Санкт-Петербург. Февраль 2011 года

Никита проснулся от вибрации, бьющей в голову. С трудом выплыв из сна, он вспомнил, что положил телефон под свою подушку, да еще поставил на беззвучный сигнал. Судя по горящим фонарям на улице, видимых в узком просвете штор, время еще позднее. Тамара спала, уткнувшись ему в плечо, и, чтобы сесть на кровати, пришлось аккуратно, миллиметр за миллиметром отодвигаться. Опасения были напрасными. Жена так и не проснулась.

Телефон продолжал надрываться.

С раздражением схватив его, Никита посмотрел на экран с высвечивающимся именем. Олег Полозов. И что ему не спится? Время пять утра. Сердце медленно заполнилось ледяной крошкой. Еще толком не веря своим мыслям, даже отгоняя их прочь, он встал и прошлепал босыми ногами по полу к двери. Разговаривать в спальне было неразумно, поэтому Никита вышел в коридор и только тогда нажал на кнопку вызова, прекращая безумный тремор аппарата в руке.

– Слушаю тебя, Олег, – хрипло пробурчал Никита, отчаянно посылая сигналы богам, чтобы ночной звонок не был связан с тем, о чем он думал последние дни.

Голос Полозова окончательно вывел его из полусонного состояния. Чуда не случилось.

– Никита, патриарх умер, – тихо произнес потайник. – В три часа ночи. Извини, что звоню так рано, но тебе стоит узнать об этом первым. Пока только дед Сашка да прислуга в курсе. Я дал команду никого не выпускать из поместья, чтобы никто не раскудахтался по Вологде о случившемся. В первую очередь я опасаюсь реакции Городецкого. Это еще тот жук. Сразу же начнет бурную деятельность по отжиманию твоих земель. Так что, Никита, жду тебя сегодня в родовом гнезде. Как хочешь, но до вечера успей приехать. Я через пару часов свяжусь с директоратом «Изумруда», «Гранита» и «Назаровских мануфактур». Ситуацию нельзя упускать из рук. Ты стал хозяином, у тебя на руках большинство документов, а остальное находится в личном сейфе деда. Все, сынок. Шевелись. Время дорого.

В трубке раздались частые гудки. Никита без единой мысли в голове уставился куда-то в темное пространство коридора и, как вышел сюда в одних трусах, так в них и пошел на кухню. Включил настенный абажур, чтобы не беспокоить ярким светом люстры стариков, а то с Марьяны станется вскочить спозаранку и хлопотать над ним. А сам уселся на стул и постарался поймать хоть одну здравую мысль в пустой голове. Из Академии его отпустят – без вопросов. Потом надо заказать билет на самолет. В самой Вологде нужно оперативно встретиться с директоратом всех своих предприятий. В этом Олег поможет. И Меншиковых тоже надо предупредить, особенно Константина Михайловича. Сейчас начнется движение на биржах. Пусть великий князь отсекает спекулятивные операции.

– Никита? – в мертвящей тишине дома голос Тамары раздался настолько неожиданно, что волхв подскочил на стуле. – Что происходит? Ты заболел? Почему ходишь босой и раздетый? Милый…. Да на тебе лица нет!

Она стояла за спиной Никиты в халате, хлопая сонными глазами. Прошлепав по полу тапками с забавными рожицами тигрят на пальцах, Тамара подошла к мужу и положила свои руки ему на плечи.

– Дед умер, уже как два часа, – бесцветным голосом ответил Никита и уткнулся лицом в упругую теплую грудь жены, молча прижавшей его голову к себе. – Надо ехать.

– Самолетом полетишь? – Тамара мгновенно оценила ситуацию. – Правильно. Сейчас там начнутся пляски на костях. Тебе нужно сразу поставить самых ретивых на место. Работы много, особенно с «Гранитом» и «Назаровскими мануфактурами». За головной центр у меня почему-то беспокойства нет.

Зачем тогда ей показали модель будущего? Должна же быть причина!

– А ты? Не со мной?

– Я прилечу вместе с родителями. Думаю, мама с папенькой обязательно захотят проститься с патриархом. Но ты езжай первым. Хорошо? Я закажу тебе билет на ближайший рейс, а ты свяжись с секретариатом Академии. Возьми двухнедельный отпуск по семейным обстоятельствам. Воронков и Сухарев пойдут навстречу.

– Да мне недели хватит.

– Не хватит, милый, – возразила Тамара. – Как бы не затянулось все это. Сейчас еще рано, но я подниму Марьяну, чтобы завтрак сготовила. Потом позвонишь в секретариат. Может, твоего присутствия и не потребуется. Все, иди одеваться…

Никита с пронзительной ясностью осознал, насколько легко становится в трудных обстоятельствах, когда за спиной есть надежный друг, нет, любящий тебя человек, готовый взвалить на свои плечи часть тяжелой работы. Вот и сейчас Тамара развила бурную деятельность. Найдя в Сети телефоны авиакомпаний, задействованных во внутренних перевозках пассажиров, она начала обзванивать все подряд, выясняя, какие есть утренние рейсы в Вологду. Оказалось, что компания «Заря» может предложить чартерный рейс в одиннадцать часов, а «Прозоровские авиалинии», входящие в концерн клана Шереметевых, могут зарезервировать место на одиннадцать двадцать. В Вологду как раз был рейс. Немного подумав, Тамара дала согласие на резервирование именно его. Ведь оставались сомнения, что Никите удастся так быстро уладить ситуацию с отпуском.

– Я так поняла, что Полозов не хочет утечки информации до тех пор, пока ты не появишься в своем имении? – Тамара дождалась Никиту, когда он зашел в гостиную, уже одетого и сосредоточенного.

– Да, – кивнул он, присаживаясь рядом с женой на диване. Тамара так и держала телефон в руках, задумчиво глядя на высвечивающийся номер отца. – Идея здравая. Мне нужна фора во времени.

– Хорошо, – сбрасывая вызов, вздохнула девушка. – Я извещу своих родителей после твоего звонка из Вологды. Нехорошо, конечно, заниматься интригами за их спинами, но я полностью поддерживаю твое решение. Если узнает отец, узнает и тот человек, который когда-то сбросил мою фотографию бандитам из Албазина. До сих пор не можем найти «крота», представляешь?

– Поэтому и придержим скорбное известие до определенного срока, – кивнул Никита, поцеловал жену в щеку. – Марьяна уже встала?

– Хлопочет на кухне. Ты собрал вещи, документы?

– Да чего там собирать, – махнул рукой Никита. – Дежурный багаж всегда при себе.

