Китай, Шицзячжуан. Апрель, 2011 года

Странным образом после того вечернего разгрома в своей квартире Ласточкин перестал испытывать гнетущее состояние, которое подсказывало ему, что не следует совать нос в тонкие материи, разыскивая призраков прошлого. Ладно бы своих, которых у Шута хватало, а то ведь чужих, связанных с высокой политикой. Умудренный жизненным опытом, бывший курьер старался как можно меньше задавать ненужных вопросов. Если Хазарин пропал с горизонта – не следует дергать черта за хвост. Ласточкина же предупредили, чтобы не лез куда не надо. Вот и нужно потихоньку отработать контракт и уехать в Россию.

Мотор дважды вызывал его на встречу, но ничего путного они так и не решили. После того, как Шут передал ему разговор с Никитой, бывший бандит Лобанова уехал из Шицзячжуана в северо-восточные провинции, поближе к российской границе. Предупредил, что будет ждать Ласточкина там, сколько понадобится. Им вдвоем будет легче найти опального мага. Место проживания еще не определил, но хозяин сам выйдет на курьера и даст наводку.

Странная позиция. Шут подозревал, что Мотор и Назаров что-то не договаривают. Видать, они оба владеют большей информацией, чем он сам.

– Господин Ласточкин? – Сюй Вэй тут как тут. По видеофону связался с хозяином квартиры, расплылся в улыбке, как блин на сковороде. – Машина у подъезда, надо выезжать. Сегодня совещание, не забыли?

Забудешь тут. Ежедневные сборища технологов, инженеров, бесконечные расчеты, колонки цифр, графики. Уже снятся по ночам! Может, прервать контракт? Проживание в Китае становилось бессмысленным. А Шут не любил работу, которая не приносит удовлетворения.

– Через пять минут я спущусь, – предупредил Ласточкин и отключился. В принципе, он уже собрался, осталось только надеть галстук и накинуть пиджак.

Сюй Вэй предусмотрительно распахнул дверцу «майбаха», едва ли не пополам согнулся в поклоне, что очень удивило Шута. Раньше секретарь, а по совместительству – соглядатай, если не агент контрразведки Китая – так не выворачивался, выказывая свое почтение. Отклонения в норме всегда настораживали бывшего алмазного курьера, вот и сейчас он про себя хмыкнул, садясь на заднее сиденье.

Сюй Вэй сел за руль, мягко тронул машину с места и молча погнал ее по дороге к штаб-квартире «Ксингшутай».

– Что-то произошло? – на всякий случай спросил Ласточкин, проверяя свои подозрения.

– Мне ничего не известно, господин, – покачал стриженой головой шустрый секретарь. – Я ведь простой исполнитель, приставленный к вам. Кстати, звонили из полиции и сказали, что закрывают дело о проникновении в вашу квартиру. Мы сожалеем. Это кидает тень на нашу компанию…

– Я сразу был уверен, что никого не найдут, – хмыкнул скорее для себя, чем для водителя, Ласточкин.

– Почему вы так плохо думаете о наших правоохранительных органах?

– Я не могу думать плохо или хорошо, Сюй Вэй, – пояснил Шут, – потому что не знаю, насколько эффективно они работают. Бывают досадные провалы. Я же не возмущаюсь. Ничего не пропало, никого не убили.

– Это так, но все-таки нам жаль, – секретарь высказал извинения своих боссов и замолчал до самого офиса компании.

Нехорошие предчувствия оправдались в полной мере. Первый помощник директора прииска, толстенький и круглый, как китайская пампушка, любящий, чтобы его называли мистером Джаном, со скорбным выражение на лице (словно у них кто-то помер в компании) произнес непонятную и витиеватую речь, в конце которой были слова о разрыве контракта в одностороннем порядке. Ласточкин удивился.

– Можете мне сказать причину? До окончания контракта оставалось всего два месяца. Зачем идти на неустойку?

Мистер Джан развел руки, а на плутоватом лице появились морщинки.

– Увы, наступают тяжелые времена, господин Ласточкин! Компания неудачно провела вторую половину прошлого года, и казна Китая недосчиталась нескольких тонн золота. Многие фирмы спешно закрываются, а мы сокращаем персонал!

