– Задал ты нам задачку, барин, – голос Мотора гулко разносился по пустому подвальному помещению. Играя роль проводника-гида, бывший бандит спустился вместе с Никитой вниз, чтобы отчитаться за потраченные деньги на ремонт. – Сантехнический узел пришлось полностью переделывать. Все трубы спрятали под пол в специальных каналах, которые можно вскрыть при протечке. Остальное все забетонировали и плитку положили. Даже стены выложили ею. Нашли самую дешевую, но хорошо моющуюся. Вот, оцени.

Никита придирчиво посмотрел на гладкую темно-коричневую плитку, которой выложили пол и стены на два метра в высоту. Остальное заделано штукатуркой и аккуратно покрашено светло-зеленой краской, чтобы хоть как-то разбавить мрачноватую цветовую гамму подвала. Вроде бы все правильно. С плитки легче кровь смывать, как пошутил Окунь. Не хочется до нее доводить дело, но это как получится.

– Хорошо вышло, – согласился он. – А санузел где?

– А вон там, дверь пластиковую в дальнем углу видишь? Там унитаз, душ. Все простенько, но прочно. Это – камера.

Мотор с довольным видом распахнул вторую дверь, находящуюся рядом со входом в санузел, и посторонился, чтобы Никита оценил нововведение. Маленькая комнатка без окна, нормальная деревянная сборная кровать с матрасом, подушкой и с простым армейским темно-серым одеялом. Откидной столик возле стены, осветительный плафон на потолке. Пол тоже обложен плиткой. Все.

– Решили, что будущие клиенты по достоинству оценят степень комфорта, – ухмыльнулся Мотор. – Видишь трубу по потолку? Вытяжка хорошая, проходит через толчок и камеру напрямую к центральной системе. Но сначала надо весь первый этаж перетряхнуть, чтобы она заработала.

– Неплохо, неплохо, – прошелся по подвалу Никита, засунув руки в карманы белых брюк. Для того чтобы не тратить время, волхв заранее надел на себя костюм, в котором он приедет к университету. Его наметанный глаз сразу заметил, что по всему периметру подвальной комнаты шли сливные канавки, закрытые решеткой. – А где шланг?

– Так в толчке висит скрученный, – ответил Мотор. – Вот еще большая вытяжка, прямо из подвала. Проводку новую проложили. Входную дверь смотри какую поставили. Тараном не вышибешь. Изнутри никаких ручек, зацепок. Открывается только с нашей стороны. Все окна и дыры в подвале замуровали. В общем, клиент при всем желании не убежит.

– Ладно, убедил ты меня, что не зря хлеб ешь, – благосклонно кивнул Никита. – Пошли смотреть Капусту. Где вы его сейчас держите?

– Да нашли одну комнатенку, где раньше слуги всякую хозяйственную рухлядь держали. Выбросили все оттуда, раскладушку поставили. Там и живет. Харю отъел, лоснится, – хохотнул Мотор. – Ты же приказал его не трогать, вот и жирует, падла.

– Он все написал, рассказал?

– Материал готов.

– Тогда веди его в гостиную. Надо отпускать.

Пока Мотор ходил за пленным посредником, Никита на виду изумленного Окуня изменил свою внешность посредством простенькой иллюзии. Такого фокуса бандит ни разу в жизни не видел и с завистью подумал, что не отказался бы от такого дара. Мальчишка крутил ими, как хотел, а Мотор и Якут охотно приняли его правила игры. Странно себя чувствовал Окунь, но пока ничего не говорил, присматриваясь к своей круто изменившейся жизни. Якут же, умудренный жизнью, привык не удивляться ничему. Вот и сейчас, мельком взглянув на молодого хозяина, накинувшего на себя личину какого-то фраера, встреть которого на улице – не запомнишь, снова уткнулся в потрепанную книжку.

– Окунь, сейчас приведут клиента. Надо его слегка напрячь. Возьми перышко и поиграй им перед носом Капусты. Дави на психику, – приказал Никита.

– Не вопрос, – оскалился штатный водитель и палач. За такие условия, которые предоставил им пацан, он клиента до полуобморочного состояния доведет.

