешней охраны поежились от этих звуков.

— Вожак! Милка! Серый! — топнула сапожком Полина. — Прекратить! Хватит!

Гончие, уже давно получив свои клички, забегали вокруг своего Хозяина и его детенышей, а потом сели, глядя снизу-вверх. Хвосты метались из стороны в сторону.

— Папа, а зачем тебе Гончие? — стало любопытно дочери. — Ты хочешь их приучить к охоте?

Видящая подспудно чувствовала, для чего нужны были отцу ее любимцы. Но обратить свои видения в точную картину не могла. Десятки линий будущего разворачивались перед ней и ждали действий только одного человека.

— Хочу узнать, насколько долго взрослые Гончие могут жить в Яви, — не стал раскрывать истину Никита. — Прогуляемся? А Миша покажет, что он нового придумал.

Сын заулыбался. Ему уже надоело ломать дурацкие чурбачки сжатием пальцев. Хотелось похвастаться перед отцом, чего он добился за последние полгода под бдительным присмотром тети Яны.

Слон приник губами к гарнитуре.

— Двое у машин, остальные — согласно схеме.

Сам же он с Лязгуном предусмотрительно шагали позади, зная, что ни одна Гончая не допустит их к Хозяину ближе, чем на три шага. Опасные зверюги, от них так и несет холодом. Словно нежить воскресла. Как с ними Полинка управляется? Возле нее словно котята увиваются, а как только кто-то из посторонних, у кого чужая кровь, приближается — мгновенно выстраиваются в боевой порядок. Вожак стоит первым, наклонив лобастую башку, а Милка и Серый позади его поддерживают. Удивительная синхронность. Ведь никто не учил.

Глядя на Никиту, Слон мог поклясться, что удивительная способность дочери его тоже не радует. Одно дело демона укрощать, а совсем иная картина — с адскими Гончими возиться. Ответственность невероятная. Но каким-то образом хозяин управляется, даже умудрился каждому жителю «Гнезда», будь он из обслуги или боец, «навесить» особую опознавательную метку «свой-чужой». Так что Слон мог не волноваться, что его однажды сожрут. Напугать — напугают, но живым оставят.

Между тем Никита, держа за руку детей, углубился в лес. Поселок находился за невысокой холмистой грядой, поросшей лесом, и туда Гончие не побегут. Относительно пологая местность, разрезанная оврагами, не даст им возможности вырваться на открытое пространство. Самое главное, чтобы они рванули по ложбине и выскочили на лесную дорогу. Охота и загон — вот что хотел выяснить Никита.

Зашипела рация, плотно сидевшая в кармашке куртки Лязгуна. Телохранитель что-то буркнул, выслушал ответ и подошел к Никите.

— Хозяин, дальний пост передал: мимо них проехал мотоцикл с люлькой. Три человека. Похоже, рыбаки.

— Отлично, — Никита присел и хлопнул ладонью по колену, подзывая Вожака. Пес подлетел и замер, ощущая вливающуюся в его голову информацию. Четкие мыслеформы преобразовались в конкретную задачу. Рыкнув, Вожак метнулся в сторону, а его брат и сестра потянулись следом, припав носами к земле. Через несколько минут их черно-пепельные шкуры исчезли из виду.

— Хозяин, а куда ты их направил? — Лязгун перекинул автомат с одного плеча на другое. Он смотрел вслед зверям.

— Побегать по округе, — Никита встал и улыбнулся детям. — Заодно отогнать непрошенных или любопытных.

— Да мы и сами сможем! — заволновался Слон. — Думаете, здесь кто-то бродит?

— Бродит, — кивнула Полина. — Вожак их немного напугает, и они больше сюда не придут.

Слон и Лязгун переглянулись. Насчет Видящей они не сомневались. Значит, девочка уже заранее просчитала вероятности и уверена в безопасности людей. Посторонних в округе всегда хватает. Ребята из поселковой охраны жаловались, что в неделю раза три-четыре выезжают на перехват, а сталкиваются с обычными жителями из пригородных дач. На рыбалку ездят или заготавливают жерди в лесу для хозяйственных нужд.