Врет как сивый мерин! Шут лично видел, как дела у компании идут в гору. Неудачный период бывает у всех, но «Ксингшутай» изначально находилась в лучших позициях. Оказывается, она была не частной компанией, а полугосударственной, чьи сорок пять процентов акций сосредоточились в руках высших сановников. Заинтересованные в постоянной прибыли мандарины не дадут рухнуть компании, которая только за два последних месяца открыла несколько новых рудников. Впрочем, Ласточкину было плевать на все хитрости, которыми его пробовали кормить китайцы. Хрен на них, выражаясь грубым языком. Главное, он с сегодняшнего дня свободен и волен делать то, что хочет.

– На вашу банковскую карту переведут сумму неустойки и жалованье за две последние недели, – слегка поклонился мистер Джан. – Мы надеемся, что в вашей душе не осталось места для недовольства. От нашей компании примите небольшой скромный подарок.

Китаец взял со стола коробку, обернутую золотистой бумагой, и двумя руками преподнес ее Ласточкину. Опять поклонился и улыбнулся.

– Вам не стоит беспокоиться и делать встречный подарок. Это наша признательность за вашу работу и ценные идеи, – первый помощник проводил Шута до двери, самолично распахнул ее. – Всего доброго.

– Подождите, мистер Джан, – вдруг остановился Шут. – Окончание контракта подразумевает немедленный выезд из страны? Или я могу оставшееся время посвятить созерцанию достопримечательностей Китая? Давно мечтал просто побывать здесь…

– О, не стоит беспокоиться! – закивал помощник, делая вид, что кого-то ищет за спиной Ласточкина. Кажется, Сюй Вэя подзывает. – Мы отправили в миграционную службу просьбу продлить вам пребывание в Китае до того срока, который указан в контракте. Так что два месяца полностью в вашем распоряжении! Всего доброго!

Сюй Вэй сопроводил Ласточкина до машины и пояснил:

– Мне сказали отвезти вас на квартиру. Вы еще можете сегодня переночевать там, а завтра с утра надлежит освободить ее. Или у вас есть другое решение?

– Все как-то неожиданно, – пожал плечами Шут, – не могу сообразить, что мне делать. Что можете посоветовать? Поехать в Пекин или на море? Правда, сейчас не сезон. Или есть другие места?

– Съездите в Шанхай, отдохните там, – немного подумав, ответил секретарь, усаживая Ласточкина в машину. – Хороший город, но шумноватый. Казино, различные развлечения, много европейцев и американцев. Думаю, вам там придется по душе. Ближе к границам не советую ехать. Слишком напряженная сейчас ситуация с вашей страной. Как бы не заподозрили в шпионаже.

– Спасибо за совет, – искренне поблагодарил Шут.

Секретарь высадил его возле дома и подсказал, что ключ от квартиры можно сдать консьержу и больше ни о чем не заботиться. Пожелал счастливого пути и хороших впечатлений от Китая, после чего упылил на «майбахе», мигнув габаритными огнями.

Дома Мартын Иванович разорвал золотистую обертку и открыл коробку. Удивленно хмыкнул. На самом дне, обложенном красным бархатом, лежала зеленая нефритовая летучая мышь на золотой цепочке. Даже со своим слабым Даром Шут почувствовал исходящую от мышки магическую волну. Это же настоящий амулет, догадался мужчина и поднес его поближе к лицу, чтобы разглядеть как следует. Вырезанная из драгоценного для каждого китайца нефрита летучая мышь смотрела на него маленькими красными бусинками глаз. Шут прищурился и поднес амулет поближе. Это что же, вместо глаз – камешки? Рубин? Нет, вряд ли. Не настолько значим господин Ласточкин для компании, чтобы дарить такую весомую вещицу. Вот на гранат похоже. И ведь талантливо как сделано. И сам амулет аккуратный, имеет приятную тяжесть, когда мужчина попробовал повесить цепочку на шею. Действительно, стильно.