Через час он выехал на «бриллианте» со двора особняка и направился в Академию. Звонить секретарям после некоторых раздумий Никита не стал. Лучше обговорить ситуацию наедине с кем-то из иерархов, написать заявление собственной рукой и со спокойной совестью лететь в Вологду. Сумка со всем необходимым лежала на заднем сиденье. Судя по времени, домой он уже не успеет забежать, поэтому все забрал с собой.

Секретариат Академии открывался в половине восьмого, и дежурный на входе без проблем пропустил Никиту в административный корпус. Волхв очень обрадовался, обнаружив в кабинете Матвея Илларионовича, того самого иерарха, который принимал документы Назарова на перевод из ВВА в Академию Коллегии. Старик с удовольствием поздоровался с молодым человеком и поинтересовался, по какому поводу он так рано прибыл именно сюда, а не в учебный корпус. Никита не стал вдаваться в подробности, лишь скупо пояснил, что его дед чувствует себя очень плохо. А учитывая, какое бремя он несет в лице руководителя многочисленных родовых предприятий, надо вовремя перехватить падающее знамя.

– Да-да, – закивал головой Матвей Илларионович, шустро щелкая клавиатурой, и, чуть прищурившись, поглядел в экран. – Мы не вечны, как бы прискорбно это ни звучало. В вашей просьбе отказа не будет. Я сам все устрою. Значит, именно две недели? Не многовато ли будет? Сейчас идут лекции по новым темам, скоро начинается общий практикум.

– Первый год обучения я могу вообще пропустить, – улыбнулся Никита. – Мне почти все знакомо. Успел просмотреть материалы и учебный план.

– Хотите сдать экстерном? – шевельнул бровями секретарь. – Не боитесь провалиться, себя восхваляя?

– Идея хорошая, может и получится сдать, – с немаленькой надеждой произнес Никита, досадуя, что не догадался до этого раньше. – Вы посодействуете?

– Мог бы, но не советую бежать впереди лошадей. До конца учебного года осталось три месяца. Не вижу причин гробить себя спешкой, – Матвей Илларионович тюкнул в клавишу последний раз и с удовольствием посмотрел на шумящий принтер, откуда выползли два листа с текстом. Оба протянул Никите и заставил его подписать в самом низу. – Это приказ о двухнедельном отпуске без выплаты стипендии за этот срок.

– Ничего, переживу как-нибудь, – забирая один экземпляр себе, ответил Никита.

– Я не сомневался, – старик усмехнулся. Он хотел что-то еще сказать, но передумал.

– До свидания, Матвей Илларионович, спасибо за понимание.

– Летите, молодой человек, и молитесь Перуну, чтобы все сложилось удачно для вас и вашего деда.

«Слишком поздно мы думаем о покровительстве богов, – скорбно подумал Никита, выходя из кабинета. – И все же дед очень постарался, когда вымаливал себе долгую жизнь. Главное, не для себя. Вот за что я его уважал, и за веру, что помогла вытащить меня на поверхность и обрести семью».

В Вологде стояла морозная тихая погода. Ночью прошел снег, который сейчас искрился на солнце разноцветными огоньками, создавая иллюзию праздничного дня. Выйдя из здания аэропорта, Никита глубоко вдохнул в себя чистый, напоенный ароматом ванили, свежей выпечки и кофе воздух и обернулся на оклик. Возле знакомого «рено-соболя» стоял Олег Полозов в короткой утепленной куртке. Помахав рукой, привлекая внимание Никиты, потайник показал на машину.

Они крепко обнялись. Полозов не произнес никаких слов по поводу утраты, только сочувственно похлопал парня по спине.

– Садись рядом, – сказал он, усаживаясь за руль машины. – Я специально никого не взял с собой. Заскочим в пару нужных мест.

Никита пристроился на пассажирском сиденье, закрепил ремень безопасности и вдохнул запах одеколона, которым всегда пользовался Полозов. Казалось, весь салон пропах им и ни за что не выветрится даже за сто лет. Впрочем, сто лет для машины – нонсенс. А люди тянут свои привычки в будущее.

– Патриарх сейчас находится в своей усыпальнице, – сказал Олег, когда вывел машину с парковочной стоянки и миновал КПП аэропорта. – Там сейчас прохладно, поддерживается оптимальная температура. Обряд сожжения, как он и планировал, назначим на послезавтра. Нужно заехать в храм Перуна и договориться со жрецами, чтобы кто-то из них был на тризне.

– У нас в имении есть усыпальница? – сильно удивился Никита. – А я и не знал!

– Дед не говорил тебе об этом, потому что строил ее в самом дальнем углу поместья, ближе к роще, выходящей к реке. Она уже давно стоит там, принимая всех членов рода Назаровых. Там его дети, внуки…

– И все они были преданы огню? – чувствуя легкую дрожь в пальцах, спросил Никита.

– Согласно традициям Ордена, – кивнул Олег. – Они ведь тоже руссы-арии. Хочешь ты продолжать их традиции или нет – кровь обязывает. И Анатолий Архипович все сделал согласно канонам Ордена. И ты проведешь такой же обряд.

– Куда еще нам предстоит заехать?

– В «Изумруд», конечно. В три часа там состоится экстренное совещание директоров всех предприятий. Будет человек тридцать. Ты есть, кстати, хочешь?

– Не помешало бы, – согласился Никита. – Утром Марьяна покормила, да еще пирожков в дорогу дала. В самолетах на таких коротких перелетах пассажиров не кормят.

– Ладно, в «Изумруде» в столовую сходим, – поворачивая на оживленный проспект, очищенный от снега до черноты асфальта, Полозов прибавил газу. – Нам придется выехать за город. Сам же знаешь, что храмы Перуна сторонятся суеты. Сейчас это наипервейшее дело. Старика нужно проводить достойно.

– Как там наши женщины? – Никита рассеянно глядел на яркие вывески магазинов, рекламных щитов и на кучки людей у автобусных остановок.

– Плачут, – ответил Олег. – Как-никак, патриарх вызывал уважение, пусть и крут нравом был. Это в последнее время, как тебя нашел, смягчился. Я наказал ребятам отключить телефонную линию от города и забрать личные мобильники у прислуги. Бабам обязательно вздумается разболтать, какое горе случилось! Подружки, родственники… Впрочем, мы уже успеваем. Представитель адвокатуры, где находятся документы о наследстве, прибудет в «Изумруд» и при всех прочитает полное завещание. Это необходимо, чтобы у некоторых не возникло желания поиграть на чувствах и потребовать себе преференции.