Страшного в этом ничего не было, понимали все, но Никита на ежедневом совещании поднимал вопрос по безопасности поселка. В большей степени он пытался выяснить, как отнесутся люди к жесткому контролю огромной территории. Например, князь Городецкий без лишних сомнений взял под охрану свои земли, тянущиеся к востоку. Хочешь проехать по ним, существенно сократив путь к цели? Плати. Нет, государственные дороги он данью не обкладывал. Не его это прерогатива, а императорских чиновников.

****

— Да ты не бзди, братан! — перекрикивая треск движка, водитель повернул голову в сторону сидящего в люльке сухощавого мужичка в пятнистом охотничьем комбинезоне. — Эта дорога уже наезжена! Даже если поймают, ребра ломать не станут! Здешний хозяин добрый! Ха-ха!

Второй пассажир, сидевший за водителем, тоже одобрительно хохотнул. Он больше смотрел по сторонам, чтобы вовремя заметить патрульную машину и предупредить друга.

— Не имеют права такого! — продолжил словоохотливый водитель, поблескивая стеклами черных очков, которые защищали от прямых лучей солнца, бьющих сквозь кроны деревьев. — Земли Назаровых начинаются только в трех километрах отсюда, а здесь свободная территория!

— Говорят, патруль и эту дорогу контролирует! — откликнулся мужик в люльке. — А если контролирует, значит, есть устное разрешение от губернатора! Поехали бы правее…

— Там просека поганая, колдобина на колдобине! — заорал водитель, потому что движок взревел чересчур громко. — Да уже скоро! Вон, поворот показался, а после него еще пару километров…

— Что это? — по плечу водителя хлопнула рука пассажира. — Влево смотри! Волк, что ли?

Серая тень, мелькавшая между деревьями, на мгновение исчезала в кустарниках, а потом снова появлялась, угрожающе приближаясь к дороге.

— Радим, приготовь ружье! — водитель сдавил ручку газа и чуточку повернул ее. Движок взревел, и мотоцикл понесся вперед подобно степной дикой лошади. — Шкура сама в руки лезет!

— Да они линючие сейчас! — захохотал возбужденный пассажир на заднем сиденье. — Нафига тебе такое счастье с блохами…. А, черт!

Водитель и сам уже увидел картину, которая в дурном сне не приснится. На что волки бывают нахальными и дерзкими, но, чтобы перегораживать дорогу несущемуся на него транспорту — где бы такое записать!

Зверюга, мало похожая на волка, разве что отдаленно, стояла на середине узкой лесной дороги, широко расставив мощные лапы и упрямо наклонив лобастую башку. Необыкновенно красные глаза неподвижно смотрели на приближающийся мотоцикл. Водитель со страхом подумал, что перед ними появился оборотень или новый вид волков. «Мутант», — всплыло в памяти модное сейчас словечко.

Глаза твари полыхнули огнем — или это воображение людей сыграло с ними злую шутку — и водитель резко повернул руль влево, пытаясь развернуться. И по закону подлости двигатель заглох. Наступила тишина.

— Радим, дай дробовик, — стуча зубами, сказал второй пассажир. — Хватит пялиться на эту тварь. Просто дай мне ствол.

— Еще один, — всхлипнул мужик, сжимаясь в люльке. — Не, мужики, я на такое не подписывался! Среди бела дня какие-то матерые волки останавливают мотоцикл!

Вожак, сделавший главное дело, медленно поднял голову; мягко ступая по сырой земле, он двинулся к странному зверю, пахнущему резко и неприятно. Только что этот рогатый противник устрашающе рокотал, но теперь замолчал, печально отвернув единственный глаз в сторону. Вожак, если бы умел усмехаться, так бы и сделал, но его эмоции были похожи на ледяной холод, к которому он привык.