Ласточкин собрал все свои вещи, уложил в чемодан и сел в кресло, примостив на коленях лэптоп. Сразу же посмотрел почту. Там не было ничего значимого. Назаров не прислал ни одного сообщения. В любом случае нужно с ним поговорить. Рука, потянувшаяся к телефону, замерла на половине пути. А вдруг его все время прослушивали? Ну, китайцы с самого начала грешили этим, достаточно вспомнить первый разговор с Назаровым. Нельзя сбрасывать со счетов напряженную ситуацию между двумя странами. Интересно, какую информацию они могли выудить? Покачав головой, Шут все-таки набрал номер Назарова. Ему нужно точно знать, что делать: лететь домой или продолжать поиски Хазарина.

– Алло? – голос не сонный, даже весьма бодрый, несмотря на многочасовую разницу. – Доброй ночи, Мартын Иванович!

Ага, этот мальчишка так иронизирует. А что делать? Времени на раскачку у Шута не было.

– Извините, Никита, что беспокою в неурочный час, – принес дежурное извинение Ласточкин. – У меня нет возможности ждать утра.

– Хм, говорите, что случилось.

– Произошел казус, который мы обсуждали недавно. Мой контракт прерван досрочно. Я теперь свободен, как птица альбатрос.

– Не замечал за вами способность иронизировать над своим положением, – усмехнулся Никита. – Вы рады?

– Скорее, озадачен. У меня впереди два разрешенных месяца на пребывание в Поднебесной. Как мне использовать их? Остаться и в полной мере насладиться красотами великолепной страны или лететь в край унылых пажитей и холодных ветров?

– Вы в меланхолии, Мартын Иванович, – удивленно проговорил Назаров. – Дайте мне несколько секунд обдумать ваше положение.

Наступила тишина, прерываемая монотонным пощелкиванием в трубке и редкими потрескиваниями атмосферных разрядов. Да, связь была не самой лучшей, да еще и прослушиваемой, что весьма вероятно. Ну, так куда он звонит? В Россию! Местная контрразведка не упустит момент, чтобы прослушать линию. Щелчки – явный признак чужих ушей на «проводе».

– Знаете, Мартын Иванович, а не торопитесь-ка вы домой, – едва не вздрогнул Ласточкин от неожиданного возвращения Назарова. – Посмотрите страну, отдохните. Кстати, можете съездить к нашему общему другу в Харбине. Он сейчас находится там, знакомится с культурой русского зодчества. Я скину на почту адрес, чтобы его легче было найти.

– Вот как? А я потерял его след, – обрадовался Шут, что Мотор не терял связи с Назаровым. – Как он там поживает?

– Хорошо, – раздался смешок Никиты. – Жаждет с вами увидеться. Так поедете?

– Почему бы и нет? По крайней мере, появилась хоть какая-то определенность. А туда пускают туристов?

– Езжайте спокойно. По моим данным никаких препятствий туристам не ставят.

Они попрощались, и Шут почувствовал облегчение. Честно говоря, он был не в своей тарелке с того момента, когда дал согласие работать на этого шустрого паренька. Всю свою жизнь Ласточкин старался избегать подобных коллизий, надеясь только на самого себя. Так он мог контролировать все процессы, протекающие вокруг него, и реагировать соответственно, если происходил сбой в налаженной схеме. Находясь под рукой чужого человека, Шут испытал настоящий диссонанс и до сих пор не мог привыкнуть к тому, что его жизнью управляет совсем зеленый пацан, у которого молоко на губах не обсохло. Да пусть он трижды поцелованный богами, только это неправильно. Не должен молокосос держать руку на горле бывалого, тертого и битого жизнью мужика.

Ласточкин вздохнул, отбрасывая ненужные и раздражающие сейчас мысли. Нужно просто собрать вещи, ничего не забыть, заказать билет в Харбин. Так… А где справочник?

Толстая книжка на нескольких языках нашлась быстро. Она никуда и не исчезала, спокойно пылясь в коридоре на тумбочке в открытом отсеке. Шут быстро отыскал информативный раздел на русском языке, нашел справочную аэропорта и набрал номер, который был указан как русскоговорящий. Не сам номер, конечно, а человек, сидящий на том конце несуществующего провода.

– Аэропорт Чжэндин к вашим услугам, – ворвался в ухо приятный мужской баритон. – Чем могу быть полезен?

– Вечер добрый, – Шут встрепенулся. – Я хотел бы заказать билет до Харбина на завтра. Это возможно?

– Вам какой рейс? Вечерний или дневной?

– Дневной будет желательнее.

