Летняя резиденция императора

Попивая шампанское, он стоял на открытой террасе, с которой открывался вид на шумящий от верхового ветра сосновый лес. Хвойный запах нагревшихся за день деревьев доносился даже сюда, будоража обоняние. Освещенные дорожки, уходящие в заросли, были заполнены гуляющей публикой. Слышался смех, цоканье женских каблуков по асфальту, будоражащие звуки музыки.

Тамара и Даша прочно попали в лапы молодежи, воспользовавшейся возможностью потанцевать с красавицами, на которых лежала загадочная печать замужних женщин, делящих кров с одним мужчиной. Впрочем, никто не осмелился задавать фривольные вопросы, так как вокруг Назаровых образовался определенный защитный круг из молодых людей клана Меньшиковых, ревниво следивших за попытками чужаков ухлестывать за «своими» девушками, пока муж где-то ходит и решает насущные вопросы.

— Господин Назаров, позволите ли вы нарушить ваше уединение? — услышал Никита знакомый голос.

Обернувшись, волхв увидел князя Балахнина и еще двух мужчин сурового вида в безукоризненных нарядах. Один из них небрежно зажимал в пальцах сигару, а второй — седовласый и кряжистый, еще держащий силу в своем теле — с видом ученого, изучающего букашек, без стеснения рассматривал молодого человека.

— Не смею отказывать, — Никита и сам давно ждал, когда к нему подойдут. Константин Михайлович его предупредил о возможной встрече, так как Балахнин уже прощупывал почву.

— Тогда представлю своих друзей, — Балахнин кивнул на седовласого. — Князь Шереметев Василий Юрьевич, Патриарх клана.

Небрежный кивок в ответ.

— Князь Волынский Леонид Иванович, Патриарх клана.

Мужчина с сигарой был более богат на эмоции. Он не стал протягивать руку, унизанную перстнями, как и Шереметев, но хотя бы легкой улыбкой показал, что ему занятно познакомиться с каким-то там юношей без солидного веса в обществе.

— Господина Назарова вы, судари, уже узнали, не так ли? — Балахнин не стал смотреть на спутников. — Глава молодого перспективного клана. Может быть, нам стоит пройти в одну из беседок, не занятых веселой молодежью? Я распорядился приготовить нам тихое и уютное местечко. Надеюсь, никто не против за разговором распить бутылочку хереса?

Беседка, полностью остекленная, и в самом деле обнаружилась готовой для приватной беседы. Здесь горел свет от небольшой люстры, стояли мягкие кресла вокруг низенького столика. На нем поблескивала темно-зелеными боками вычурная бутылка хереса, а вокруг — ровно четыре бокала. Закусок не было. Да и к чему они, если к Palo Cortado они не требовались. Хрустальная пепельница тут же нашла своего хозяина. Кроме Волынского никто не курил.

Балахнин, к удивлению Никиты, сам взялся за бутылку и разлил по бокалам золотисто-янтарный напиток. Никто не притронулся к нему, давая возможность насытиться букетом. Волынский пыхал сигарой, но ароматный дым нисколько не мешал, медленно улетучиваясь через вентиляционную систему.

— Никита Анатольевич, позвольте выразить свое восхищение вашими розами, — первым поднял бокал Балахнин, взявший на себя ведение то ли переговоров, то ли светской беседы, где будут прощупываться настроения. — Вы шокировали все общество, собравшееся на торжестве. Я своими глазами это видел, хоть многие и старались поменьше говорить. Мне тоже было интересно, придете вы только с Тамарой Константиновной или рискнете…

— Мне нечего стыдиться или рисковать на пустом месте, — спокойно ответил Никита, берясь за тонкую ножку бокала. — Это мои женщины, которых благословил Перун у Алтаря. Почему же я должен прятать молодых и красивых дам от публики? Мы честны перед богами.

— Похвально, — наклонил голову Балахнин, скрывая улыбку. Горячий задор юности, плещущийся в ауре молодого волхва, подпитывал и его контуры, насыщая недостающими компонентами, от которых кровь кипит и заставляет бежать вперед без остановки. Великолепный коктейль для стареющего льва. — В самом деле, вы не совершили какого-то греха, чтобы стыдливо уворачиваться от плевков и тычков.

— Ну, еще никто мне в лицо не плевался, — хмыкнул Никита, — попробовали бы…

— Да… Вы помните, Никита Анатольевич, нашу последнюю встречу? — князь убрал улыбку. — С того времени прошло много времени, чтобы вы спокойно обдумать ситуацию и сделать выводы.

— Предложение занять роль арбитра, чтобы разводить серьезных людей по разным углам? — на всякий случай уточнил Никита, поглядывая боковым зрением на Волынского и Шереметева. Те закрылись непроницаемыми коконами и пока молчали. — Можете ли вы обозначить свои желания в противостоянии с Меньшиковыми? Ну, не делайте такие оскорбленные лица, господа. Вся аристократия столицы знает, что между императорским кланом с их союзниками и прозападной партией идет нешуточная борьба. Слава богам, без крови. Если вы уступаете такой непрочный пост Кормчего малоизвестному дворянину без титула, здесь явно присутствует комбинация. Куда она приведет?

— Вы излишне драматизируете ситуацию, юноша, — пыхнул дымом в сторону Волынский. — Кормчий как арбитр имеет иммунитет ко всякого рода неприятностям, происходящим между Сциллой и Харибдой. Надеюсь, не надо раскрывать сию метафору? Вы только-только начинаете жить, а у вас уже сложилось ядро клана. Объединить вокруг рода, восставшего из пепла аки Феникс, дорогого стоит. И мы, посоветовавшись, решили предложить вам стать посредником в решении спорных вопросов.

— Арбитр разрешает споры, а Кормчий — по логике — ведет корабль по фарватеру, — заметил Никита. — Не видите противоречий?

— Их, в общем-то, нет, — не согласился Волынский. — Самая главная их функция: брать в свои руки ситуацию и не колебаться в принятии непопулярных мер. Вы больше тяготеете к Меньшиковым, без сомнения, и тем не менее, стараетесь держать дистанцию. Но это и хорошо. Вас будут слушать. А учитывая репутацию, которую вы начинаете приобретать, мы надеемся на разрешение спорных вопросов в мирном русле. А как Кормчий, вы можете вывести болтающуюся ладью в спокойную гавань.

— То есть вы предполагаете, что споры могут перерасти в конфликт между аристократией и властью? — херес приятно согрел, и был бы хорош в любой другой компании, но только не с этими волками. — Не лучше будет создать какой-нибудь Совет из всех кланов, который и будет решать наболевшие вопросы…

Волынский и Шереметев переглянулись со снисходительным видом, словно щенок с растущими зубами попытался цапнуть дремлющего возле конуры волкодава.

— Уже проходили эту стадию, — пояснил Балахнин. — Его Величество, а также союзные кланы в лице Лодыженских, Кантакузенов, Мансыревых почему-то не захотели вступать в Собрание. А что там делать половине Патриархов с общими взглядами? Штаны протирать в креслах? Оппоненты не явились на войну.

Князья заулыбались. Волынский снова задымил сигарой, смакуя вкус напитка.

— Почему отказали? — захотел узнать Никита, особо не надеясь на откровенность.

— Высокая политика клановых противовесов, — туманно произнес Шереметев.

— И вы теперь решили подойти с другого бока? — хмыкнул Никита, подняв бокал. Поболтал содержимое и сделал маленький глоток. — Император будет недоволен. Да и я не определился со своими политическими пристрастиями.

— Да зачем они вам, Никита Анатольевич? — Шереметев выпрямился в кресле. — Политика завязана на финансах и ресурсах. Кто владеет ими, тот и диктует волю. У Меньшиковых того и другого хватает, впрочем, как и у нас. Хотите подтянуться до нашего уровня, не опасаясь, что вас раздавят как мошку? Мы поможем. Есть лакомые кусочки на Урале, в Сибири, на Севере. Они не бесхозные, но при должном умении можно сместить нерадивых хозяев, отдав ресурсы молодому и амбициозному юноше. Да, я понимаю, когда у тебя в гардеробе пара штанов, горделиво восседать на подиуме, изображая из себя Посредника — тот еще анекдот.

Мгновенно погасив зародившуюся вспышку гнева (чего, собственно, и добивается старый пес), Никита задумчиво поднял взгляд на хрустальную люстру, медленно покрывающуюся инистым ковром. Жалобно звякнули висюльки, трескаясь от холода.

— Неплохо вы, Василий Юрьевич, научились тыкать щенков носами в их недостатки, — разогревая воздух в беседке, ответил Никита. — Штанов у меня хватает, кстати. Я не кичусь размерами гардероба; мне достаточно пока того количества, что там находится.

— Обиделись, юноша? — Шереметев, будь иная возможность, оскалился бы, показывая свой норов. — Не стоит, поверьте. Я же не оскорбляю вас, а предлагаю хорошенько подумать о своих будущих активах. Так и вес наберете, и привлечете для конструктивных бесед все кланы России. Да их и не так много. Кстати, снизьте давление на наши ауры. Игра льда и огня впечатляет, но я уже стар, чтобы вестись на такие фокусы.