Тем временем Милка неподвижно замерла сбоку, молча ожидая, что предпримут люди, пахнущие страхом и еще чем-то неприятным. А Серый завершил маневр семьи, появившись на обочине справа. Он лениво зевнул, показывая ряд острых белоснежных шильев, от которых людей пробрал жуткий страх.

— Зырян, ты того…, - Радим сглотнул слюну, — давай назад потихоньку. Не надо стрелять. Даже если мы завалим одного, другие нас разорвут.

— Откуда они взялись, а? — второй пассажир чувствовал себя как маленький котенок, попавший в клетку с опасными хищниками. Ему в спину дышала смерть, и чтобы хоть как-то сбить наваждение, он крутил головой, отмечая каждое движение оборотня. Иного слова он подобрать не мог. Только оборотни могли быть такими жуткими, огромными и необычайно смелыми.

— Они стоят на месте, — выдохнул Радим. — Заводи колымагу и поехали отсюда.

В этот момент Гончие сделали шаг вперед как по команде. Водитель судорожно врезал по педали несколько раз, пока двигатель снова не заработал. И в самом деле, твари не собирались нападать на людей, а как будто охраняли свою территорию. Они просто не давали возможности ехать дальше. Люди это поняли. Зырян развернул мотоцикл и рванул так, как никогда не ездил даже по хорошей асфальтированной трассе.

Очнулись они только когда высокая водонапорная башня «Родников» оказалась далеко позади. Остановив мотоцикл, Зырян спрыгнул на землю. И как по команде все трое закурили, задумчиво глядя в темнеющее пятно леса.

— Боярин вывел новую породу сторожевых псов, — уверенно сказал Радим, сплевывая на землю тягучую слюну. — Видели, как они четко распределили цели? Не бросились тупо на нас, а завернули обратно. Дескать, дергайте отсюда, пока живы!

— За такое можно и в суд подать! — осмелел второй пассажир, держа сигарету дрожащими пальцами.

— На кого ты подашь? — хмыкнул Радим. — Зверюги правильно выдрессированы. Это намек, мужики. Понимаете? Нельзя нам там ездить. Говорил же, по просеке потихоньку до реки добрались бы… Эх, рыбалка пропала!

— Да не может быть, — неуверенно произнес Зырян. — Волки мигрируют, случайно вышли на дорогу…

— Хочешь так думать — ради бога, — отрезал здравомыслящий Радим, у которого до сих пор сердце стучало через раз. — Я по этой дороге больше ни ногой. И свояку передам, чтобы не вздумал там жердины рубить. Нахрен, порвут еще! Поехали, хватит торчать здесь!

****

— Они ушли к себе, — вдруг произнесла Полина, на секунду замерев.

— Сколько времени прошло? — спросил Никита у Слона.

— Двадцать минут, — ответил рында, глядя на часы.

— Маловато еще, — прикинул что-то в уме волхв. — Ладно, поехали домой. Гончие уже в своем логове отдыхают. Им вообще без разницы, из какого места в Инферно уходить. Лязгун, что у нас по объекту?

— Рванули так, что от мотоцикла какие-то детали сыпались, — усмехнулся Лязгун, приняв доклад дозорных. — Зверюшки им перекрыли дорогу и вынудили развернуться. Никто не пострадал. Разве что штаны отстирывать придется…

Охрана сдержанно засмеялась. Идея применить Гончих в качестве сторожевых собак, да еще с фактором запугивания, могла здорово помочь поселковой страже. Еще несколько таких демонстраций — и люди поймут, что ходить там, где их просят не ходить, не стоит. А что делать, если упрямый крестьянин понимает только самый толстый намек? У Никиты за спиной почти сотня жителей поселка, за которых он, как Глава Рода, несет нешуточную ответственность.