– Да ты уже и сам обо всем позаботился, – хмыкнул Никита оживая.

– Пришлось повертеться. Анатолий Архипович перед смертью вытребовал от меня слово, что я сделаю большую часть работы до того, как ты приедешь.

– Как он ушел? Не мучился?

– Спокойно. Проговорил со мной почти до двух часов ночи, а потом выгнал из комнаты. А сердце неспокойно. Кручусь по дому, нагоняю на себя страхи. Не выдержал, зашел. А он лежит, на меня смотрит, только не говорит ничего. Руки вытянул вдоль тела. И знаешь, сразу показалось, что Анатолий Архипович отключает все жизненные функции у себя. Глупость, конечно, но в тот момент я так и подумал. Еще спросил, как он себя чувствует. Молчит, а глаза улыбаются. Время засек специально. В три ноль пять закрыл глаза и перестал дышать.

– Так бывает, – медленно ответил Никита. – Волхвы могут контролировать все процессы в своем организме, отключать их или возбуждать к жизни. Деду надоело жить – вот и все, что я могу сказать. Он давно меня настраивал, что скоро уйдет. Ладно, что легко. И мне не больно.

Слезы сами по себе навернулись на глазах, и Никита отвернул голову вбок, чтобы Полозов не заметил минутной слабости. Откровенно говоря, ему никогда не приходилось провожать в последний путь родных людей, именно тех, у кого текла та же кровь, что и в его жилах. Мама? Он ее не знал. Отец? А что он за человек? Все потрясения в жизни включили в себя лишь беспокойство за любимую девушку, ставшую позже его женой. Вот здесь Никита и в самом деле испытал страх потери.

Патриарх? Да, молодой волхв любил его, как любит человек, обретший спокойствие и надежность своих тылов в родной гавани. Но… Все-таки дед оставался далеко за пределами его обожания и поклонения. Благодарность – да. Уважение – несомненно. Но любил ли он Анатолия Архиповича? Никита признался себе, что времени для обретения любви к этому человеку у него практически не было. Как только он получил настоящую семью, свой Род – тут же вынужденно включился в борьбу, навязанную патриархом всему аристократическому миру. Словно хотел доказать что-то, беспрестанно воюя с кем-то. Так и получилось, что с его смертью Никита получил в довесок кроме богатств головную боль, как этими богатствами распорядиться и защитить их от жадных рук конкурентов. Или врагов? И есть ли они сейчас?

Не успев толком разобраться в последнем вопросе, Никита заметил, что Полозов аккуратно затормозил перед небольшим каменным храмом, построенным из нарочито грубых слабо отесанных каменных блоков. Перуново жилище окружал негустой лес, разрезанный тонкой линией шоссе, а короткий съезд в сторону храма был тщательно очищен от снега. Само же строение стояло на небольшом холме, выстроенное по древним канонам. Перун любит высокие места.

Интересно, здесь такая же статуя Перуна или нечто поменьше? Любопытство снедало Никиту, на некоторое время заслонив печали своей новизной. Полозов заглушил мотор, и они оба вылезли наружу. Их уже встречали. Жрец в теплом плаще из волчьих шкур, накинутом на простую домотканую рубашку, в высоких сапогах на толстой подошве вышел из храма и застыл на месте. Опираясь одной рукой на прямой посох, отполированный за долгие годы, он молча созерцал подходящих людей.

– Здравия тебе, батюшка! – первым поздоровался Полозов.

– И вам, люди добрые, – наклонил голову жрец. – По какому поводу пожаловали?

– Тризна по патриарху рода Назаровых, – напомнил Олег. – Это я просил встречи.

– Проходите в храм, – жрец развернулся и первым двинулся к темному проему здания, в котором не было дверей.

Снега на входе не было, потому что он тщательно сметался в сторону, давая возможность просителям войти в храм и обратиться к Перуну. Стылый воздух пропитал помещение, изо рта вырывались клубы пара. Никита остановился, глядя на фигуру громовержца, вырезанную из дерева. Статуя была высотой под два метра, но казалась настолько массивной и грозной, что вызывала трепет. Перун сидел в кресле, и казалось, что вырос прямо из него. Настолько реалистична была его фигура, слегка наклоненная вперед и опирающаяся на трезубец. Лицо, потрескавшееся от времени, приобрело темно-матовую окраску, или его на самом деле покрыли лаком от воздействий неблагоприятных температур.

Никаких принципиальных различий у храмов Перуна не было: что в Пулкове, что здесь или в каком-то другом месте. Круглые стены, алтарь из черного камня посредине (только здесь он был поменьше), трон бога в различных вариациях (камень или дерево) и сам Перун, держащий трезубец в одной руке, а в другой – мерцающий сиреневым холодным светом шар Силы. Однако сейчас, как только Никита подошел ближе к Перуну, этот шар заволновался и раскрасился в яркие желто-красные тона; вибрация всколыхнула воздух и зашевелила волосы на головах присутствующих. А молодой волхв почувствовал, как мириады иголочек вонзились в его тело, разогревая дремлющую в нем Силу. Каналы, по которым шел ток энергии, завибрировали в такт невидимым частицам магических стихий, и кольцо с сапфиром отреагировало так, как и должно было. Тонкая алая ниточка протянулась от шара к ладони Никиты. Сам же артефакт бога заполыхал от закаченной в него мощи.

– Происходит обмен энергиями, – жрец, стоявший за спиной Никиты, внимательно наблюдал за юношей. – Я вижу, что ты уже знаком с таким феноменом. Очень спокойно воспринимаешь чудо, данное Космосом.

– И вы не удивлены? – повернулся к нему Никита.

– Ожидал чего-то подобного, как только почувствовал твою Силу, – кивнул служитель Перуна, пристукнув посохом об пол. – Хотя ты прав… Легкая оторопь берет. На моей памяти Перун редко вступал в обмен Силой с пришедшим. Очень редко… Анатолий Архипович – твой родной дед? Мне казалось, что у него не осталось близких родственников.

– Прадед, – поправил Никита. – А вы его знали?

– Конечно, – жрец смотрел на переливы шара в ладони Перуна, словно зачарованный. – Раньше он часто хаживал в храм, мы вели долгие беседы. Интересный человек. Значит, ты его правнук. А кто твоя мать?

– Валентина Назарова.

Старик повернул голову, пристально поглядел на молодого человека и неожиданно для Никиты прикоснулся жесткой ладонью к его макушке. Глаза его посветлели.