Балахнин допил свой напиток и поставил на столик бокал. Взглянул на своих собеседников, потом — на Никиту.

— Мы отвлеклись, господа, — сказал он. — Нам бы хотелось услышать ваше мнение, Никита Анатольевич. Согласны ли вы принять роль посредника? Вы можете отказаться, ваше право. Жили ведь без Кормчего. Идея может остаться идеей, и никому от этого хуже не будет. Но самому-то охота всю жизнь провести на задворках? Я в молодости цеплялся за любую возможность подняться вверх, и не чурался выгодных предложений. От этого я не стал хуже или лучше. Каким был, таким и продолжаю идти по жизни. Это же все от характера зависит. Выбирайте главную линию и держитесь ее.

— Спасибо за совет, Алексей Изотович, — глядя в глаза князю, ответил Никита. — Мне нужно крепко подумать, если вы не против.

— Мы давно никуда не торопимся, — Волынский с силой ткнул окурком в пепельницу, гася тлеющий табак. — Решение разумное, спешка только повредит. Но я был уверен, что вы за столько лет выработали свою стратегию после нашей последней встречи. Или поменялись приоритеты?

— Император должен знать, что вы мне предлагаете, — Никита словно не услышал этого вопроса, и обвел взглядом князей. Кто дрогнет?

— Обязательно расскажите ему, что вам предлагают роль арбитра, — без тени усмешки сказала Шереметев. — Его Величество все равно знает про наши попытки создать некий согласительный орган. Так что удача в ваших руках, юноша. Думайте, решайте.

— Когда я должен дать ответ?

— Как только поймете, что готовы, — Балахнин встал, и с ним синхронно поднялись все. — Спасибо, Никита Анатольевич, что нашли время побеседовать со стариками. Передавайте привет вашим очаровательным женам. Кстати, я бы поторопился, а то вокруг них необычайный ажиотаж! Уведут ведь!

Никита попрощался с князьями, и направился к ярко освещенной террасе. Над крышей резиденции вспух красный цветок и с грохотом разбросал по небу свои лепестки. И тут же засвистело, затрещало, наполняя воздух дымом и запахом пороха.

— Согласится? — задумчиво спросил Волынский, покручивая в руке очередную сигару, которую не торопился зажигать.

— Пари? — оживился Шереметев. — Я думаю, что клюнет на перспективу, но после разговора с императором. Вожак уговорит его принять предложение, но постарается вложить Назарову в голову свои мысли.

— Своенравен больно, — покачал головой владелец мощного автоконцерна России. — Молодость всегда делает ошибки, и ты, Алексей Изотович, немного слукавил. Сколько раз получал по соплям, когда хватался не за свое?

— Мальчишке это неинтересно, — отмахнулся Балахнин, наблюдая за изумрудными, фиолетовыми желтыми огнями, раскрашивающими небо. — Ему нужны позитивные моменты, чтобы решиться на самый главный шаг — стать равным среди нас.

— А что будем оспаривать? — Шереметев шутливо толкнул Волынского плечом. — Я ставлю «Медузу». Ты давно на мою балтийскую яхту засматриваешься, Ленька.

— Отличная ставка, — Волынский почему-то недоверчиво посмотрел на старого друга, стараясь понять, в чем подвох. А потом ответил: — Дача под Озерками.

— Хм? Двести гектаров соснового леса, целебный запах хвои, рыбалка, банный комплекс, куда стремится попасть половина Петербурга?

— Да.

— Вместе со всей обслугой?

— Кроме нескольких человек, — качнул головой Волынский. — Их я заберу с собой, если профукаю спор. Повара и управляющего ни за что не отдам!

— Идет, — оживился Шереметев. — Алексей, ты свидетель.

— Ей-богу, как ребятишки! — хохотнул Балахнин и зафиксировал пари. — Жаль мне тебя, Ленька! Такую дачу просадил!

****

Раннее утро пытается скромно заглянуть в плотно зашторенные окна гостиничного особняка. Туман только-только начинает рассеиваться, убегая рваными космами от свежего ветерка. Тишина, гулявшая в сосновом лесу, нарушилась тарахтением уборочного мини-трактора, волочащего за собой тележку, куда уборщики закидывали мусор, оставшийся после первого вечера торжества: цветные ленты, лопнувшие шарики, пластиковые стаканчики, опустошенные бутылки пива, шампанского и более крепкие вроде коньяка и водки. В беседках тщательно прибирались, пока знатные гости отсыпаются. Мало кто пришел в гостиницу до полуночи. Большинство веселились до четырех утра.

В голове было пусто как в выпитой до дна бочке. Нет, она не болела, но ощущение пустоты не пропадало. Никита до того, как лечь спать, провел очистку всех энергетических каналов. Не хотелось утром вставать с неприятной болью в висках. Лучше уж так, учитывая сколько шампанского было выпито в компаниях, где развлекались Никита, Тамара и Даша.

Покосился направо. Темно-каштановая копна на подушке подсказала, кто прячется под тонким одеялом. Тамары не слышно и не видно. Усмехнувшись, он перевел взгляд налево. Даша с такой же растрепанной прической прикорнула под боком, закинув на него руку и ногу, словно взяв в жесткий силовой захват. Перед тем как ложиться спать, девчонки выпили еще одну бутылку шампанского. Хохотали, наперебой рассказывали, как за ними пытались ухаживать молодые столичные хлыщи, пока дорогой муж где-то пропадал, потом танцевали — еле их угомонил. Заставил снять свои нарядные платья и переодеться подобающе сну. Ну не в шелках же в постель ложиться?

И как теперь выбираться? И нужно ли? Сегодня предстоит еще один день развлечений, но, по правде, Никите хватило вчерашнего праздника. Хорошо погуляли, повеселились — пора и по домам. Император, загадочно усмехаясь, прилюдно сказал, что ждет гостей в шесть часов вечера. Скорее всего, как пояснила Тамара, когда они шли в номер, будет объявлено о свадьбе Владислава и Софьи. Соответственно, банкет и танцы.

Осторожно сняв с себя руку Даши, посмотрел на жену. Нет, даже не пошевелилась. После бурного выплеска адреналина обеих теперь из пушки не разбудишь. Но, тем не менее, Никита подстраховался. Активировал скрипт «легкий сон», досчитал до пяти и освободился от сладкого плена. Поднапрягшись, покинул спальное ложе и протопал в гостиную. На столике лежал его телефон с выключенным звуком.

Два пропущенных звонка с одного и того же номера. Это был сигнал от подполковника Дубинина. Значит, нарыли что-то его люди. Никита решительно заперся в ванной комнате и набрал совершенно другие цифры по памяти.

Дубинин откликнулся сразу же.

— Доброе утро, господин Назаров, — свежим, бодреньким голосом произнес разведчик. — Как вам отдыхается?

— Излишне, я бы сказал, — вздохнул Никита.

Дубинин рассмеялся. Что-то настроение у него невероятно хорошее.

— По голосу чувствую, что всю ночь гуляли! Ну, вы же молоды, силы восстанавливаете быстро. Да и полезно вам, Никита Анатольевич, иногда в свет выходить. Сидите в своем вологодском бастионе, света белого не видите. Ладно, пошутили — и достаточно. Мои люди отследили сеньора Гросси. Он спешно выехал из Рима, и сейчас наслаждается неожиданным отдыхом. В Палермо мы не смогли выйти на контакт, но попытаемся перехватить его в море.

— Он куда-то дальше собрался бежать? — наморщил лоб Никита.

— Нет, просто отдыхает, катается на яхте вместе с семьей. У нас появилась мысль…

Дубинин знал, что канал связи, предоставленный по его номеру, тщательно зашифрован. Поэтому не торопясь, обстоятельно рассказал суть операции. Никита задумчиво простучал пальцами по краю сверкающего белизной умывальной чаши.

— У вас еще остались мои подарки? — спросил он.

— Конечно, — Дубинин догадливо хмыкнул. — Вам нужен маячок для направленного тоннеля?

— Да. Как только операция вступит в решающую фазу — я прибуду на встречу.

— Договорились. Там, — особо выделил подполковник, — за операцию отвечает «Этруск». Имя его я не могу назвать, сами понимаете. Но вы его легко узнаете по солидной бородке. Все необходимые рекомендации я ему передал. Желаю успеха. Постарайтесь, чтобы жирный тунец не сорвался с нашего крючка.

— Я в этом и сам заинтересован, — Никита отключил телефон и потянулся до хруста в суставах. Предстояло завершить зачистку поля вокруг своей семьи. Ватикану сейчас не до гиперборейцев. Помимо разрушенного штаба Ордо Маллеус в России основательно проредили агентурную сеть Инквизиции, оставив только эмиссаров католической церкви под негласным наблюдением. Пусть занимаются религиозными делами, а в дебри тайной войны не лезут. Меньшиковы сдержали свое слово. Для Папы это был намек, чтобы угомонил своих гроссмейстеров-магов. Секции, не связанные с Ордо Маллеус, пока могли выдохнуть спокойно.