Машины развернулись на поляне, и меся широкими шинами весеннюю грязь на дороге, помчались к имению. Прижавшись к Никите, дочка долго молчала, а потом спросила:

— Аня будет жить с нами?

— Да, милая. Я уверен, что вы подружитесь.

— Она хорошая, — кивнула Полина. — Но тебя боится.

— Так бывает, — не удивился Никита. — Для нее все ново и незнакомо. Для любого человека тяжело, когда он покидает родной дом. Привыкнет.

— Она по-другому боится. Ты сильный маг, тебя даже Дуарх слушается. Ей страшно.

— Аня тоже умеет управлять магией, — что-то тревожило Никиту в словах дочери.

— Да, но это плохая магия!

— Можешь объяснить, почему? — насторожился волхв.

— Я не знаю, — сморщила носик дочка. — Аня хорошая, а магия ее — плохая! Опасная!

«Закладка? — холодной змеей вползла в голову мысль, которую еще раньше высказала Тамара. — Мина замедленного действия? Когда рванет — неизвестно. Но зачем это Каримовым? Нет, торопиться с выводами не стоит. Полина, возможно, еще не может точно сфокусироваться на правильном решении. Плохая магия не значит вредная для нас. Ладно, присмотрим за Анорой. А Кирсанову позвонить не помешает. Проверим, что в голову девчонке вложили».

Яна как нельзя лучше подходит для присмотра за Анорой-Аней. Заодно и обучать будет, постепенно выясняя, какой Стихией девушка лучше всего владеет. А пока для Никиты важным было дать ответ Балахнину и его компании в лице Шереметева и Волынского. Император, с которым он имел приватную беседу в начале года, дал добро на сближение с оппозиционными кланами. Упускать ситуацию из-под контроля, разрешая создание новой организации, состоящей из матерых клановых зубров, он не собирался. И Никита был согласен с ним, как никогда. Таким в рот палец сунешь — откусят по локоть.

А успехи сына его радовали. Михаил, несмотря на юный возраст, начинает создавать серьезные скрипты, пусть и с подсказок отца. Никита помнил, как его первый учитель волхв Кирилл, несмотря на постоянный контроль, умудрялся пропускать ошибки своего подопечного. Потому как не верил, что владеющий богатым арсеналом природной Силы мальчишка может так глупо путать назначение тонких рунических вязей и создавать неправильные плетения.

А как иначе? Магоформ великое множество, и каждая из них таит в себе своеобразие чародейского искусства. Немудрено и промахнуться, сделать ошибку.

Никита не должен себе позволить пустить на самотек подготовку сына и дочери к первой инициации, которая состоится через пять лет, а может — и того раньше. Да и физическое развитие может повлиять на сроки. Не проспать бы…

Мелодичная трель телефона взбудоражила расслабившегося после прогулки по лесу Никиту. Надо же, сам князь Балахнин соизволил поговорить! Неужели мысли трансформируются в желания? Только что о нем думал! Насколько же князю не терпится получить согласие молодого Назарова, что становится подозрительным любое шевеление вокруг его персоны.

— Слушаю вас, Алексей Изотович, — ответил Никита.

— Никита Анатольевич, вы еще не передумали переехать в столицу? — густой голос Балахнина обволакивающе добр. — А то ведь как бывает: захочется с вами встретиться, а вас и нету рядышком!

— Я уже говорил, что мне в Вологде спокойнее думается, — усмехнулся Никита, проходя в гостиную, так и не скинув пальто. Приветливо кивнул Яне, читающей глянцевый журнал, и показал жестом, чтобы она никуда не уходила. Из разговора с Балахниным он не собирался делать тайн. Но девушка понятливо и быстро исчезла, помахав на прощание рукой. Забавная она, платиновая чародейка. — Ваше нетерпение, Алексей Изотович, уже попахивает прямым приглашением в гости.