– Хорошо. Билет один? Как будете оплачивать? Валютой или юанями?

– Билет один. Оплата через карту юанями. Бронируйте на имя…

Ласточкин дал свои данные, баритон переспросил для точной фиксации и четко сказал:

– Рейс 210 в четырнадцать-десять. Один билет. Вам лучше приехать в аэропорт за два часа до отлета. Возможны накладки при прохождении через таможенный терминал. Спасибо, что обратились к нам. Всего доброго.

Гранатовые глазки нефритовой летучей мыши завороженно глядели на Шута, внимательно рассматривающего амулет, приятно теплый и бархатистый на ощупь. Интересно, в этом подарке заложен какой-то смысл, или китайские господа таким образом решили обезопасить своего гостя от неприятностей? Магия «гу», как объяснил ему Сюй Вэй, не пустой звук, она зиждется на принципах азиатской философии. Демоны, злые духи различных стихий – их множество, целый сонм, обитающий в незримом для обычного человека мире. И запросто могут овладеть слабой душой.

Проснувшись в девять часов – позволил себе поваляться в постели подольше. – Шут без спешки побрился, освежил себя одеколоном и, пока закипал чайник, сделал себе несколько бутербродов из колбасы, прикупленной для случая в европейской продуктовой лавочке. Местную колбасу Мартын Иванович просто есть не мог. Она почему-то была сладковатой. Такси заказал у консьержа на ломаном английском. Седой старик с морщинистым непроницаемым лицом кивнул в знак того, что понимает. Жестами изъяснились и остались довольны друг другом. Еще бы не быть довольным, если в карман консьержа перекочевала местная купюра в пять юаней.

Летать Шут не любил, хотя его фамилия подразумевала совершенно обратное, что часто становилось объектом шуток его бывших клиентов. Да, не любил, но и не боялся. Просто… Зачем лишний раз рисковать, играть с судьбой в поддавки? Вот и сейчас, морщась от предстоящего полета, сел в кресло какого-то среднемагистрального аппарата, вроде как американский «Боинг», а не германский «Мессершмитт», отличавшийся по комфорту и безопасности в лучшую сторону от заокеанского производителя. Ну, что делать? Лететь все равно придется.

«Боинг» вырулил на взлетную полосу, надсадно загудел двигателями и помчался по бетонке, изредка подрагивая всеми сочленениями. Ласточкин, чтобы отвлечься от зрелища стремительно бегущей мимо иллюминаторов земли, огляделся. Большинство пассажиров – европейцы. Много военных из международного контингента наблюдательных сил, есть бизнесмены, туристы. Человек двадцать – местные, оживленно болтают, не обращая внимания на тряску. Рядом с Шутом сидит одутловатый полный мужчина в очках и нервно перелистывает «Таймс-сквер». Американец, видать. Его-то что тянет в Харбин?

Ласточкин потрогал нефритовую мышь, уютно греющую грудь под рубашкой, и неожиданно для себя задремал, не чувствуя заложенность ушей, монотонный гул движков и едва сдержанные голоса пассажиров.

– Что? – он мгновенно открыл глаза, как только почувствовал, что его трясут за плечо, да так немилосердно и небрежно, что захотелось поскандалить.

– О, май гат! – бубнил сосед с вытаращенными глазами.

Проклятье! Это не он тряс Шута за плечо. Самолет заходился в дикой пляске, словно попавшая в руки гигантского ребенка игрушка. Фюзеляж «Боинга» вибрировал, издавал жуткие скрипы и стоны. Ласточкин похолодел. Неужели что-то отвалилось в полете?

– Воздушная яма, – попробовал пояснить один из военных, сохраняя спокойствие на лице. – Турбулентность, господа. Сейчас все закончится.

– Какая турбулентность? С чего бы? – возразил ему худощавый верзила в потрепанной футболке. Турист, наверное, и тоже из САСШ. Вечно путешествуют по миру как голодранцы. – Даже грозового фронта не видно.

– Для болтанки не обязательно нужны грозовые облака, – усмехнулся военный. – И какой болван полетит прямо в циклон? Он обойдет его.

К сожалению, слова военного не оправдались. Болтанка усилилась. К этому неприятному событию прибавилось надсадное завывание двигателей. Ласточкин поморщился. Кажется, переиграла его судьба. Вот грохнутся сейчас на землю и все закончится.