Капуста, как назвал себя захваченный два месяца назад посредник между Шутом и иностранцами, действительно за время отсутствия Никиты пришел в себя. С лица спали синяки, щеки округлились, но в глазах все равно застыл испуг и настороженность. Пройдя в комнату, подталкиваемый в спину Мотором, он сел напротив Никиты и робко взглянул в черные очки, скрывавшие глаза незнакомого мужчины. Ну да, волхв решил «состариться» на десяток лет, чтобы исключить любой прокол. Капуста спрятал руку, на которой не было отхваченных секатором пальцев, между колен. Обрубки выглядели не столь презентабельно, и посредник понимал, что сейчас не стоит ими нервировать человека, впервые появившегося в его жизни. Кто знает, какое решение он примет?

– Как ваше самочувствие, Капустин? – вежливо поинтересовался Никита.

Посредник справедливо подумал, раз его спрашивает этот незнакомец в очках, то и все вопросы в жуткой компании решает именно он. Хозяин банды или очередной живодер?

– Спасибо, сейчас лучше, – буркнул он. – Долго еще меня будете держать здесь? Я выполнил все условия.

– Думаю, задерживать вас здесь больше не имеет смысла, – пожал плечами Никита. – Можете идти куда угодно. Ваши откровения нам понравились. Скажем так: заслужили доверие.

– Правда? – в глазах плеснулась ирония пополам с нешуточной надеждой на счастливый исход дела, но играющий ножом садист Окунь нервировал его. Что это? Ловушка? Отпускают, чтобы расслабился, а потом через сто метров загонят перо в печень? Нет, нелогично. Зачем такие сложности? Проще было здесь умертвить, а ночью вывезти тело в лес и закопать. Значит, точно отпустят?

– Правда. Можете уезжать, куда глаза глядят. Вы же понимаете: болтунов часто хоронят на дне Невы. Думайте, куда уедете из Петербурга. И хорошо продумайте версию своего исчезновения, если попадетесь на глаза своим бывшим партнерам.

– Почему вы думаете, что я подамся в бега? – под Капустой заскрипел стул. – А если расскажу все своим товарищам?

– Вы считаете их настолько наивными, что они сразу поверят в историю исчезновения? – усмехнулся Никита. – С отсутствием пальцев возникнут серьезные вопросы: а не сдали, часом, вы их с потрохами? Боль не всякий человек перенесет с достоинством. Даже пара иголок под ногти может развязать язык молчуну.

– Тогда куплю оружие, – мрачно ответил мужчина, – и никого не подпущу к себе.

– Ого, черный юмор – признак психологического выздоровления, – широко улыбнулся Никита. – Я рад за вас.

Он упруго встал и неторопливо обошел стол. Капуста жутко боялся дальнейших событий. Не нравилось ему такое человеколюбие. Краем глаза следя за Окунем, который, так и не прекращая, играл на публику своим ножом, совершенно забыл о собеседнике. В этот момент посредник обдумывал свое положение. Действительно, если свою жертву конкуренты решили отпустить без всяких ограничений – за этим что-то стояло? Не боятся рисковать. Куда бежать Капусте? Болтунов и стукачей всегда старались надежно изолировать от общества с помощью пули или ножа.

Человек, разговаривавший с ним, застыл за спиной. Окунь отвлекся от своей жуткой игрушки и с интересом стал смотреть на клиента. Никита положил руки на плечи Капусты, почувствовав, как тот напрягся.

– Да расслабьтесь, ради богов, – успокаивающе сказал волхв. – Свое дерьмо вы сполна сожрали и заплатили хорошую цену за жизнь…

Внезапно Капустин почувствовал легкий удар ладонью по своему лбу, глаза его закатились, тело обмякло и стало сползать со стула. Если бы Мотор не успел его подхватить, мог бы хорошо приложиться к полу.

– Тащите его в свою тачку и везите отсюда, – приказал Никита, поднимая очки на лоб. Чужая личина подобно дряблой коже сползла под легким движением руки. – Он очнется только через час. Оставьте его где-нибудь в лесу неподалеку от дороги, чтобы мог доехать до города. Рублей сто в карман еще положить не забудьте. Я подчистил ему память, так что о нас Капуста ничего помнить не будет с того дня, как попал сюда.

– Может, ему еще и задницу полизать? – брякнул Окунь.