«Шантажом оно попахивает, — усмехнулся про себя волхв, думая о другом, и откинув полы пальто, сел в кресло. — Как же влечет в большую политику этих людей, имеющих все, чего душа желает. Нет же, пытаются и меня в орбиту своих интересов затянуть».

— О чем и речь, господин Назаров, о чем и речь! Как вы смотрите на предложение посетить клуб «Двадцать» завтра в семь часов вечера? Там вы могли бы озвучить свое решение.

«Старый плут. Так и рвет удила. Что за спешка такая?»

— Клуб «Двадцать»? — переспросил Никита, наморщив лоб. — Это тот самый, куда не каждый аристократ столицы попадет?

— Ирония ваша понятна, Никита Анатольевич, — усмехается Балахнин. — Впрочем, вы же не знаете, что коллегиальным решением вы приняты в этот элитарный клуб. Карточку члена «Двадцати» мы вручим вам в торжественной обстановке. До встречи?

— Хорошо, я буду, — ответил волхв, прерывая разговор. Задумчиво простучал барабанную дробь по корпусу телефона.

Клуб «Двадцать» являлся старейшим элитарным заведением столичной аристократии. Он был создан еще в середине восемнадцатого века сильными русскими родами, и вначале в него входили всего восемь знатных бояр и князей: Трубецкие, Лопухины, Вельяминовы, Морозовы, Бутурлины, Шереметевы, Аксаковы, Меньшиковы. Потом, по мере роста других амбициозных молодых родов, объединявшихся в союзы и кланы, росло и представительство в клубе. И как только число их достигло искомой цифры, решили прекратить прием. Последними счастливчиками были, кажется, Волынские и Балахнины.

Сам по себе клуб являлся местом общения Глав Родов (а по совместительству — кланов), и никто из младших представителей не имел права переступать его порог, если только Глава самолично приводил его, чтобы передать бразды правления. Преемник знакомился с высокородными и старался убедить всех, что достоин такой чести.

Приходить в «Двадцать» можно было хоть каждый вечер, или вообще появляться по настроению. Но раз в год намечалось общее собрание, на котором обязаны были присутствовать все члены клуба. Информация об аристократическом заведении была скудной, и детали его функционирования в печать не просачивались. Никита не знал, было ли в этом году собрание, или его специально организуют под молодого вологодского аристо.

Проще было узнать у Великого князя все тонкости деятельности клуба. Скорее всего, право посещения было только у императора, но как средний брат Константин Михайлович должен быть в курсе, что происходит за дверями «двадцатки».

Телефон Меньшикова не отвечал. Наверное, занят. Никита не стал докучать ему звонками и стал ждать возвращения своих трудолюбивых жен. Они серьезно увлеклись продвижением «Нимфы», и чуть ли не каждый день уезжали в Вологду. Для такого случая Никита был вынужден приставить к ним постоянную охрану, и теперь шесть человек во главе с Нагайцем и Ромкой Возницыным сопровождали жен.

Иногда Никита боролся со своим искушением переехать в столицу. С собой он был честен: его красавицам не место в глубинке, пусть даже Вологда стала намного оживленнее. И наличие портала из «Гнезда» на Обводной никак не решало проблему их взаимоотношений со светским обществом. Его просто катастрофически не хватало, особенно для Тамары. Может, и в самом деле поселиться в семейном особняке в Петербурге?

Отбросил ненужные сейчас мысли. Дел очень много. Хорошо, что ввели в эксплуатацию туристическую базу. Летом начнется первый прием отдыхающих. Да и «Родники» почти закончили. Школу построили, возвели еще две улицы, котельную, водонапорную башню, даже спортивный зал, к радости Глеба Донского, уже под крышей. Теперь самое главное: согласовать проект медицинского биоинженерного комплекса и начать его строительство. Меньшиковы уже готовы вложиться. Кошкин пока молчит, обдумывает риски.