Передышка в три-пять лет сейчас необходима. За это время нужно объединить всех оставшихся орденских адептов в единую организацию и выработать стратегию противостояния. Возрождать Орден суждено детям или внукам, когда на них перекинут ресурсы клана.

«Мне воспитывать своих отроков, — подавив вздох, подумал Никита, распахивая дверь ванной комнаты. — Как их убедить в нужности традиций, если сам ни черта понять не могу?»

Жены до сих пор не встали, перейдя в очередную фазу сна. Усмехнувшись, Никита заказал в номер завтрак на три персоны, и пока было время, распахнул окно во всю ширь, вдыхая свежий запах леса. Упал на пол и стал отжиматься, постепенно наращивая темп. Как только мускулы затрещали от напряжения, а энергетические каналы стали активно сбрасывать избыток магических потоков (Дуарх сейчас с удовольствием поглощал «живую» энергию), он сел и скрестил ноги. Замер, гармонизируя вертикальные потоки Силы, равномерно направляя их вверх и вниз. Прочистив родники, он открыл глаза в тот момент, когда в дверь осторожно постучали.

Молодые парень и девушка в белой униформе официантов вкатили тележки с завтраком. Парень быстро превратил журнальный столик в обеденный стол с помощью нехитрых манипуляций с мебельным механизмом. Девушка накинула хрусткую бежевую скатерть и через пять минут сервировка закончилась. Она стрельнула глазками в сторону молодого мужчины в спортивных штанах и майке, и пожелала приятного аппетита. Плавной походкой, покачивая бедрами, она покинула номер. Ее помощник бесстрастно забрал вторую тележку и молча двинулся следом.

— Подъем, спящие красавицы! — чуть-чуть повысив голос (не в армейской казарме, поди!), Никита заглянул в полутемное помещение. Зашевелилась одна из копен каштановых волос, та, что посветлее. — Кто проспит завтрак — повторно кормить не буду!

— Любящий муж мог бы и в постель подать! — простонала Тамара, тоже выныривая из глубин одеяла. Растрепанная голова поднялась над подушкой, прищуренные ото сна глаза непонимающе смотрели то на Никиту, то на Дашу, сидевшую рядом с ней.

— Подал бы, но там слишком много! — весело ответил волхв. — Апельсиновый и вишневый сок; прожаренные тосты с тонкими ломтиками бекона; паштеты на любой вкус и многое другое! Вкуснотища-то какая! Рук не хватит донести! Не хотите? Ладно, я сам все съем.

— Искуситель! — простонала Даша. — Боже, зачем я столько шампанского выпила? Почему меня никто за руку не держал?

— Потому что ты нас обнимала и целовала, — хихикнула Тамара, приходя в себя. — Попробуй, угомони такую буйную!

— Я буйная была? — покраснела Даша.

— Ага, и в неглиже танцевала, — поддел волхв. — Вскочила на постель, потребовала музыку. Шикарно, кстати, получилось. Нам понравилось. Так возбуждающе и на тонкой грани… Может, в следующий раз повторишь?

— Кошмар! — закрылась одеялом младшая жена. — Какой стыд! Убейте меня!

— Было бы чего стыдиться! — фыркнула Тамара. — С таким-то телом!

— Лучше вино пейте, чем эту газировку! — Никита посмотрел на часы. — Быстренько приводите себя в порядок. Советую контрастный душ. Сразу жить захочется. Я жду за столом.

Через двадцать минут обе супруги, насупленные как совята, сидели за столом, кутаясь в халаты. Кажется, совет мужа они проигнорировали. Но горячий кофе привел их в норму. Оживились и стали уничтожать все, до чего руки дотягивались.

— Что хотел от тебя Балахнин? — хрустя тостом, допрашивала Тамара. — Опять предлагал утопический вариант кланового равновесия?

— Хуже, — усмехнулся Никита, потягивая апельсиновый сок. — Мне предложили стать хозяином предприятий на Урале и в Сибири. Причем, согласились полностью передать под мое управление, на законных основания. Я выкупаю неликвидные, якобы, заводы, месторождения полезных ископаемых и прочие вкусные вещи, и становлюсь очень и очень богатым человеком. Роста моего благосостояния старательно не замечают. Клан, естественно, получает необходимый вес. А я становлюсь Кормчим.

— Какой он упорный, Алексей Изотович, — покачала головой Тамара. — До сих пор со своими идеями носится.

— А ты что думаешь? Стоит принять предложение? Я проанализировал разговор с разных сторон, но никаких явных подвохов не обнаружил.

— Ой, дорогой, — вздохнула Тамара. — Только Полина может сказать, как тебе поступить. Но ей всего три года.

— Смеешься? — Никита, однако, оживился и задумался. — Впрочем, идея неплохая. Только надо правильно задать вопрос.

— Боюсь, что слушать тебя не будут, — честно ответила старшая жена. — Или делать вид, что как все здорово. Я не могу понять конечную цель такого рьяного продвижения молодого Главы клана на арбитражную должность. Честно, не знаю!

— Тогда, пожалуй, слово за мной, — кивнул Никита. — Еще одна встреча с императором не помешает. Узнаю его мнение.

— Решать только тебе, — Тамара сняла мизинцем с уголка губ каплю джема. — Но я в любом случае поддержу тебя.

— И я, — воинственно заявила Даша. — Правда, не знаю, что вообще происходит.

Все рассмеялись.

— Что у нас сегодня по мероприятиям? — поинтересовался Никита.

— Объявят помолвку цесаревича и Софьи, — пояснила всезнающая Тамара. — Я с отцом успела перекинуться парой слов. Потом легкий банкет, танцы, кулуарные беседы. Может быть, братец захочет с тобой встретиться еще раз.

Никита уже рассказал женам, какая беседа у него была с цесаревичем Владиславом. Тамара отнеслась к этому со всей серьезностью, заявив, что нельзя игнорировать такое предложение. Малый Кабинет цесаревича — это будущий Кабинет Министров, влиятельная партия при дворе. И отмахиваться не следовало бы.

— Ты знаешь, милый, — перед тем как выйти из номера, старшая жена поправила Никите воротник рубашки, — я все-таки поговорю с Владиславом. Вдруг он обиделся за твое нежелание быть подле него. Обещаю, что заталкивать тебя в свиту помимо твоей воли не буду.

— И ты согласишься переехать в Петербург? — удивился Никита.

— Придет время — ты сам в столицу побежишь, — вздохнула Тамара.

— А мне Петербург понравился! — заявила Даша. — И я не против жить здесь!

Сицилия, июль 2014 года

Луиджи Гросси

— И сколько времени нам предстоит провести в Палермо, дорогой? — спросила Изабель, нежась под теплым сицилианским солнцем на шезлонге. Открытая терраса семейной виллы продувалась свежим ветерком, насыщенным разнообразными запахами, доносящимися с моря. Отсюда открывался великолепный вид на изумрудный залив, забитый яхтами, рыболовецкими шхунами, лодками. Вроде бы и суетно там, но настолько далеко.

— Я не знаю, милая, — вертя в руках бокал с граппой, виновато ответил Гросси. — Патрон сказал, чтобы до окончания следствия я находился здесь. Боится, что стану следующей мишенью для мстительного русского.

— Как же так вышло? — женщина приподнялась и посмотрела на Луиджи, отмечая, как он в последние дни спал с лица. Худоба явственно просматривалась из-за обтянутых скул, черных кругов под глазами. Муж плохо спал по ночам, но не из-за пресловутой боязни, а из-за возникших проблем. Изабель, просыпаясь, замечала, что его нет в постели, а из-под двери кабинета просачивается свет. — Почему тебя отстранили от работы? Любая операция в чужой стране чревата провалами.

— В любом случае отвечает непосредственный начальник, — улыбнулся Луиджи. — А кого Борджио назначил им? Меня!

Гросси слегка лукавил, когда сказал Изабель, что его отстранили от работы. Сеньор Борджио, узнав о смерти Солеры, тут же посоветовал своему подчиненному на время уехать из Рима, раз такой мор среди сотрудников Ордо Маллеус пошел. Ведь Гросси не только контактировал с Солерой; он разрабатывал операцию против Назарова. Терять его Борджио никак не хотел. Вот и придумали отговорку. Пока патрон вырабатывает стратегию дальнейшего поведения, Луиджи наслаждается вместе с семьей незапланированным отпуском.

Вместе с семьей Гросси в Палермо прибыло несколько сотрудников внутренней службы безопасности Ватикана. Пятеро молодых мордоворотов жили на вилле в гостевых комнатах. Места хватило всем. Парни питались отдельно, хозяев не стесняли. Только два раза в неделю горничная убиралась в комнатах. В остальном — обычная практика: сопровождение по городу чиновника и его жены, а также детей, что случалось почти каждый день. Не сидеть же на одном месте, когда вокруг все благоухает, живет, фонтанирует энергией!