– Пасть захлопни, баран тупоголовый, – неожиданно подал голос Якут. – Взял терпилу и потащил наружу!

Окуня передернуло, но отвечать дерзостью на злые слова старого рецидивиста не стал. Обхватил Капусту с одной стороны, закинул на свою шею его руку, Мотор стал ему помогать без лишних слов. Проводив взглядом ушедших подельников с волочащим ноги по полу Капустой, Никита усмехнулся и сел напротив Якута.

Враг, поневоле ставший его союзником, потянулся к пачке папирос, лежащей на тумбочке, не торопясь выбил щелчком ногтя по донышку одну из них, смял мундштук и закурил, окутываясь густым ядреным дымком.

– Смотрю, ты уже приструнил их, – заметил Никита. – Построил иерархическую лестницу в доме.

– Сопляки они еще, – проворчал Якут. – Особенно Окунь. Весь на шарнирах. Никак не может понять, что колода поменялась. Все куда-то рвется, что-то доказать хочет. Я вот что думаю, хозяин: надо решать с ним побыстрее, пока дел не навертел. Если в тупую башку не входят простые истины – нужно избавляться.

– Хозяин? – Никита сделал вид, что удивился. Закинув ногу на ногу, более внимательно посмотрел на вора.

– Не идет тебе лицедейство, – поморщился Якут. – Вот когда решал вопрос с Капустой – был самим собой. Не побоялся крови, проявил жесткость. Это правильно. Затеянное тобой дело – не игра в гляделки. У тебя страшный враг, так что давить надо до конца.

– Что скажешь по своей поездке? – спросил Никита о важном.

– Думаешь, я не сообразил, зачем ты меня отправил в столицу? – ухмыльнулся Якут, отчего морщины на продубленном лице задвигались вверх-вниз. – Решил прощупать некоторых персонажей, да? Ну, вот, правильно. Я для Хазарина был пешкой, как и вся моя братва. Со мной он важных дел не решал. Основные контакты у колдуна шли через американца. А кто в Петербурге знает Хазарина, кроме иерархов? От силы пять-шесть человек. Но я отработал твой заказ. Даже к Китсерам пробовал подъехать, к Катаеву, Зимогорову – этим подпевалам и псам баронским. Не зря же ты меня чужой личиной наградил. Вот я и воспользовался этим. Прикинулся корешем Якута. На встречу согласился только Катаев, но испугался говорить со мной на тему албазинских дел. Хотя… знает много. Юлил, крутился как вша на гребешке. Где Хазарин – не сказал. Думаю, что никто не знает. Слишком быстро исчез чародей.

Якут снова затянулся, потом стряхнул пепел в старую консервную банку.

– Ты прав, – согласно кивнул Никита. – Я знал, что с первого раза на след не встану. Но болото всколыхнули. Пусть теперь репу чешут, почему старое дело всплывать начало. Только ты делаешь неправильные выводы из ситуации. Пару месяцев назад в Албазине и Благовещенске вышли несколько газет с большой статьей о похищении княжны Меньшиковой неким Ломакиным, оказавшимся еще и американским резидентом. Маньчжурская пресса иногда охотно перепечатывает разные желтые статейки из российских газет. Так вот, там шла речь и о тебе, Якут. Дескать, ты был пойман как пособник, следствие по твоему делу вели столичные дознаватели по особому поручению императора.

Якут слушал внимательно, только изредка разгонял дым рукой, вглядываясь в сидящего напротив него молодого парня. Слушал и поражался про себя. Он уже понял, к чему ведет волхв. И не ошибся.

– Перепечатанные статьи из Маньчжурии попали в Китай. История ведь оказалась резонансной, затрагивала политические интересы России на Корейском полуострове. Сведения, которые добыли мои верные товарищи, были весьма обнадеживающими. По предварительным данным, Хазарин спрятался где-то в Тибете, ждет, когда утихнет шум, чтобы потом спокойно перекочевать в Европу. Сейчас он в международном розыске. Так вот, ему попалась статья про тебя. Добрые люди постарались, чтобы волхв не расслаблялся. Думаю, он был весьма опечален. Есть у Хазарина опасения, что ты расколешься. И тут, представляешь, новая история подоспела. Ты сбежал из Шлиссельбурга. Настоящий детектив описали.