– Те же эманации, – ввернул необычное слово жрец. – Я помню твою мать. Она была здесь перед отъездом из отчего дома. Или, правильнее сказать, перед побегом? Неважно. Девушка приходила с каким-то молодым человеком, просила Перуна. Вот так же ярко заиграл красками шар Силы. Кажется, теперь я понимаю, откуда мне знакомы потоки, которыми ты питаешь ярь Перуна. Твоя мать была беременна тобою… А я был ошеломлен, откуда такая мощь взялась у девушки.

– А кто был этим молодым человеком? – сердце Никиты тяжело затрепыхалось в груди. – Он назвал свое имя? И зачем они приходили сюда?

– Для чего приходят в храм? – лицо жреца утратило невозмутимость и холодность. – Просить блага или обручаться друг с другом.

– Обручаться?

– Молодые люди обручились тайно на этом самом месте, – снова стукнул посохом жрец, – возле алтаря.

– Без благословения? – прошептал Никита.

– Иногда мы делаем исключения, – сухо ответил старик. – Перун принимает всех, Даждьбог утешает каждого и карает за обман. Не вправе мы, хранители яри Перуна, отказывать людям в их просьбах. Да, беглецы обменялись кольцами.

– Как имя мужчины?

– Ты не знаешь? – жрец уставился неподвижными зрачками на Никиту. – Тогда тебе и не стоит ворошить прошлое. Оно потеряно. А имя я не помню. Столько лет прошло – забыть немудрено.

Имя – золотая песчинка в грязных вывалах земли. Никита и не надеялся, что кто-то услужливо вложит в его руку путеводную ниточку, зацепку в прошлое. Но раскрыть загадочную историю побега своей мамы из родового гнезда с неизвестным молодым человеком он жаждал всей своей душой. Запах тайны будоражил и толкал к поискам.

– Мы хотим обсудить, как должно пройти прощание с патриархом, – напомнил Никита.

– Ничего сложного. Завтра я пришлю своих помощников, и они соорудят кроду – погребальный костер, – пояснил жрец. – Вам не стоит беспокоиться на этот счет. Вся церемония не займет много времени. Тризна обязательна. А вот… Патриарх ведь был воином?

– Да, офицером Генерального штаба, – подтвердил Никита, – участвовал в нескольких военных кампаниях.

– Обычно для людей его уровня после кроды и тризны требуется ристалище, – задумался жрец. – Но мы живем в изменившемся мире, требовать от вас нечто подобное я навряд ли имею право. Как сами думаете?

– Думаю, обойдемся тризной, – тут же ответил Никита, поглядев на молчащего Полозова, скромно стоявшего чуть позади него с ошеломленным видом. Кажется, Олег тоже был потрясен историей с Валентиной Назаровой.

– Скажи, внук божий, твой дед в самом ли деле из тех воинов, что держат с древности чистоту крови и стоят на страже русских земель?

– Да, – не стал скрывать Никита.

– Получается, ты – продолжатель традиций, – жрец уже успокоился, уняв страсти от появления в храме необычного гостя. – Хорошо, я понял, что нужно делать. Завтра ждите моих помощников.

Никита хотел заикнуться о стоимости услуги, но вовремя прикусил язык. Вспомнилось из прочитанного, что жрецы храма Перуна предъявляют счет только после всех процедур, связанных с погребением умершего. А напомнить сейчас о деньгах – глубоко оскорбить Перуна. Впрочем, бога вряд ли оскорбишь сим деянием. Он далек от мирских забот. Вот пришел Никита к нему, поделился своей Силой и сам отдал частичку себя – уже хорошо. Единственное, что сейчас не мог понять молодой волхв – какую пользу он лично может извлечь из таких фокусов с шаром. Что-то же должно быть?

Уезжали умиротворенные. Никита чувствовал, что с плеч спадает тяжесть. О деде позаботятся, тем более ему уже ничего не надо. А вот правнук вступал на скользкую дорогу, по которой, кроме него, ходили и другие люди. И каждый норовит пихнуть плечом, скинуть с проторенного пути.

– Никогда не чувствовал себя таким ушибленным, – признался Олег, когда они выехали на автостраду, ведущую в город. – Кто же знал, что Валентина приходила в этот храм! Даже Анатолий Архипович был в неведении.

– Жрец знает его имя, – уверенно произнес Никита. – Он просто не хочет раскрывать тайну.

– Он прав, – кивнул Полозов. – Зачем тебе лишний груз на душу? Оставь все прошлому.

Они доехали до высотного здания «Изумруда», где их встретили Суслин и Сибирцев. Директоры еще не были в курсе произошедшего, но догадывались по косвенным признакам, что случилось то событие, после которого жизнь огромного и отлаженного механизма пойдет по иному пути. Мужчины поздоровались и охотно присоединились к предложению Никиты пообедать. Олег остался в машине, решив подкрепиться пирожками Марьяны, которые ему предложил молодой волхв. Напоследок он успел ободряюще подмигнуть парню.

– Вы не хотите сейчас ничего сказать, Никита Анатольевич? – мягко спросил Суслин, когда они втроем сели за отдельно стоящий директорский столик, а официантки шустро накрыли его закусками и тарелками с горячими щами. – Нас с утра затерроризировал Полозов, требуя созвать директорат в полном составе. Сами понимаете, что у него нет таких полномочий, но он сослался на вас. Это так?

– Да, – не моргнув глазом, ответил Никита, размешивая сметану в густом вареве. – Всё правильно.

– Пришлось попотеть, чтобы обзвонить всех нужных людей, заказать рейсы в Вологду. Надеюсь, оно того стоит?

– Конечно, – Никита жутко проголодался и, пока не наестся, ничего говорить не будет. Он подозревал, что Перун приложил к этому свою мощную руку. Метаболизм веществ после обмена энергиями происходит со страшной силой. – Мы должны принять судьбоносное решение, как жить дальше.

– Понятно, – помрачнел Сибирцев, директор опытного отдела. – Вы боитесь утечки информации? Значит, не доверяете нам, проработавшим вместе с Анатолием Архиповичем столько лет?

– Николай Николаевич, – мягко ответил Никита, – вы неправильно расставляете акценты. «Не доверяю» – весьма ошибочное мнение. «Оставляю за собой право придержать опасную информацию ради блага родового предприятия» – об этом нужно подумать в первую очередь. Представьте себе, сколько сейчас людей готово заплатить за инсайд о наших делах? Нет, я не готов рисковать.

– Мы поддерживаем ваше решение, хозяин, – кивнул Суслин, допивая чай. – Тогда пойдемте, люди уже собрались и ждут ответа на вопрос, почему они здесь, а не на своих рабочих местах.