Никита не заметил, как за окном сгустились сумерки. Он продолжал сидеть в кресле в полутемной гостиной, краем уха слыша разговоры кухарок, полностью погруженный в свои мысли. Бодро заиграл сигнал вызова. Надо же, Великий князь Константин сам решил позвонить!

— Был занят, не мог ответить, — кратко пояснил Меньшиков. — Говори.

— Что тебе известно про клуб «Двадцать»?

— Ага! — засмеялся тесть. — Тебя приглашают в элиту?

— Откуда информация? — полюбопытствовал Никита. — От Его Величества?

— Ты же знаешь, что я в курсе всех его житейских дел, — похвалил себя Константин Михайлович. — Он еще вчера сказал, что завсегдатаи решили принять в клуб одного юношу — Главу перспективного растущего клана. Рекомендация императора оказалась решающей. Балахнин его горячо поддержал. Кажется, это тот случай, когда желание двух противоборствующих сторон совпадает.

— То есть меня будут принимать все Главы кланов?

— Да, все. Кроме императора. Но Его Величество еще вчера выразил свое мнение, — усмехнулся Меньшиков. — И его поддержали. Так что один голос за тебя уже есть.

— Серьезное голосование?

— Да так себе, обычная проформа. Для поднятия собственной значимости. Наши союзники в любом случае за тебя. А Балахнин с компанией и так стремится сделать из тебя громоотвод.

— Неужели годовое собрание приурочили под мое вступление в клуб?

— Да, так и есть. Вообще там нет точной даты. Во время собрания обсуждают и назначают время следующей встречи. Но с тобой получилось неожиданно, поэтому каждого члена «двадцатки» оповестили в срочном порядке. Собирайся и приезжай.

— Есть какие-то важные мелочи, на которые стоит обратить внимание? — Никита встал и подошел к окну. Возле подъезда, помигивая габаритными огнями, стояла красная «ладога-премиум» Тамары, в которой обе девушки ездили на свою работу. Внедорожный броневик охраны уже уехал в гараж.

— Что точно, так это никто не будет требовать от тебя доказательств финансовой состоятельности, — усмехнулся Меньшиков. — Нет там каких-то условий. Ты первое время старайся слушать взрослых дядек, мотай на ус все интересное. Я уже поговорил кое с кем, попросил присмотреть за тобой. Ненавязчиво. Ты даже знать не будешь.

Меньшиков рассмеялся.

— А в остальном «Двадцать» обычный элитарный клуб. Главное, появляйся там хотя бы раз в неделю. Тем самым ты покажешь свое уважение высоким людям. Да и сам вес приобретешь. Я ответил на твои вопросы?

— Пожалуй, да, — Никита усмехнулся и попрощавшись, отключился.

Послышались оживленные голоса Тамары и Даши. Туда же вплетались звонкие выкрики детей, вернувшихся из «яслей».

— А разве Никиты нет дома? — удивленно спросила Тамара у кого-то.

— Так он в гостиной сидит уже несколько часов, — ответила одна из горничных. — Мы его решили не беспокоить. Больно озабоченный вид у него был…

Горничная при этом понизила голос. Никита усмехнулся и вовремя прикрыл глаза, чтобы свет вспыхнувшей люстры не ударил по сетчатке.

— Папочка! — завопили двойняшки и бросились наперегонки к Никите. — На ручки!

Как будто и не было совместной двухчасовой прогулки днем по лесу. Уже соскучились.

Смеясь, волхв подхватил Полину и Мишу, пошел навстречу удивленным женам.

— Ты чего это горничным не даешь стол накрывать для ужина? Мы голодные! — заявила Тамара, внимательно глядя на мужа. Каждый раз в ее глазах мелькала настороженность, словно она ожидала какой-то неожиданности, и не всегда приятной. Молодая женщина давно сделала вывод, что с таким непоседливым мужем нужно всегда быть наготове.

— Прошу прощения, дорогие мои! — Никита опустил на пол вертящихся детей, которые тут же помчались наверх под присмотром строгой гувернантки «тети Любы». А сам схватил в охапку две драгоценные розы и перецеловал каждую. — Задумался.