— Нам что-нибудь грозит? — напрямую спросила Изабель, прижимая ладонью волосы, взъерошенные ветерком. Посмотрела на мужа, на свое отражение в его черных очках. — Только честно, не лукавя.

— Солера тоже думал, что будет в безопасности, — пожал плечами Гросси, допивая граппу. — Однако, его каким-то образом разыскали.

— Так это был не сердечный приступ? Его убили?

— Сердце, дорогая. Сердце. Факт установлен. Но кто спровоцировал инфаркт? — Луиджи задумчиво посмотрел на море. — Я не верю в его естественную смерть. Солера участвовал в операции — умер. Бертони, непосредственный исполнитель — пропал, и скорее всего, вываливает перед контрразведкой тонны материала. Впрочем, он не слишком много знает. Солера… Вот он мог бы многое рассказать, но его убрали. Почему? Я не знаю. Перебрал кучу версий.

— Чем можно шантажировать старика, чтобы он пошел на сотрудничество с русскими? — Изабель отвернулась и тоже стала разглядывать акваторию залива. — Любовницами? Да на шалости Солеры уже давно глаза закрыли. Семьей? У него нет семьи, нет близкого человека, через которого можно надавить на гроссмейстера. Солера, если отринуть все догмы про добродетели, почти святой.

— Надо же! — хмыкнул Луиджи. — Старик сейчас на небесах радуется твоим словам. А ты права, дорогая. Солера пошел бы на контакт в одном случае. Чтобы подложить русским большую свинью. Змеиные повадки гроссмейстера хорошо известны в Ордо Маллеус, и поэтому все деликатные операции поручались Солере. Имя его коварство.

— Получается, что Борджио можно достать только через тебя, — Изабель снова посмотрела на мужа. — А тебя легко сломают, когда детей или меня похитят.

— Я не допущу этого! — сжал зубы мужчина, признавая правоту жены. — Попрошу патрона увеличить охрану!

— Они найдут способ, — горько улыбнулась Изабель. — Русские тоже умеют работать с магией. Если ты думаешь, что нас защитят — я лучше сразу яд приму. На востоке не такая уж и дикая империя; у ней хватит ресурсов стереть в порошок всех врагов. А Рим? До сих пор некоторые княжества препятствуют объединению Италии в единое государство. Как будто история Древнего Рима, подчинившего себе весь цивилизованный мир, их ничему не научила.

— Но Рим все же распался, — напомнил Луиджи.

— А Россия никак не желает распадаться, да? — Изабель вздохнула. — Не это должно тебя беспокоить. У нас дети, Лу, ты не забыл? Есть ли запасной вариант, если до нас доберутся? Что будешь делать?

— Сколько вопросов! — засмеялся Гросси. — Даже не знаю, что тебе ответить. Русские не будут ссориться с Ватиканом. Им хватило показательной акции, и думаю, теперь успокоятся.

— А если нет? — настаивала Изабель. — Солера не из простых людей, но его не пощадили. Взрыв в штаб-квартире Инквизиции тоже не рядовое события. Лу, за тобой могут прийти! Успокой меня, скажи, что ты знаешь, как поступить!

— Что же ты предлагаешь? — Гросси всегда интересовался мнением своей жены, даже если оно шло вразрез с его мыслями. Симбиоз разнонаправленных идей порой приводил к удивительным решениям. — Допустим, меня взяли в заложники. Мне нужно сотрудничать с русскими?

— Сдай Борджио, — негромко сказала жена. — Он сидит под Папой, выполняет все его поручения. Значит, в ответе за произошедшее. Тебя втянули в грязную игру, которую должны были вести инквизиторы вроде Солеры. Борджио предвидел такой результат и подстраховался, поставив тебя на русское направление. Ты же больше по Северной Европе специализируешься. Почему согласился на Россию?

— Не знаю, милая, — пожал плечами Луиджи, с изумлением слушая Изабель. Нет, не все нравилось в ее выводах, но логика присутствовала. Действительно, в Секретариате есть много людей, работающих на русском направлении. А поставили его. Почему? Нет, неверно. Почему выбор Борджио пал на Гросси? — Россия — очень сложный компонент в нашей работе. И я решил, что получил шанс подняться выше, стать заместителем государственного секретаря.

— Тебе об этом говорили?

— Не напрямую.

Изабель вздохнула. Ругать мужа она не будет. Любому человеку свойственно заблуждаться, идти против логики, делать ошибки. Луиджи где-то ошибся. Не в момент работы, а чуть раньше, когда принял решение.

— Пьетро — мой патрон, — поморщился Гросси, понимая, о чем думает Изабель. — Его приказы следует исполнять, а не обсуждать. Впрочем, это везде так.

— Сдай его, — лицо женщины приняло жесткое выражение. — Борджио мне никогда не нравился. Самовлюбленный тип, взращенный поганой семейной доктриной подставлять любого, кто может занять его место. Именно ты подавал большие надежды в своем деле, о тебе положительно отзывались коллеги. И вдруг странное назначение. Нельзя за месяц-другой подготовить сложнейшую комбинацию и осуществить ее. Русский мальчишка отбил атаку сравнительно легко, как ты сам сказал. А Борджио не дурак, и знал заранее, где ты можешь сделать ошибку.

— Тогда мы смертники, — честно предупредил Гросси. — И нас ничто не спасет, если хоть одна душа узнает о сотрудничестве с русскими.

— А я и не верила, что все обойдется, — спокойно парировала жена. — Ты влез в авантюру, откуда несло откровенной канализацией. Где Инквизиция — там лишь смрад и запах паленой плоти. Кстати, я даже восхитилась, когда Ордо Маллеус заполыхал. Это было символично. По делам и расплата.

Гросси молча созерцал зеленовато-синие холмы в легкой кисее дымки, аквамарин и зелень моря; в душе поселилась тоска. Оказаться загнанным в ловушку, когда нет выхода даже при наличии острых зубов и когтей, не самая радостная перспектива. Да еще семья. Как быть? Где прятать детей? Изабель — ладно — никогда его не покинет, будет до самого конца. Но ведь есть еще и родители.

— Отец! — раздался голос Виченцо, появившегося на террассе с мокрыми волосами. Видимо, принимал душ. — Почему мы сидим все время дома? Давайте покатаемся на яхте! Поныряем, рыбу половим! Ну же!

— Я тоже хочу на море! — поддержал его младший брат Джакомо, вынырнувший из-за его спины. Вихрастый черноволосый пятнадцатилетний паренек, больше похожий на мать, взявший ее нежные черты лица и огромные глаза, чуть не плясал от нетерпения. — Мы уже неделю в Палермо, и до сих пор ни разу на яхте в море не выходили! Пожалуйста!

Детям не объяснишь, почему им приходится прятаться в четырех стенах или за мощными спинами телохранителей. Но они уже достаточно взрослые, чтобы понять, что у родителей какие-то проблемы.

Гросси вдруг почувствовал облегчение. Казалось, в его глазах промелькнул ответ, как нужно поступить, и жена перемену эту заметила. Вскочив с лежака, он с хохотом обнял своих сыновей, деловито сказал:

— Найдите Фабио и скажите, что мы тотчас едем в порт. А я арендую яхту. На неделю забудем Палермо! Вас устроит, семья?

— Да! — закричали в унисон Виченцо и Джакомо, после чего бросились искать начальника охраны, чтобы огорошить его свалившейся на голову работой.

— Ты принял решение? — улыбнулась жена, уже стоя рядом с Луиджи, и сразу попала в его объятия. Расслабилась, ощутив крепкие руки на своей талии.

— К черту всех! — пробормотал Гросси. — Если эти дикие русские появятся, даже сам сеньор Назаров, чтобы меня убить, я знаю, что делать. А сейчас собираемся и убегаем отсюда в море! Надо пользоваться моментом, раз отправили в отпуск!

****

Луиджи любил моменты, когда удавалось проснуться ночью и выйти из каюты на палубу, продуваемую свежим бризом, и вдыхать в себя терпкие запахи моря. Он завороженно смотрел на яркий круг луны, нависший своим брюхом над зыбкой поверхностью огромной чаши расплавленного жидкого серебра; какое-то успокоение поселялось в душе, а огромный зверь, дышащий всей грудью под днищем яхты, как будто напоминал, кто здесь хозяин. Стоит лишь шевельнуться чуть посильнее, встряхнуться — и человек, теряя опору под ногами, сразу начнет понимать, что в этом мире он слабая букашка, гость. Луиджи порой пытался сопоставить себя с целой вселенной, зовущейся морской бездной, но каждый раз в благоговейном ужасе выныривал из морока. Ему и на земле было хорошо.