Очутившись в том самом кабинете, где родной дед представлял его будущим подчиненным, Никита почувствовал робость. Перед ним сидели облеченные властью люди, пусть и на местном уровне, но все же достаточно опытные и прожженные жизнью. Готовы ли они пойти за молодым Назаровым или начнут искать варианты на стороне, лишь бы поставить во главе огромной империи, например, двоюродного брата Анатолия Архиповича? Кстати, их ведь тоже надо предупредить. Но потом. Подождут. Никита даже Тамаре не позвонил. А она прислала пару сообщений с символами вопросов. Ни одного слова. Только вопросики. Молодец девочка, подумал с теплотой волхв. До чего же она сообразительная!

– Господа! – выдохнул Никита, даже не присаживаясь в кресло. – Вынужден сообщить вам печальную весть. Назаров Анатолий Архипович почил в бозе сегодня ночью.

Раздался грохот стульев. Все разом встали, поникли головами. Никита едва сдерживал волнительные эмоции. Патриарха уважали и любили. Значит, и его будут уважать, хотя бы в начале пути. Лишь бы не потерять кредит доверия. Времени на раскачку нет совершенно.

– Спасибо, садитесь, пожалуйста. Итак, наша первейшая задача – не допустить паники и разлада в работе всех предприятий, завязанных на старшего Назарова. Так как я являюсь законным наследником рода Назаровых, то и принимаю на себя обязательства по дальнейшему функционированию всей системы. Господин Аркадьев! Зачитайте, пожалуйста, полное завещание Анатолия Архиповича. Чтобы в будущем не возникло никаких недомолвок и спекуляций на тему наследства и правопреемников.

Находившийся среди директоров представитель адвокатской конторы встал, прочистил горло и хорошо поставленным голосом стал читать завещание. Там все было разложено по полочкам. Все родовые предприятия, помимо «Изумруда», «Гранита» и «Назаровских мануфактур», коих оказалось почти с десяток, переходили в полное подчинение Назарову Никите Анатольевичу, что было воспринято спокойно и с пониманием. Никита, слушавший служащего адвокатуры, поражался, что у деда оказалось много интересов. Мануфактурные предприятия охватывали с десяток мелких фабрик, работающих в разных концах империи, но помимо них патриарх основал мелкие предприятия, выпускающие бытовую мелочь, нужную в хозяйстве. Возможно, именно эти заводики и фабрики пойдут на прокорм хищникам, на откуп от больших проблем. Главное, сосредоточить всю власть и усилия именно на магической продукции и сопутствующих ей профильных предприятиях. Вроде перевозок грузов речными и автомобильными путями. Для этих целей существовала небольшая логистическая компания. Вполуха слушая адвоката, Никита открыл папку и листал документы, собранные специально для него. Потом, все потом.

Адвокат закончил оглашение завещания и посмотрел на молодого человека, ожидая от него какой-нибудь реакции.

– Господин Аркадьев, вы свободны. Спасибо вам за услуги, – Никита не собирался оставлять чужого человека на директорском совещании, но сказать что-то надо было. – Надеюсь, все услуги вашей конторы были оплачены? Вопросов не осталось?

– Нет, Никита Анатольевич, все хорошо, – слегка склонил голову с коротким ежиком светлых волос Аркадьев. – Будем надеяться, что плодотворное сотрудничество продлится.

– Я тоже так думаю, – скупо улыбнулся Никита, дождался ухода адвоката и решительно обвел взглядом смотрящих на него людей. Старших по возрасту, по опыту, амбициозных, хитрых… Компания людей, объединенных жесткой рукой патриарха. – Итак, господа, я рад вашему присутствию в этот непростой для нас момент. Нам нужно определить дальнейшую стратегию развития родового бизнеса. Я не хочу что-то менять или рушить в одночасье, но в перспективе планирую ввести все предприятия, мелкие и крупные, нужные и второстепенные, профилированные и отвлекающие в клановую структуру рода Назаровых…

Он переждал бурю эмоциональных высказываний, не дрогнув ни единым мускулом. А что делать? Сидеть и ждать момента? Пусть сейчас узнают, как жить дальше. Кто-то испугается перспективы остаться на задворках, не получив желаемых дивидендов. Никита понимал их настроение. Кто такой Никита Назаров? Обычный свободный дворянин, отказавшийся принять вассалитет клана Меншиковых. Как такое возможно? Можно было спокойно жить под крылом императорской власти, в ус не дуть. А этот… мальчишка повернулся не в ту сторону, подводя под удар многие судьбы. Молодой хозяин подозревал, что многие так и думали, рассчитывали на переход всей империи под жесткую протекцию императора или хотя бы великого князя Константина. Так надежнее…

Никита с интересом ждал дальнейшей реакции. Кто дрогнет, того нещадно выпиливать из системы. Рано или поздно переметнется к более влиятельному и сильному клану. В кабинете повисла тишина.

– Никита Анатольевич, мы правильно вас поняли о необходимости изменения статуса вашего рода в ближайшие годы? – осторожно спросил невысокий, с тонкой полоской усов на смуглом лице, мужчина. Никита знал по досье, которое успел изучить за последнее время, что перед ним генеральный директор концерна «Гранит», о котором хорошо отзывался патриарх в свое время, Багрович Петр Леонидович.

– Да, вы все прекрасно поняли, Петр Леонидович, – подтвердил Никита. – Я сознательно не принял ничьего вассалитета. Сейчас я в статусе свободного дворянина, и это положение меня устраивает. Но я хочу быть честен с вами, господа. Подумайте на досуге, можете ли вы поддержать меня, или придется расстаться во избежание будущих проблем.

Тишина снова облепила стены и потолок кабинета. Многие, не отрываясь, смотрели на молодого хозяина, оценивая риски.

– Не торопитесь, продолжайте работать, как и до этого работали, – снова заговорил Никита. – Сегодня не планировалось никаких разговоров на эту тему. В дальнейшем я постараюсь посетить все свои предприятия, и тогда вы дадите ответ.

– Признаться, почти все были уверены о вашем решении принять вассалитет Меншиковых, – произнес мужчина лет сорока в элегантных позолоченных очках.

Гусаров – сразу же всплыла фамилия, напротив которой в списке патриарха был нарисован знак вопроса. Дед своей рукой чертил. Значит, появились сомнения в лояльности именно в тот момент, когда он обсуждал дальнейшие планы с Никитой. Собрание директоров после смерти Анатолия Архиповича тоже входило в стратегию поведения, и Никите оставалось только следовать ей, не отступая от первоначального плана. Выявить всех колеблющихся и заменить своими людьми. А вот их-то и надо найти!