– А где маги? – возмутилась одна дородная дамочка с пышной прической, на которую была накинута золотистая сеточка. – Почему они не активируют защиту? Я за что деньги плачу? За эту идиотскую тряску?

– Успокойтесь, мадам, – влез в начинающуюся перепалку еще один пассажир, сидевший за ее спиной. Офицер в форме международных наблюдательных сил с шевроном на левом плече. На нем был изображен распростертый орел, держащий в своих лапах земной шар. – Маги в самолете и работают. Просто не мешайте им своим криком.

«Боинг» тряхнуло еще раз, и внезапно все закончилось. Пассажиры напряженно переглядывались, словно не верили в окончание болтанки, и возобновившуюся проблему восприняли бы без лишних эмоций. Но самолет шел ровно, гудение двигателей не вызывало беспокойства, и Шут отвернулся к иллюминатору. Облака, подкрашенные желто-золотистыми каемками, обволакивали горизонт и горные пики, проплывающие внизу. В Харбин самолет должен прибыть еще засветло, что устраивало Ласточкина.

Почему-то он захотел взглянуть на амулет с летучей мышью. Глаза-бусинки маленького летуна загадочно поблескивали, а нефрит источал удивительное тепло. Если амулет играет роль защиты, значит, сейчас он активно работает, чтобы прикрыть своего носителя от нежелательных последствий. Мысль, скорее, для самоуспокоения, и рационального зерна не содержала. Но так хотелось думать, что мышь ему попала в руки не случайно. Шут верил в предрасположенность.

Самолет пошел на посадку. Монотонный голос командира лайнера уведомил, что полет закончился благополучно, всем желает здоровья и на этом будем прощаться. Шут спустился по трапу и случайно посмотрел назад. Удивленно хмыкнул. Часть хвостовой обшивки была покорежена, словно по ней шарахнули мощной кувалдой. Это ли было причиной болтанки, или нечто другое – никто не скажет. Вдруг и в самом деле что-то произошло в полете, а маги усиленно работали на поддержание устойчивости «Боинга».

«Чтобы я еще раз полетел на таких развалюхах – нет, увольте, господин Назаров, – с едкой ухмылкой подумал Шут. – Закончим с неприятным делом – разорву все отношения с молодым барином. Лично мне никогда не нравилось, что кто-то нагибает меня под свои задачи и темные делишки».

В здании аэропорта работала беспроводная связь, и Ласточкин легко подключился к ней, чтобы просмотреть почту. Назаров не подвел, написав адрес Мотора и его телефон. Переписав их в свой карманный блокнот, бывший курьер заказал такси прямо из терминала. Юркий седан с облупившейся краской на мятом боку забрал его через десять минут и провез почти через весь город. Китаец, сосредоточенно руливший по запруженным улицам, беспрестанно нажимал на клаксон, распугивая несознательных пешеходов, норовивших перебежать дорогу в неположенном месте. Хваленая дисциплина местного населения в больших городах здесь почему-то давала сбои. Да и сам Харбин показался Шуту грязным и неухоженным, с вечно висящей желтоватой пылью над крышами домов. Ладно, что велорикшей здесь не было, как в те времена, когда Ласточкин работал в этой стране. Видать, власти жестко взялись за порядки на улицах. За десять с лишним лет его стало больше, надо признать.

– Пириехали, гаспадина, – оскалил прокуренные зубы водитель и щелкнул ногтем по счетчику, показывая сумму, набежавшую за трафик.

Шут заплатил юанями. Местную валюту в несколько купюр он на всякий случай держал в своем портмоне. Не все же принимают карты, особенно таксисты. Выбрался из машины и огляделся по сторонам.

Дом, который был указан в почте, стоял чуть поодаль от дороги, закрытый небольшим рядом зеленых насаждений вроде клена, вишневого и персиковых деревьев, а может, и еще чего экзотического. Двухэтажный кирпичный дом оказался совсем не в стиле современной китайской архитектуры, а, скорее, относился к постройке девятнадцатого века, из массивного темно-красного кирпича с колоннами на входе. Надпись на большой бронзовой табличке гласила, что данное заведение является доходным домом купца Забегалова. Видно, один из тех, чьи предки без малейшего угрызения совести переходили через Амур в поисках золота и рынка сбыта своих товаров. Так и оседали здесь.