На всякий случай проверив в капитанской рубке работу приборов — они по ночам стояли на якоре, и дежурили только телохранители на палубе — Луиджи снова вышел на свежий воздух, вцепившись в борт руками, стал бездумно смотреть на далекие береговые огни Маретимо — небольшого островка, на траверсе которого сейчас находилась «Жемчужина Сицилии». Яхта симпатичная, ходкая. Гросси уже не раз брал ее в аренду, когда получалось приехать в Палермо, и хозяин «Жемчужины» без проблем и колебаний отдавал ее в надежные руки. Луиджи умел управлять такой посудиной, даже диплом шкипера получил, чтобы управлять плавсредством.

Сейчас на борту находилась его семья и вся пятерка охранников. Желание Гросси на пару неделю уйти в море Фабио воспринял с кислым выражением лица. Но делать нечего. Он сам понимал, что держать взаперти целую семью, когда опасности, как таковой, не замечалось, идея очень плохая. Луиджи знал Фабио хорошо. Тот обязательно созвонится со своим шефом и получит необходимые инструкции. Гросси был уверен, что им разрешат покинуть Палермо.

Так и случилось. Фабио лишь предупредил об ответственности и внимательности на море. Никаких встреч с такими же любителями прогулок под парусами, никаких заходов в порты других городов без надобности. Полностью автономное плавание, за исключением связи, которая должна быть постоянно.

Луиджи перевесился через борт. Ему показалось, что где-то тарахтит моторная лодка, но так слабо, на грани слышимости. Наверное, кто-то из Маретимо вышел на ночную рыбалку, увидел габаритные огни яхты и решил рассмотреть поближе. Не самое удачное время для экскурсии. Время — третий час ночи, на борту все спят, кроме одного из охранников. Фабио все же не рискует расслабляться вдали от берега. Вот и сейчас послышались тяжелые шаги от кормы. В воздухе мелькнул алый огонек и упал в воду. Запах табака коснулся ноздрей Луиджи.

Массивная тень промелькнула вдоль борта и оказалась за спиной Луиджи.

— Не спится, сеньор? — это Адриано, самый крупный бодигард в группе, больше похожий на шагающую скалу. Внешность пугающая, а голос такой забавный, мягкий, ближе к тенору. Адриано мог бы работать на телевидении, озвучивать рекламные ролики или стать диктором. Но его крупным лицом, словно вытесанным из камня и испещренным двумя глубокими шрамами, можно не только детей пугать. Изабель, увидев Адриано в первый раз, попросила Фабио как можно реже допускать на хозяйскую половину своего подчиненного. Начальник бодигардов юмор оценил, посмеялся.

— Привык работать по ночам, — откликнулся Гросси, — уснуть не получается.

— Бывает, — сочувственно пробурчал Адриано. — Мне показалось, где-то лодка прошла. Вы не слышали?

— А мне показалось, что слуховые галлюцинации, — пошутил Гросси.

— Нет, на воде звук хорошо разносится, — задумался бодигард, постукивая пальцами по левой стороне груди, где у него на плечевых ремнях висела кобура. — Специально гасят звук кожухом. Не иначе браконьеры.

— Что здесь делать браконьерам? — удивился Луиджи. — Тунца никто не запрещает ловить.

— Вы мало знаете, сеньор Гросси, — тихо рассмеялся Адриано. — Здесь проходит один из трафиков международной контрабанды фармагиков, магических артефактов из Африки, ну и обычного барахла. Маретимо и Фавиньяно находятся в очень удобном месте для местных «траффиканте». Груз встречают, перекидывают на свои лоханки и развозят по островам. Одни с этого кормятся, другие получают дешевый товар.

— Ты сам откуда об этом знаешь?

— Пять лет службы в морском батальоне полиции, — в голосе бодигарда послышались теплые нотки. — Как раз в Палермо. Частенько устраивали засады на «траффиканте». Были времена! Эй, а эти ребята не перепутали нас с поставщиками? Кажется, они серьезно в гости напрашиваются!

Адриано перегнулся через борт, как несколько минут назад сам Луиджи, что-то пробормотал. Гросси подумал, что надо включить прожектор, закрепленный на флайбридже, и в этот момент в голове словно воздушный шарик лопнул, мгновенно погрузив его в беспамятство. Если бы мужчина не держался за поручни, то мог наделать большого шума, упав на палубу. А так лишь колени подогнулись, и он сполз по борту вниз. Он не видел, что Адриано тоже сомлел и прикорнул рядышком.

Луиджи открыл глаза и сразу понял, в какую скверную ситуацию попал. Он лежал на жесткой панцирной кровати, прямо на голых пружинах. По освещению скудной лампочки над потолком, Гросси понял, что он явно не на яхте. Это какая-то убогая рыбацкая хижина. По стенам развешаны старые и рваные сети, в углу чугунная печка с проржавевшей трубой, которая через небольшое отверстие выходит наружу. Напротив печки за столом сидели три персонажа самого неприглядного вида: бородатые, обветренные, широкоплечие. Один из них курил вонючую сигарету, вдобавок ко всему покручивая в руке «беретту», и то и дело направлял ствол на Луиджи. Его товарищи тоже не на праздник собрались. Все вооружены.

А вот и четвертый, совсем молодой, в каком-то балахоне, похожем на современную одежду подростков с капюшоном. Он стоял в сторонке и терпеливо ждал, когда Гросси вынырнет из магического сна.

— Кто вы? — голосовые связки предательски захрипели. — Где моя семья?

— С вашими родными все в порядке, — сказал один из сидящих людей, бородатый как матерый шкипер, да еще в видавшей виды кепке. — Пока. Если не будете глупости творить.

— О чем вы? — прокашлялся Луиджи. В голове до сих пор стояла неприятная тяжесть от магического удара — а иначе объяснить внезапный сон Гросси не мог. Переведя взгляд с «траффиканте» (а как еще их идентифицировать?) на молодого человека, он внезапно похолодел от страха. Такого не могло быть, но случилось. Теперь Луиджи мог сполна почувствовать всю гамму чувств, которую испытал Солера.

Перед ним стоял Назаров. Собственной персоной. И это не было галлюцинацией. Он что-то сказал по-русски, и «шкипер» перевел:

— У нас есть несколько вопросов лично к вам. Постарайтесь отвечать искренне и честно. Еще раз повторю: от ваших ответов зависит жизнь людей, оставшихся на яхте.

— Что с ними будет? — похолодел Гросси.

— Малейшая фальшь в словах — и мы даем сигнал своему человеку, контролирующему яхту. Бум!

«Шкипер» при этих словах пристукнул ладонью по столу. Гросси в отчаянии замотал головой, еще не веря в происходящее. Жест понятен даже ребенку. Взорвут, не поморщившись! Как Назаров оказался здесь? Кто поспособствовал его проезду через многочисленные границы? Или он использовал своего демона? Твари преисподней идут к своей цели неисповедимыми путями.

— Я буду говорить, — сказал Луиджи.

— Ottimamente (превосходно), — неожиданно произнес Назаров. Он взял свободный табурет и сел напротив Гросси. И заговорил на итальянском. Пусть и плохенько, но Луиджи его понимал, удивляясь, правда, почему парень не пользуется услугами «шкипера». Сообщник владел языком гораздо лучше. Скорее всего, Назарову было важно самому поговорить с Гросси. — По нашим данным вы являетесь руководителем секции по иностранным делам. Сектор Северной Европы. Это так?

— Да, подтверждаю.

— Кто давал санкцию на операцию по моей ликвидации на территории России?

— Пьетро Борджио, — сглотнул слюну Луиджи. — Это государственный секретарь Ватикана.

— Нам известна его должность, — прервал его Никита. — Какое конкретное задание давал Борджио?

— Отследить ваши связи с потомками Воинов Ордена Гипербореев, сеньор Назаров.

— Узнали меня? — не удивился волхв. — Мы встречались?

— По фотографиям, — признался Гросси. — Я изучил досье на вас, сеньор…

— Хорошо, я понял. Итак, продолжайте.

— Я был руководителем операции, но всю работу выполнял мой человек в России.

— Имя?

— Серджио Бертони, один из опытных агентов. Он должен был любыми путями заставить вас выйти на своих соратников. А дальше ликвидацией всех адептов Ордена и их семей занимались бы другие люди.

— Кто именно?

— Ордо Маллеус. У них есть квалифицированные люди, занимающиеся исключительно грязной работой.

— Кроме Бертони кто еще был задействован в операции?

— Из моих людей — никто.

Луиджи перевел дух. Если про Маккартура русские не знают — лучше его не упоминать. А то британцев ко всем проблемам не хватало разозлить.

— Вы инициировали похищение ребенка моих слуг. Исполнители понесли наказание. Остались две очень значимые фигуры в этом деле, — Никита наклонился и посмотрел в глаза Гросси. — Мне вас пристрелить как бешеную собаку или выберете благородный способ уйти из жизни? В обмен на жизнь вашей семьи.

— Я не хочу умирать, сеньор, — вскинул голову Луиджи и бесстрашно взглянул на русского мальчишку. — Есть другой путь.