– Вас это беспокоит, Алексей Дмитриевич? Я же сказал, что каждый может хорошенько подумать о своих предпочтениях. Если у кого-то существует малейшее сомнение о целесообразности моего решения – милости прошу на выход. Мой дед цементировал все предприятия благодаря личной воле и огромному авторитету в определенных кругах. Теперь же, когда к концерну «Изумруд» приковано внимание императорского клана, есть опасность поглощения, – решил чуточку приоткрыть карты Никита. – А я хочу продолжить дело патриарха, не оглядываясь на окрики со стороны главы какого-нибудь клана.

– Зачем вам это, Никита Анатольевич? – напрямую спросил Суслин. – Путь конфронтации – не самый удачный. Может, есть смысл получить протекцию самого императора?

– Господа, мы говорим совершенно не о том! – вскочил молодой, лет тридцати пяти, мужчина в элегантном сером костюме в тонкую белую полоску. Генеральный директор знаменитых «Назаровских мануфактур» Айдаров Василий, младший сын татарского дворянина Айдарова Якова Тимофеевича, без колебаний принявшего предложение патриарха возглавить важнейшее производство чужого рода. Один из самых лояльных деду людей. – Ведь Никита Анатольевич вовсе не хочет конфликтовать со своими влиятельными родственниками или идти в пику им! Его решение о самостоятельном пути мы должны приветствовать и всячески помогать ему! Тем более что его жена, уважаемая в широких кругах, Тамара Константиновна, выступает мощным противовесом в незримой борьбе интересов!

Да уж, Василий умел зажигательно и пафосно произносить речи. Смелый мужик, надо к нему приглядеться внимательнее.

– Вы чего-то боитесь? Боитесь, как скажется на вашей карьере принятие стороны господина Назарова? А вы в курсе, что многие дворяне уже в открытую обсуждают возможность сплотиться вокруг Никиты Анатольевича? Я знаю, что говорю. Наш центральный филиал «Мануфактур» находится в Ярославле, и он объединяет довольно обширный конгломерат мелких производств в Костроме, Шуе, Иванове и Владимире. Так вот, я по долгу службы частенько езжу в эти города, встречаюсь с людьми. После того, как молодой наследник рода Назаровых женился, то и дело слышал вопросы, которые мне задавали….

Айдаров схватил стакан с водой и сделал пару неглубоких глотков. Он сильно волновался, но свою речь хотел довести до конца.

– Понятно, что мало кому хочется терять свою свободу и уходить в правящую семью какого-либо клана – всего лишь вынужденная мера или хорошо спланированный шаг, чтобы сохранить свои позиции, свою коммерцию. Иногда приходится ломать свое самолюбие, понимая, что род выживет только в сильном клане. И таких дворян сейчас весьма много. Они присматриваются, опасаясь примыкать к ведущим кланам России. А вариант с господином Назаровым обсуждается вполне серьезно… Все ожидают появления новой сильной правящей семьи на горизонте аристократического общества…

Вот этого Никита не знал. С трудом скрыв удивление, он слегка пристукнул ладонью по столу, остужая не в меру разошедшегося Айдарова.

– Давайте на сегодня закончим. Послезавтра жду вас в своем имении на кроду и тризну по усопшему. В двенадцать часов пополудни, прошу не опаздывать.

– Вы проводите кроду? – удивленно спросил один из директоров.

– Да, – кивнул Никита. – Патриарх никогда не был приверженцем христианской религии и придерживался древних традиций. И сожжение на костре – его воля. Неужели сей факт вам был неизвестен?

Мужчина слегка покраснел и больше не задавал вопросов. Никита решительным голосом объявил о завершении собрания, распустил всех и облегченно откинулся на спинку кресла. Наконец-то можно позвонить Тамаре. Услышав ее нетерпеливый голос, улыбнулся про себя и сказал, что пора ставить в известность родителей.

– А я уже собиралась без твоего соизволения рассказать, – вздохнула жена. – По времени сориентировалась, подумала, что ты должен закончить говорильню. Как все прошло?

– Не совсем гладко, – признался Никита. – Кажется, многие опасаются моих комбинаций. Для них предпочтительнее было бы уйти в клан. Я и сам не во всем уверен, и, будь «Изумруд» и «Гранит» предприятиями, доставшимися деду по какому-то стечению обстоятельств, я бы не держался за них. Но это семейное достижение, которое я хочу сохранить и преумножить.

– Я понимаю тебя, милый, – успокаивающе произнесла Тамара. – Никаких возражений с моей стороны не будет, если ты их ждешь со страхом в душе. Я с тобой, а не против тебя.

– Отлично, – снова улыбнулся Никита в пустоту зала. – Когда планируете приехать? Крода назначена на после– завтра.

– Думаю, что завтра мы будем в твоем поместье. Готовь гостевые комнаты. Наверное, все семейство среднего Меншикова заявится.

– В нашем поместье, – поправил ее волхв.

– Конечно, милый, в нашем. Просто я лично хотела услышать от тебя признание, что твой дом стал и моим домом, – раздался легкий смешок жены. – А то любое важное слово приходится вытягивать клещами. Все в конспиратора играешь. Все, целую. Пока!

Закончив разговор, Никита решительно встал. Дел много, и большинство из них касается родового гнезда. Нужно найти управляющего, который присмотрит за огромным поместьем во время отсутствия хозяина и не запустит руку в финансовую кубышку, требуя непомерных трат на содержание дома. Перестраивать имение Никита задумал летом. Подспудно вертелась мысль, что скоро начнется возня за его спиной и разрываться на два дома станет тяжело. Пожалуй, в Вологде предпочтительнее жить, чем в Петербурге. Но… еще четыре года грызть гранит магической науки. Как разорваться пополам, чтобы одновременно быть в двух городах? Может, создать телепорт Вологда – Петербург? Кстати, идея весьма своевременная. Шагнул – и в столице. День закончился, взял жену за руку – и уже в поместье! Никита едва не подскочил от возбуждения. Пожалуй, без Краусе не обойтись!

В холле корпорации он заметил необычайное оживление. Сотрудники, которые изредка попадались Никите на глаза, выражали слова соболезнования, и оставалось только коротко кивать в ответ. На выходе его поймала Золотарева с какой-то тонкой папкой в руке. Женщина, одетая в деловой костюм песочного цвета, чуть ли не силком оттащила его в сторону и усадила на диван.

– Пять минут, Никита Анатольевич. Вы же не пригласили меня на совещание, мотивируя решение сверхсекретностью. Теперь-то можно с вами поговорить?