В большом фойе, освещенном десятком потолочных плафонов, его остановил консьерж и поинтересовался, к кому направляется господин. Причем спрашивал по-русски, словно был уверен на тысячу процентов, что сюда англичане или французы вряд ли заявятся.

Ласточкин назвал фамилию, которая была указана в почте, и, получив ответ, поднялся на второй этаж. Нашел нужную квартиру и нажал на кнопку звонка. Дверь тут же распахнулась, словно Мотор стоял за ней и ждал, когда появится Шут.

– Здорово! – он держал в руках бутылку пива. На Моторе, кроме длинных цветастых шорт, ничего не было. – Долго же ты ехал! Ну, заходи. Или решил ночевать на площадке?

Накрывая на кухне стол, Мотор скупо пересказал, почему он решил поехать сюда, а не сразу в Цитайхэ.

– Из Харбина легче всего прорваться в лагерь международных сил. Именно отсюда чаще всего едут журналисты, фотокорреспонденты, перекидывают необходимые товары для международных наблюдателей. До границы с Россией далековато, а основная зона контроля проходит, начиная с города Илань. Так что нам придется сначала ехать туда, а уже потом, получив разрешение – в Цитайхэ.

– Э… Подожди, Мотор, – ошарашенно произнес Шут, наблюдая за тем, как хозяин быстро нарезает колбасу, сало и одновременно с этим присматривает за жарящейся картошкой в глубокой сковороде. – Я тебя правильно понял? Мы поедем в Цитайхэ?

– Конечно, – пожал плечами бандит, – а что тебя удивляет? Нам нужно проникнуть на базу международных наблюдателей под видом журналистов и выяснить, там ли находится нужный нам человек? Если он там, тихонечко уезжаем, предупреждаем Назарова, а дальше не наше дело.

– Хм, а если Хазарина там нет, и все наши расклады – сплошь фантазия дилетантов?

– Ну не расстреляет же нас хозяин? – усмехнулся Мотор, доставая из маленького холодильника запотевшую бутылку «Хлебной». – Наше дело не в шпионов играть, а найти супостата. Лично я не собираюсь с боевым волхвом в героя играть. Котлеты холодные будешь?

– Не откажусь. Водочка как слеза, а котлеты под закусочку, – Шут плотоядно потер руки. – Хоть расслабиться на денек. Не поверишь, Мотор, но китайцы меня в последние дни стали напрягать. И как результат: досрочное окончание контракта. Выпнули, как шелудивого пса. Заодно в квартире все вверх дном перевернули.

– А китайцы ли это были? Помнишь, ты мне рассказывал о встрече с британцем? – разумно спросил Мотор, наливая в рюмки водку. Поднял свою. – Будем!

Выпили. Шут крякнул, почувствовав ледяной ком в пищеводе, который стал медленно разогреваться, принеся волну эйфории. Откусил чуть ли не половину котлеты с белесым жирком на поверхности.

– Если честно, на китайцев я и не думал, – признался Шут, активно жуя. – Но полиции нужно ведь что-то преподнести. Начни я болтать языком о каких-то волхвах, иностранных агентах – враз к местным спецам в гости поехал бы. А ты мне так и не сказал, что придумал.

– Да не я придумал, а Никита, – усмехнулся Мотор. – Предложил под видом русских военных журналистов пробраться на базу международников и сделать репортаж для своего издания. Все необходимые документы пришлют через курьера. Он уже летит из Петербурга. Удостоверения настоящие, не подкопаешься.

– А что именно нужно сделать? – в который раз Шут подивился пронырливости молодого волхва. С такими связями немудрено волшебство творить.

– На саму базу, скорее всего, не пустят, но в Цитайхэ будет конференция по вопросам безопасности, которую устраивает командование базы. Там, наверху, тоже не хотят, чтобы мы с китайцами сцепились из-за придурков маньчжуров. Задание понятно?

– Понятнее некуда, – кивнул на бутылку Ласточкин. – Ты наливай, не морозь водку. Когда нам нужно быть в Цитайхэ?

– Через два дня. Как раз успеем получить документы и разрешение на проезд в закрытую зону.