— Вы уже успели подготовиться к нашей встрече? — иронично спросил Никита. — С чего бы смертнику предлагать условия? Я вас слушаю.

— Я могу сдать вам Борджио со всеми потрохами, — стараясь не торопиться и отвечать обстоятельно, Гросси почувствовал необычайное облегчение, как будто преодолел страх высоты и рухнул вниз, зная, что перед самой землей его подхватят крепкие руки. — Этот человек причастен ко многим акциям в Европе, инициированным по приказу Папского комитета или самого Папы. Орден Гипербореев всегда относился к приоритетным целям на востоке. Ваша амбициозная речь стала катализатором событий. Вы могли затаиться и прожить спокойную жизнь, но Борджио зацепился за возможность усилить свое влияние в Ватикане. Он вас услышал, сеньор Назаров. И все завертелось.

— Допустим, вы нас заинтересовали. Что дальше?

«Ага, «нас»! Значит, Назаров действует не в одиночку. Скорее всего, эти люди из русской разведки, — подумал Гросси. — Я на правильном пути!»

— Вы получите из моих рук полное досье на преступления государственного секретаря, помогаете свалить его с должности, но так, чтобы он не поднялся более, и ставите меня, — нахально произнес Луиджи, но внутренне сжался, ожидая реакцию русских. — А на этом посту я могу долго снабжать вас секретами Ватикана.

— Почему вы уверены, что на такое важное и ответственное место поставят вас? Есть предпосылки?

— Да. Я уже несколько лет подбираюсь к этой должности, но Борджио словно испытывает меня, каждый раз выдумывая причины не дать мне место помощника, — честно признался Гросси. — В ваших интересах пролоббировать мое назначение. У русских много денег, я знаю. И влияние на чиновников Ватикана. Кое-кто давно прикормлен вашей разведкой. Их имена мне неизвестны, но «крот» точно есть. Как видите, я никого не сдал. Вот и пригодилась моя дальновидность.

— То есть вы готовы работать на русские спецслужбы? — немного удивленно спросил Никита и посмотрел на «шкипера». Тот едва заметно кивнул головой.

— За деньги, — продолжал наглеть Луиджи, потея от страха. — За большие деньги. Я знаю, что вы меня будете держать на крючке, и поэтому с моей стороны никаких двойных игр. Свалите Борджио, поставьте на его место меня — и вы получите сведения из самой цитадели христианского мира.

— Вам не надо напоминать, что случится с вашей семьей, сеньор Гросси? — спросил «шкипер». — Любое вихляние хвостом приведет к гибели ваших замечательных сыновей и жены. А также всех старших родственников. Мы не шутим.

— Я тоже не шучу, сеньоры, — воспрял духом Луиджи.

Один из сидевших за столом постучал пальцем по циферблату часов. Жест предназначался для всех, кроме итальянца.

— Пишите расписку, — «шкипер» выложил на стол лист бумаги с авторучкой, и Гросси, пошатываясь, слез с кровати. Сел на предоставленный Назаровым стул и четким, выверенным почерком заполнил половину листа с собственной подписью. Как только закончил, его руку тут же взяли в жесткий захват. Кончиком ножа укололи палец и приложили сразу внизу листа. Назаров накрыл отпечаток своей ладонью, и Луиджи увидел слабое сиреневое свечение с золотистыми линиями рун.

«Аурный отпечаток, — подумал Гросси. — А они не так глупы, как мне хотелось бы. Подстраховались отлично. Впрочем, мне деваться некуда.»

— Сейчас вас отвезут обратно на яхту, — сказал «шкипер», игравший здесь, по-видимому, главную роль. — Можете и дальше отдыхать. Через неделю мы ждем от вас досье на Борджио. О времени встречи вас уведомят. Живите спокойно, не дергайтесь по пустякам. Работайте, улыбайтесь своему патрону.

— А деньги?

— Куда же без них, — усмехнулся «шкипер» и положил перед Гросси черно-золотистую банковскую карту с выдавленным на ней известным логотипом в виде средневековой башни с рыцарем, стоящим сбоку от нее. Луиджи видел такие у большинства клиентов «Мюнхенского банка», имевшего довольно разветвленную сеть в Европе. Им владели Марксы — два брата-еврея из Германии. Что ж, и это правильно. Русские тщательно скрывают следы своего участия в долгосрочной операции. — Прибудете в Палермо, можете сразу проверить баланс, чтобы не возникло недоразумений. Каждый месяц на счет карты будут поступать деньги. Какая валюта вас устроит?

— Я живу в Италии, — пожал плечами Луиджи. — Часть можно лирами, часть франками.

— Договорились, — кивнул «шкипер». — Тогда до свидания. Надеемся на плодотворное сотрудничество.

Гросси хотел еще что-то сказать, но в голове снова взорвался шарик, и ставшая привычной темнота мягко обволокла его непроницаемым коконом.

— Двадцать минут, — сказал Никита. — Как раз хватит, чтобы добросить его до «Жемчужины» и оставить рядом с охранником, пока тот не проснулся.

Двое бородатых мужчин подхватили итальянца и вытащили его из сарая; «шкипер» спросил:

— Теперь куда, Никита Анатольевич?

— Я ухожу по тому же маршруту. Как только исчезну — уничтожьте маячок. Сюда я вряд ли вернусь. За Гросси придется проследить. Может взбрыкнуть.

— Не получится, — усмехнулся Этруск. — Мы его хорошо изучили. Видели, как он мгновенно принял решение? Значит, заранее обдумывал сложившуюся ситуацию. На самом деле так и есть. Для чиновника Ватикана он человек излишне совестливый и осторожный. Инициативу проявляет в редких случаях, и то, когда на кону стоит карьера.

— Сейчас на кону была жизнь семьи.

— О чем и речь. Гросси принял единственно правильное решение. Если он займет место Борджио — у нас появится великолепный шанс заглянуть в кулуары Папской резиденции.

— Постарайтесь помочь Гросси свалить Борджио, — Никита протянул руку человеку, который организовал не только настройку канала из России на остров Маретимо, но и слежку и ведение итальянца до самой точки его «изъятия». — До свидания. Спасибо за все.

— И вам того же. Только не расслабляйтесь у себя первое время. Мало ли — вдруг спящие агенты активизируются.

Никита ничего не ответил, только кивнул и покинул помещение. Пройдя несколько метров по захламленной береговой линии (мусора, выброшенного на берег, здесь хватало, поэтому и выбрали такое уединенное место), он заметил отходящую от берега лодку и вздохнул свободно полной грудью. Сигнал портального маячка обнаружил сразу. Именно сюда из Вологды его перенес Дуарх. Строить полноценный порт не было необходимости. Разовая акция, всего лишь. Сейчас Никита уйдет обратно, а резидент уничтожит маячок.

Хлопнула воздушная пробка, и на него посыпались холодные кристаллики льда. Дуарх, как всегда, без эффектов не может. Темная фигура, освещенная лунным светом, взвилась вверх, образуя воронку, в которую бесстрашно шагнул Никита.

— Такси подано, Хозяин! — хохотнул демон, пребывая в хорошем настроении. — Домой?

— Домой!

Луиджи распахнул тяжелые веки и покосился по сторонам, стараясь как можно меньше крутить головой. Он, оказывается, лежал рядышком с Адриано, который до сих пор не проснулся, сладко похрапывая, привалившись к борту. Раздраженно толкнул его, но не добился успеха.

«Магический сон, — догадался Гросси. — Меня разбудили с помощью какой-то магоформы, а потом снова усыпили, только ненадолго».

Пошатываясь, он встал и побрел в кают-компанию; распахнул холодильник и достал оттуда холодную бутылку минералки. Сначала приложил ко лбу, приходя в себя от приятного прикосновения, а после с хрустом скрутил пробку. Пересохшая глотка с вожделением приняла в себя ломящий зубы холод.

Он не сожалел о своем решении. Несколько дней морской прогулки, ныряние на глубину, рыбалка — все это позволило ему выстроить в голове несложную, в общем-то, стратегию личного предательства. Как обмануть систему, он прекрасно знал. Лучше работать на своего врага, получая при этом деньги, чем оказаться в подвалах службы безопасности Ватикана или на дне моря со своей семьей. Что будет через пять или десять лет, Луиджи не загадывал. К тому времени он придумает, как оградить себя от разоблачения. Все будет нормально. Не зря же в конце своего изобличительного документа сделал приписку, что в случае провала Изабель с сыновьями должна получить защиту и подданство Российской Империи.

Как же ловко все провернули эти русские! Дождались момента, когда он вырвался из потенциально опасного для его жизни города, отследили его маршрут и выкрали из-под носа охраны! Поговорили, завербовали и вернули обратно, разве что пыль с одежды не стряхнули…. Но как здесь появился Назаров?

Луиджи поморщился и снова припал к бутылке. Какая разница, самолетом, подводной лодкой или телепортом! Он маг, умеет оперировать пространством и временем. Оседлал демона своего, в конце концов, и прилетел на встречу.