– Да, несомненно, Арина Степановна, – улыбнулся Никита. – О чем вы хотели поговорить?

– Нужно выпустить некролог и опубликовать его во всех газетах города. Уверена, что многие достойные люди знали и уважали вашего деда, и непременно захотят присутствовать на прощании. Это необходимо, – Золотарева поджала губы. – Как вы планируете осуществлять управление «Изумрудом», не говоря уже об остальных предприятиях? Назначите управленцев или сосредоточите все в своих руках?

– Пожалуй, одному мне сейчас не потянуть, – честно признался Никита. – Я думал насчет управления. Но одного человека ставить или нескольких – затрудняюсь ответить.

– Не отдавайте власть в одни руки, Никита Анатольевич, – назидательно произнесла женщина. – Я понимаю, что советовать вам сродни бестактности, но послушайте меня. Могу предоставить список лиц, которые преданы вашему роду и из которых можно найти достойных управляющих.

– Он не ограничен «Изумрудом»?

– Нет, что вы! Список большой, не меньше тридцати кандидатов. Я, к вашему сведению, не только заведую кадрами, но и осуществляю подбор персонала во всей структуре, созданной патриархом.

– Да вы просто сокровище! – поразился Никита и взял протянутую ему папку. – Ознакомлюсь на досуге. Ответ дам попозже. Я здесь пробуду две недели. Так что время у нас будет.

– Прекрасно! – Золотарева встала. – Извините, что не выразила вам свое сочувствие сразу, огорошив проблемами…

– Спасибо, Арина Степановна. Я все понимаю. К этому моменту все были готовы, но, когда он происходит – теряешься. Будем думать и работать дальше…

Поместье теперь казалось ему огромным брошенным зверем, потерявшим своего хозяина. Понурившись и сгорбившись под гнетом снежного покрова, оно тоскующим взглядом смотрело в вечерние сумерки светящимися окнами, отбрасывая желтые квадраты на фиолетовый снег. Второй этаж оказался погружен в темноту, и лишь фонари на парадной лестнице как-то скрашивали нерадостную картину, от которой ворохнулось и сжалось сердце. Проглотив горький комок, он постарался отвлечься от горестных мыслей, вспоминая о прошедшем собрании директоров. Это хоть как-то взбодрило его. Там, в городе, кипела жизнь. Она требовала к себе внимания.

Полозов коротко просигналил перед воротами, дождался, когда они откатятся в сторону, и проехал мимо дежурки, вокруг которой был тщательно разметан снег и мусор в виде обломанных веток с деревьев и неведомым образом занесенных сюда ветром кучек бурьяна.

Машина доехала до самого особняка, и Олег, не заглушая двигатель, сказал:

– Я поставлю тачку в гараж, потом подойду. А ты пока ступай в дом, с женщинами повидайся. Свожу тебя в усыпальницу. Дед там лежит. Если появятся вопросы – обращайся ко мне. Я, можно сказать, единственный, кому патриарх доверил часть тайн.

В доме Никиту встретили со сдержанной радостью, омраченной траурной обстановкой. Елизавета, Мария, Алена и дед Сашка, едва ковыляющий ему навстречу, чтобы принять на руки пальто, все они обняли молодого волхва, перецеловали. Алена, стеснявшаяся при старших подругах проявлять чувства, удостоилась поцелуя в щеку и отчаянно зарделась. Никита пожал крепкую руку деда Сашки и отдал ему верхнюю одежду. Пусть старик почувствует себя нужным.

– Как здоровье, дедушка? – поинтересовался Никита, проходя в окружении женщин в гостевую залу.

– Да какое здоровье, барин? – откликнулся Сашка, ковыляя следом. – Готовлюсь следом за патриархом перед Творцом предстать. Мне-то уже ничего не нужно, только обузой стал для всех.

– Поговори еще мне! – возмутилась Елизавета, перекидывая кухонное полотенце с одного плеча на другое. – Не время сейчас в могилу прыгать! Ты еще нужен молодому хозяину! Никита Анатольевич, ужинать будете? Мы вас час назад ждали, уже все готово. Остыло, поди.

– Конечно, Лиза, – кивнул Никита. – Только Олега дождемся. Он машину в гараж ставит.

Полозов не заставил себя долго ждать. Плотоядно потерев руки при виде разносольного стола, он сел напротив хозяина и вопросительно посмотрел на графин с водкой. Никита кивнул. Все обитатели дома, включая двух свободных охранников – подчиненных Олега – сели вместе и выпили по рюмке за упокой души патриарха Назарова. Старались говорить на разные темы, не касаясь печального события, словно старый хозяин незримо присутствовал в зале и сидел в своем любимом кресле, приглядывая за всеми внимательно-настороженным взглядом. Потом все разошлись по делам, оставив Никиту и Полозова одних.

– Проблема номер один, – сказал волхв, – как найти управляющего в дом и на предприятия. Золотарева передала мне список кандидатов, но я, честно говоря, опасаюсь подвоха.

– Не веришь в людей, которых собирал твой дед? – усмехнулся Полозов. – Интуиция или паранойя?

– Скорее, второе, – скривился Никита. – Странное ощущение, когда в твои руки упало богатство, а ты не знаешь, что с ним делать.

– Н-да, корпорации такого уровня – богатство и есть, – Олег отодвинул пустой графин в сторону. – Ничего, освоишься, легче станет. Скажу одну вещь: наверху в твоей комнате на столе лежит письмо деда. Прочти его, там найдешь ответы на первостепенные вопросы, в том числе и по управляющим. Что собираешься делать дальше? Думал?

– Закончу Академию – перееду в Вологду, – твердо ответил Никита. – Тамара согласна покинуть Петербург. Летом снесу этот дом и начну строить новый, который будет соответствовать всем стандартам безопасности.

– Потайные комнаты, ходы-выходы, автономная система жизнеобеспечения, охрана периметра? – улыбнулся потайник.

– Вполне вероятно. Кстати, как фамилия того прораба, который строил КПП на въезде?

– Стаценко. Компания, в которой он работает, благонадежная, имеет хорошую репутацию. Можно обратиться к ним, когда затеешь перестройку имения.

– Буду иметь в виду, – кивнул Никита. – Пошли в усыпальницу? Хочу на деда посмотреть…

Усыпальница, вопреки ожиданиям Никиты, выглядела как небольшой храм Перуна и точно так же была выложена из дикого камня, сужаясь к вершине куполом с отверстием в центре. Высохшие и промерзшие ветви лозы и вьюна, обвившие стены печального строения, шелестели на морозном ветерке, царапаясь о камни. Никите показалось, что они о чем-то шепчут, силясь передать все тайны, ушедшие вместе с дедом. Да вот беда: никто не знает язык растений, разве только друиды. Да где их найти на просторах России?