— О чем? — не вытерпела Даша. — Мы можем узнать?

Какая дисциплинированная у него младшая жена! И очень вежливая, что не откажешь просьбе.

— За ужином скажу. Идите, переодевайтесь.

Тамара не удивилась, когда Никита озвучил решение князя Балахнина пригласить его в элитарный клуб. Про «двадцатку» она слышала от своего венценосного дядюшки, который там заправлял всеми клановыми лидерами. И считала, что рано или поздно муж туда попадет. Выходит, что это событие случилось гораздо раньше по каким-то причинам: политическим или экономическим. Клановой аристократии сейчас нужен совершенно новый, независимый, и в какой-то мере, авантюрный вожак. Этакий громоотвод.

Была она против? Навряд ли. Скорее, Тамару разъедало любопытство, чем это все закончится. Никита, если и полезет на острия мечей, то в крайнем случае, как это случилось в Бухаре. И тогда в Петербурге будет много развалин. Нет, Балахнин не будет испытывать Назарова на прочность. Намек он уже получил. Здесь что-то другое.

— Я бы хотела попасть в клуб, чтобы посмотреть на эту комедию, — сказала Тамара, когда Никита закончил рассказывать о предложении клановых аристо.

— Почему ты так думаешь? — поинтересовался волхв.

Даша, настырно кормящая отбивающегося Ярослава, тоже стала ожидать ответа Тамары.

— Ничем иным я не могу назвать этот фарс, — усмехнулась ведущая супруга. — «Двадцать» — закостенелая форма джентльменского клуба. За последние тридцать или сорок лет туда вообще никого не принимали. Ты слышал что-нибудь о судьбе Кобылиных?

— Не особо интересовался, — признался Никита. — А что с ними?

— В начале двадцатого века Кобылины очень хорошо вложились в бакинские нефтяные промыслы. Организовали сеть розничной продажи керосина, скипидара и прочей подобной продукцией. Лодыгины, Синие, Кокоревы, Колычевы…

Никита насторожился.

— Немятые, Юрьевы, — продолжала уверенно перечислять Тамара. — Все они как родственная ветвь входила в клан Кобылиных. Думаешь, элита пригласила его в свой клуб? Да ни за что! А ведь только одних особняков по Москве, Петербургу, Астрахани, Баку у них насчитывалось почти полсотни! Финансово этот клан даже был выше, чем те же Волынские.

— В чем же причина? — спросила Яна, сидевшая рядом с Возницыным, и по примеру Даши подкармливала своего жениха. А тот хмурил брови, но сопротивлялся напору девушки очень вяло.

— А вот этого я не знаю, — пожала плечами Тамара, мельком взглянув на детей, которые под присмотром Милютиной покорно доедали рассыпчатую кашу, чтобы, наконец, добраться до бисквита. — Никогда не задавалась этим вопросом. У девушек, вообще-то, совсем другие интересы.

— Ты себя недооцениваешь, — улыбнулся Никита.

— Нет, милый, даже не думай меня вовлечь в эту сферу, — вернула ему улыбку жена. — У меня есть семья, дети, муж — вот здесь я и буду стараться показать свой потенциал. А политические игрища твоя стихия. Кстати, надо приготовить твой новый костюм. Пришла пора его выгулять.

— Как скажешь, дорогая, — Никита вспомнил, что у него в гардеробной действительно висит новый костюм-тройка для официальных выходов. — Надеюсь, галстук-бабочку надевать не нужно?

— У тебя такая неприязнь к «бабочкам»? — фыркнула Даша.

— Честно? Я чувствую себя в таком галстуке немного…ну, по-дурацки.

— Наденешь то, к чему ты привык, — разрешила сомнения Тамара. — У тебя большой выбор галстуков. И не показывай этим надутым индюкам, что тебя может расстроить пылинка на костюме.