В серебристую полосу света, льющегося в иллюминатор, вступила высокая тень, пересекла ее и остановилась перед Гросси.

— Лу! Что ты здесь делаешь? — изумленная Изабель присела рядом с мужем, запахивая халат на коленях. Принюхалась. — Пьешь?

— Вода, всего лишь вода! — улыбнулся Луиджи.

— Я проснулась, а тебя нет рядом. Какую уже ночь такое происходит. На палубе бодигард храпит, а ты здесь в темноте со своими мыслями.

— Все в порядке, милая! — выдохнул Гросси и крепко обнял Изабель. — Все просто отлично! Ты только верь в меня, и все у нас получится!

— Я тебе и так верю, la mia vita, — улыбнулась женщина и погладила колючую щеку Луиджи. — Решение, которое ты принял, приму и я. Что бы не случилось, я с тобой до самого конца.

Вологда, «Гнездо», август 2014 года

— Двадцать два — «уточки», — очередной бочонок вынырнул из полотняного мешочка. Тамара оглядела напрягшихся соперников. Усмехнулась. У Даши и Антона Шубина оставалось закрыть по одной цифре.

Нарочито медленно опустила руку в горловину мешочка, перемешала содержимое и вытянула потертый от многочисленных прикосновений бочонок.

— Тридцать один, — объявила Тамара.

Двойной вздох пронесся над столом. Не повезло.

— Предлагаю устроить свадьбу Яны с Романом и Антона с Аленкой в день Лады, — Никита посмотрел на чародейку, вспыхнувшую румянцем. — Хватит уж героически скрывать свои чувства. Мне не нужны бойцы, которые думают не о деле, а тратят силы на разбирательства.

— И обжимаются по углам, — наябедничала Тамара.

— Вы неправильно все поняли, Тамара Константиновна, — буркнул Роман, уныло глядя на карточки, едва закрытые фишками. Ему сегодня не фартило. Зато Яна дважды срывала банк.

— Я не против, — усмехнулся Шубин, одним глазом посматривая куда-то в глубину коридора, где мелькало темно-синее платье Алены. — Весело будет.

— Сорок пять! — торжественно сказала Тамара.

Даша завопила и захлопала в ладоши, демонстративно при всех закрывая фишкой последнюю строчку в игровой карточке.

— Я выиграла! Банк мой!

Она сгребла с середины стола к себе кучку монет и купюр. Горя глазами, оглядела игроков.

— Десять рублей! Великолепный выигрыш! — засмеялся Никита.

Все шутливо поздравили счастливицу с победой. На пороге гостиной появился Слон и громко сказал:

— Никита Анатольевич! С КПП передали: к вам просятся какие-то странные гости. Говорят, будут разговаривать только с вами.

— Потайники? — извинившись, Никита встал из-за стола и вышел вместе со Слоном в коридор. — Не Ренат, случаем?

— Никак нет. Мы их спрашивали об этом, но они отрицают.

— Сколько их?

— Трое. Все уже с сединами, но выглядят солидно.

— Машина где?

— Да возле подъезда ждет.

Они и в самом деле выглядели колоритно. Их аккуратно подстриженные бороды были покрыты благородной сединой, а размаху плеч позавидовал бы и молодой Слон, который стоял неподалеку от Никиты и с сомнением рассматривал незнакомцев. Если такой старичок сожмет в объятиях — перелом костей обеспечен. А так — обычные люди. В простеньких куртках, которые любят туристы-лесники, на ногах прочные шнурованные ботинки на толстой подошве, свободно висящие штаны на ремне.

— Мир вам, отцы, — войдя в дежурную комнату, где эти старцы чинно попивали чаек, предложенный охраной, Никита с любопытством оглядел незнакомцев. — Я Назаров Никита, хозяин имения. У вас ко мне какое-то дело?

Старики внимательно посмотрели на него, дружно встали со своих мест и сделали легкий поклон. Брови Никиты взлетели вверх. Он ведь мгновенно прощупал ауру этих непростых людей. У каждого резервуар Силы неимоверно полон, чуть ли не клокочет, грозясь разорвать энергетические каналы; и тем не менее, они как-то умудрялись держать под контролем высокую концентрацию магии.

— Здравствуй, Воин, — сказал крайний старик, у которого обветренное красное лицо было покрыто мелкими рубцами морщин. — Поклон шлют тебе соратники и недоумевают, почему до сих пор не появляешься, хотя давно объявил прилюдно о своем Роке.

— Кто вы? — сердце захолонуло от предчувствия, а в комнате словно свежий ветерок пронесся.

— Ты уже догадался, а все сопротивляешься, — укорил его второй старик. — Мы присланы к тебе передать символ Ордена, дающий право возглавить воинство Гипербореев.

— Без меня — меня женили, — пробормотал Никита, медленно оседая на табурет. Из караулки словно метлой вымело всех охранников. Слон постарался, мигом сообразив, что здесь дело весьма важное, и нечего посторонним уши греть.

— Ты сам поднял стяг, — сурово проговорил первый, — и вступил в бой с Инквизицией. Ладно, пустые разговоры все это. Нас делегировали Роды Бежиных, Исаевых, Мещериных, проживающие на Мезени. Мы — Патриархи этих Родов. Я представляю Исаевых. Вот он, — кивок на второго — Бежин. Ну и Мещерин Всеслав Гордеевич, наш молчун.

— Приятно, что ко мне такое внимание, — в списке родов, составленном прадедом, эти фамилии были. Никита чуть ли не назубок выучил небольшой столбец имен, чтобы в случае необходимости не прибегать к вскрытию архивных данных. Все правильно. Древние фамилии, столбовое дворянство, ни одного аристократического Рода. — Отчаялся уже ждать вашей помощи.

— А ты бы еще десять лет собирался к нам, — оживился до сих молчавший Всеслав Гордеевич в забавной потрепанной кепке с козырьком; у него из-под расстегнутой куртки виднелся полувоенный френч английского покроя. Такие сейчас можно было увидеть только в музеях. С британца снял? Островитяне на Мезени лет пятьдесят назад частенько мелькали. — Под лежачий камень водичка-то не течет.

— Да, но кто мешал вам собирать под одно крыло оставшихся Воинов?

— Недруги, — отрезал старик Исаев. — Беломорье, Архангельск, Мезень, Печора уже несколько десятков лет кишат британской агентурой в цепкой связке с Папской Инквизицией. Кто-то сгинул в лесах и болотах, кого-то излишне любопытного утопили с камнем на ногах. Подчистили слегка, но не до конца.

— А спецслужбы на что? — поморщился Никита, осознавая, насколько все сложно. Остатки Ордена, давно потерявшего централизованное управление, пытаются воевать архаичными методами со структурами, перешедшими на современные методы разведывательной работы. — Кто мешал обратиться напрямую к императору?

— Стойте, уважаемые, — пристукнул ладонью по краю стола Мещерин. — Не туда разговор пошел. Этак мы ни до чего не договоримся. Может, молодой Воин пригласит нас к себе в гости? Посидим рядком да поговорим ладком.

— Конечно, прошу вас, — Никита жестом показал на дверь. — Проходите к машине. С ветерком довезу. С семьей познакомлю.

Пропустив делегатов-стариков на улицу, он вздохнул и решительно двинулся следом. Прошлое само нашло его.

Было выпито неимоверное количество чая с медом и лимоном, а старики не собирались уходить в свои комнаты для отдыха. Продолжали сидеть в кабинете и обсуждать различные моменты будущего развития Ордена. Елизавета то и дело поднималась наверх, принося свежезаваренный чай, конфеты, печенье и покачивала головой, то и дело округляя глаза и кивая на часы. Никита только улыбался, но разгонять говорливую компанию не спешил.

В доме уже все спали. Жены не проявили большого интереса к делам Никиты; Тамара сразу поняла, кто заявился в их особняк, и даже не сделала попытки поинтересоваться, о чем пойдет разговор. Женское чутье подсказывало, что излишние знания ей только навредят. Захочет дорогой супруг поделиться своими мыслями — она всегда выслушает его и даст совет. Иногда призраки умершего мира предпочитают, чтобы о них знали избранные. А Никита привык якшаться со странными персонажами, при этом не испытывая дискомфорта. Ну, такой человек…

Снаружи возле дверей, сидя на стуле, застыл Нагай. В полутьме огромного дома он казался вырезанным из массивного куска камня идолом, дающим путникам надежду на кров и защиту. Телохранитель исполнял свою единственную роль, от которой получал удовольствие. Служить сильному хозяину, который играючи подчиняет себе тварей и путешествует туда, куда захочет, за один лишь удар сердца, Нагай почитал за счастье, и был твердо уверен, что ему повезло в жизни.

— Я все понимаю, уважаемые, — вздохнул Никита, обводя взглядом размякших стариков. — Прошло очень много времени, связи разрушены, между нами нет единого мнения. Вы хотите, чтобы я взял на себя роль Поводыря, меня совершенно не зная. Может, у вас есть достойный человек, который все время на ваших глазах, которого вы знаете лучше меня?