Мощные дубовые двери, в отличие от храмовых построек, здесь присутствовали. Полозов толкнул их с трудом и, распахнув, впустил вперед хозяина. Гроб с телом патриарха стоял посреди пустого маленького зала на каменных тумбах, которые, казалось, были специально залиты в земляной пол для этих целей. Что-то щелкнуло, и усыпальница залилась неярким светом. Оказывается, сюда и электричество успели провести. Первое, что бросилось в глаза Никите помимо гроба – противоположная стена с несколькими десятками серебристых пластин с именами предков Никиты, навешанных на замурованных нишах. Часть стены с пустыми нишами притягивала взор. Углубления как будто ждали своих будущих обитателей.

Вдыхая холодный воздух, пахнущий чем-то сладковатым (как ни странно, внутри усыпальницы было вполне комфортно), Никита смотрел на деда и отстранённо думал о своем жизненном пути, приведшем его сюда, в родовое поместье, пропитанное духом этого человека, его силой и яростью, позволявшей держать в руках остатки богатого рода. И не только держать, но и преумножать. Стоило только подумать, обладателем каких богатств Никита стал, от таких мыслей голова начинала кружиться.

Пожав окоченевшую руку патриарха, Никита вышел наружу и размашисто зашагал по дорожке, направляясь домой. Он знал, что Олег закроет усыпальницу, и особо не беспокоился о таких мелочах. Завтра приедут служители Перуна, надо будет найти место для кроды, встретить сановитых родственников. При мысли, что завтра он увидит Тамару, на душе становилось легче и теплее.

Уже в доме он дал указание Елизавете подготовить несколько комнат для Меншиковых и родственников со стороны деда, а сам поднялся наверх, к себе. Письмо, о котором говорил Полозов, лежало на самом видном месте в тщательно заклеенном конверте, чтобы никто из служащих не поддался искушению прочитать сокровенное послание деда правнуку. Твердой рукой Никита взрезал ножницами верхушку конверта, вытащил лист бумаги, исписанный мелким, но отлично различимым почерком Патриарха. Сел на кровать и углубился в чтение.

«В первую очередь я хочу извиниться перед тобой, Никитка, за тот момент, когда прогнал твою мать из дому, поддавшись гневу и злости. Я даже не понимал, чем может грозить такой поступок. Но, видать, правду и справедливость небеса видят, заставив меня позже изменить свои жизненные планы. Узнав о гибели Валентины – твоей несчастной матери – и приготовившись оплакивать последнюю потерю рода Назаровых, я с величайшей радостью воспринял известие о тебе. Для таких людей, как я, привыкших ломать слабых и податливых, стало откровением, как можно исправить глупости и подлости, которые суждено было мне совершить…

Никита, сынок! Я успел сделать все, чтобы по смерти своей ты не испытывал трудностей и ужасов перед дальнейшей жизнью. Деньги у тебя есть, как и все сопутствующее им. Не пропадешь. Но не они главное, а то, что ты приобрел в результате всех перипетий, выпавших на твою долю. Я говорю о Тамаре – твоей жене, славной и умной девушке, которая сможет защитить и тебя, и твоих будущих детей, в отличие от старого идиота, который сейчас ждет огненного вознесения к Небесам. Береги ее, не обижай, не твори зла во имя будущего благополучия. Лучше уступи часть ненужного тебе богатства в виде крупной недвижимости и не жалей, если придется расстаться с родовыми предприятиями. Я хорошо тебя понял за то короткое время, которое боги дали нам с тобой. Ты не делец, не коммерсант, как я. Твоя стезя другая: помогать людям и вершить справедливость. Сила, которая в тебе бушует, пойдет на благие дела. Если наступит момент, когда придется выбирать между долгом и накоплением богатств, ты сам поймешь, что делать. Сумеешь сохранить и преумножить мои начинания – я буду очень рад, но не удивлен….

Не торопись принимать решения, идущие во вред твоей семье. Обдумывай каждый ход, не лезь в ловушки, расставленные против тебя. Главное, что ты несешь – Дар рода, дар ариев-руссов. Вспомни, о чем мы с тобой говорили. Найди воинов, до сих пор несущих службу Ордену. Они помогут тебе, если станет тяжело. Вот почему я всегда твердил тебе, что твоя Сила – в твоей крови и в твоих будущих детях. Они дальше понесут Слово….

В конце письма я дам несколько рекомендаций по управляющим в поместье и в корпорации. Прочитай, прими во внимание. Список Золотаревой можешь оставить себе как напоминание о лояльности роду. Руководствуйся моим планом на ближайшие два-три года. А потом сам решишь, что делать. Не забудь про сейф, ждущий тебя в подвале. С информацией, находящейся в нем, поступай по собственному разумению….

Здесь твоя жизнь, на этой земле. Она пропитана Силой нашего, назаровского, рода. На ней ты будешь черпать вдохновение и жизненную мощь. Поверь старику. Однажды почувствуешь, как откликается земля на твой призыв, какую энергетику она тебе дает…

На этом давай прощаться. Я выполнил свой долг с лихвой, но ухожу с глубокой тоской и печалью по Валюшке. Единственное, что гложет мое сердце и душу: безымянная могила в Албазине, где она лежит до сих пор и ждет воссоединения с семьей. Привези ее прах сюда, похорони в родовой усыпальнице! Это последняя моя просьба, которую ты сам захочешь с радостью выполнить. Прощай, Никита! Когда-то мы снова воссоединимся в новых душах и телах, о чем я буду мечтать в бесконечности ожидания…»

Никита отложил письмо в сторону и прикрыл глаза. Хотелось просто поплакать, чтобы кто-нибудь утешил, сказал несколько ласковых слов. Это была не слабость, а простая потребность в любви, которой он был лишен по вине и прихоти патриарха. Да, вины в случившемся в его жизни он с деда не снимал. И старик понимал, что не будет прощен до конца. С этой виной и ушел, переложив ее часть на плечи правнука. Именно присутствия матери не хватало сейчас как никогда, и боль одиночества разрывала сердце. Он хлюпнул носом и решительно вытащил из кармана пиджака телефон. У него нет мамы, но есть берегиня, его нежная и любящая жена, которая удивительным образом неожиданно стала для него воплощением всего самого лучшего. Прав дед: охраняй свое настоящее богатство, которое находится рядом, а не за бронированными сейфовыми дверями или на банковских счетах.