Всеслав Гордеевич кашлянул в кулак и укоризненно посмотрел на парня, устало откинувшегося на спинку кресла.

— Достойных среди нашего воинства предостаточно, — сказал он, — чуть ли не каждый второй. Только что оно означает, это достоинство? Кто себя проявил так, как ты, Никита Анатольевич? На виду императора, на слуху у всего дворянства. Сам себя возвысил. С тебя и спрос.

Помолчал и продолжил:

— Мы-то про тебя многое знаем, а вот ты про нас — почти ничего. Узнал наши фамилии из списка прадеда и успокоился, решив вершить дела в одиночку. Так нельзя.

— За тебя высказались все Роды, которые мы успели опросить, — басовито прогудел старик Бежин. — Их, почитай, два десятка. А еще половина до сих пор своих представителей не прислала. Ждем. Бери на себя руководство Орденом.

— Один я не потяну, — решительно произнес Никита. — Нужна команда из самых достойных, чтобы каждый мог взять на себя роль руководителя. Это необходимо во избежание неприятных ситуаций. Допустим, что меня уберут с дороги. И что? Снова прятаться в болотах будете?

— Разумно, — кивнул Патриарх Исаевых. — Мы так и думали. Есть предложение через полгода собраться в Мезени и обсудить стратегию Ордена. Выработаем общий Устав, задачи, сформируем гвардию. Молодых волхвов у нас много. Почитай, в каждой семье по четверо-пятеро одаренных ребят. Мы время не теряли, по болотам не прятались.

Старики засмеялись и даже плечи расправили.

— Хорошо, — тоже улыбнулся Никита и потер лицо ладонями. — Радует ваш оптимизм. А кто будет оповещать всю нашу рать?

— А вона, Милодар Виткович своих птенцов уже разослал на восток к Камню, — кивнул на Бежина Исаев. — Пока рядили, он уж сам все организовал. Думаю, оставшихся оповестим, и после Коловорота устроим Собор. Ты не против, Никита Анатольевич?

— Решено, — кивнул Никита. — Только как будем держать связь?

— Через посланника, — поскреб бороду Мещерин. — Мы сами все сделаем, Никита Анатольевич, не переживай. У тебя сейчас иные заботы. Как-никак в императорские выси тебя тянут, в свои делишки хотят вовлечь. Будем отвлекать — ошибок наделаешь.

— Следите за мной, что ли? — усмехнулся волхв, отодвигая от себя пустую кружку. Хватит, уже в горле чай плещется.

— Приходится, — без тени улыбки посмотрел на него Всеслав Гордеевич. — Теперь знай, молодой Воин, что за тобой присматривать будут. Кинул бы клич раньше — не пришлось бы бряцать оружием на весь мир. Гордыню обуяй, сынок. Мы же все в одной лодке. И твои лепые жены, и детишки. Думаешь еще одну хозяйку в дом ввести?

Никита неожиданно смутился. Сейчас не было необходимости обручаться в третий раз за столь короткий срок. Внутренний голос — или как еще назвать странное и непонятное состояние, когда душа тянется к той женщине, которая ему уготована судьбой — пока молчал. Поэтому он и отпустил Катю, хотя девушка очень нравилась ему; именно из-за этого не стал ломать судьбу Насти и Аниты. Ольга? Юля Васильева-Колычева? Не знал он пока ничего. Сердце само подскажет.

— Еще не срок, — решил закрыть тему Никита, и старики не стали настаивать. — Лучше скажите мне, кем являются Жрецы Храмов Перуна? Кто они такие в системе Ордена? Почему мой прадед о них ничего не говорил?

Патриархи переглянулись, между ними протянулся незримый и неслышимый разговор. Потом Мещерин кивнул, словно решился на что-то, и ответил:

— Жрецы не входят в структуру Ордена Гипербореев. Они, скорее, Создатели, праотцы той системы, которая, по их мнению, должна гармонично распределить по всему миру принцип равновесия. Гибель цивилизаций обусловлена именно нарушением баланса. Кому-то надоело каждый раз поднимать из руин города и заново вбивать в головы людей утерянные знания. Но это дело второе. Жрецы — суть Хранители Источников. Каждый из Храмов построен на определенных участках земли, где сконцентрирована огромная Сила, давящая из недр планеты, и встречающаяся с потоками Космоса. А теперь представь, какими недюжинными способностями должен обладать Жрец, чтобы не дать этой жуткой Силе вырваться наружу. Не все добро, что в руки людей попадает.

— А что скажете про Алтарь, Всеслав Гордеевич? — напрягся Никита. Кусочки разрозненных картинок постепенно складывались в картину, где в центре всего находился он. Беременная мама, пришедшая в Храм, сама того не ведая, пропустила через себя потоки Силы, давшие ему, в конечном итоге, уникальный Дар. Не перешедший по наследству, как думалось прадеду. Нет. Это был Дар Вселенной и матушки-земли.

— Алтарь есть место схождения миров, — ошарашил его Мещерин. — Точка перехода из одной Яви в другую. Но только пойми одну вещь, Никита Анатольевич: есть Источники, есть искусственные и природные Врата. А есть Алтарь. Запасной вариант при самых гибельных ситуациях. Просто так он не откроется.

«Получается, во время свадьбы мой Ярик играючи распахнул закрытые для нас двери, — потрясенно подумал Никита. — Будучи в лоне Даши он сместил пространства, перенеся нашу семью в Явь своей матери. Или Алтарь среагировал на Ходока таким образом. Кем же ты будешь, Ярослав?»

Никита промолчал, не став раскрывать истинную причину своего любопытства. Это стратегическая информация, которая должна остаться тайной как можно дольше. Даже близкие люди, зачастую являющиеся носителями подобных тайн непроизвольно, должны быть от нее далеки.

— Удивили вы меня, уважаемые Патриархи, — выдохнул Никита. — Так понимаю, до тайн Алтаря Жрецы никого не допускают?

— Даже не пытайся, — ответил Исаев. — Ревностные служители Храма не для Ордена держат сии Врата. Точнее, не только для нас.

«И все-таки, что мог узнать Жрец вологодского Храма? — с тревогой подумал Никита. — Ведь он прекрасно видел, что мы исчезли из Яви. И мог сопоставить некоторые моменты, чтобы взять меня на «карандаш». А, дьявол! Везде тайны!»

— Что за символ вы хотели мне передать? — не в силах больше держаться, спросил молодой волхв. — Вы упомянули о нем, а сами не предъявили.

Старики переглянулись; у Никиты создалось впечатление, что они каким-то образом мысленно переговариваются. Потому как Всеслав Гордеевич полез за пазуху и вытянул наружу массивный бронзовый медальон с выбитыми на нем коловоротом и рунами, идущими по кругу в виде некоего текста. Что-то подобное находят археологи в причерноморских степях.

— Символ Высшего Воинства, — сказал старик и нагнул голову, чтобы скинуть витой потемневший шнур с шеи. Медальон с тихим стуком лег на стол. Морщинистая руку подвинула его к Никите. — Как он тебя примет?

Стоило волхву накрыть медальон, как рунические знаки налились нежно-зеленым цветом. Задребезжали стекла в книжных шкафах, засветились ножны бухарской сабли, а ладонь Никиты почувствовала уколы тысяч мелких иголок. Они были весьма болезненны. Да ко всему этому метка Велеса обожгла кожу на груди. Концентрация всех способностей молодого волхва проявилась в древнем медальоне, покрытом патиной. Едва сдержав дикую Силу, рвущуюся наружу, Никита сжал зубы и утихомирил артефакт. Его словно опустошило наполовину.

— Вы рисковали, судари, — хрипло сказал он, потемневшими глазами оглядев гостей. — Подвергли риску мою семью. Видано ли приносить в мир такую вещь?

— Знал бы ты, Воин, в каких сомнениях мы жили все это время! — радостно улыбаясь, сказал Милодар Виткович. — Боялись, что ошибемся. Но тебя ведут за руку боги, ведут! Бери медальон, он теперь твой.

Приподняв ладонь, Никита задумчиво посмотрел на темный кругляш, покорившийся воле молодого волхва. Выходит, Мещерин и был тем самым верховным Воином почти погибшего Ордена. Иначе бы не носил на груди строптивый медальон. Хитер старик, обвел вокруг пальца мальчишку!

Путь, который начинался в амурской станице, вывел его из дебрей причудливо запутанной жизни; десятки людей, поддерживающих его, направили по дороге, где должна была состояться встреча с этими бородатыми северянами. Здесь, под крышей родного дома незримо лег новый рубеж, который предстояло перешагнуть и идти дальше. Куда приведет дорога?

Ответ мог дать только Перун. Но он не сотрясал гневным громом небеса, а, значит, был доволен и согласен с выбором своего подопечного, дав ему благословение.