– Я не из крепости убегал, – заметил Якут.

– Да неважно, – махнул рукой Никита. – Зато убедительная история вышла.

Якут оскалился. Его будут использовать как живца. Правильный ход. Опасный, конечно. Так и вся прошедшая жизнь прошла по острой кромке ножа.

– Хазарин теперь сделает все возможное, чтобы дотянуться до тебя. Может, через полгода, может – через пять лет. Я не знаю. Но буду готов подсечь поклевку. Хазарин ответит за то, что сделал с моей будущей женой, угробив ее здоровье. Вместе зароем его под землю.

– Он не полезет в Россию, – возразил Якут, внимательно слушавший Никиту. – Его здесь ждут спецслужбы.

– Я и не надеюсь на такой подарок. Ловить будем в Европе. Рано или поздно Хазарину надоест прятаться в горных монастырях. Не тот человек, чтобы себя в глуши хоронить. Захочет перебраться в более комфортные места. И где, как не на Западе, можно такие найти. Но чем раньше мы расшевелим его – тем шансов хлопнуть опасного мага будет больше.

– Не сомневайся, барин, помогу, – кивнул Якут. – Хазарин мне не брат, не сват. Если бы не он – продолжал бы сидеть тихо в Албазине и шуршал понемногу, не привлекая внимания к своей персоне. А теперь на старости лет рыбалкой на акулу занялся.

– Боишься?

– Отбоялся, – пожал плечами Якут, гася папиросу в банке.

В прихожей послышался топот ног, что-то возбужденно говорил Окунь. Что-то быстро парни вернулись. Мотор, как всегда, рот не открывал, когда напарник языком чесал.

– Отвезли? – посмотрел на них Никита.

– Все как ты сказал, – Окунь метнулся на кухню. Звякнуло стекло – он вернулся с двумя запотевшими бутылками темного «Мюнхенского», ловко открыл крышки одну о другую и подал Мотору. – Клиента сбросили в подлеске, сунули ему сотку в карман и уехали, не стали ждать, когда очнется.

– Отлично, – Никита встал, подошел к подоконнику, на котором лежала добротная кожаная папка из крокодиловой кожи. Демонстративно при всех провел рукой, снимая защиту. На мгновение вспыхнуло блеклой синевой силовое поле и погасло. Якут понятливо искривил губы в улыбке. А ведь Окунь хотел залезть туда своими шаловливыми ручонками, пока хозяин с Мотором ревизовал подвал. Эх, не надо было отговаривать дурачка от излишнего любопытства. Сгорел бы сейчас в магическом пламени. Пепел хотя бы можно использовать как удобрение в неухоженном до сих пор саду. Видать, не зря хозяин оставил без присмотра портфель. Надеялся на несчастный случай?

Через мгновение на стол хлопнулась пачка газет. Мотор с недоумением посмотрел на Никиту.

– Посмотри их, – пояснил волхв, оставшись стоять возле окна.

– Что-то тебя здесь слишком много, барин, – хохотнул Мотор, разглядывая фотографии Никиты и его девушки с разных ракурсов. Вот они на чьей-то вечеринке, на крыльце дворца, в обнимку, в обнимку целующихся… – Поздравляю, у тебя красивая невеста. Щелкоперы, наверное, слюнями исходили, пока вас выцеливали через объективы.

– Сплошь бульварщина, – поддакнул Якут, признавая, что снимки сделаны не для художественной фотовыставки. – Никак новое дело задумал?

– Я хочу, чтобы нашу личную жизнь еще до свадьбы не мусолили напыщенные дуры-мещанки и недалекие хлыщи, кривящие свои рожи от упоминания моего имени, – в голосе Никиты зазвучал металл. – Моей невесте не нравятся подобные шедевры, как и то, что день и ночь следят не только за мной, но и за ней. Думают, что поймают на горячем.

– Проучить? – обрадовался Окунь. Вот что-что, акции с устрашениями он чувствовал за версту.

– Работа по тебе, – усмехнулся Никита. – Но действовать надо с умом. Здесь фамилии особо ретивых героев, которых нужно осадить в первую очередь. Мотор, продумай, как намекнуть дуракам, что нравится людям, а что они ненавидят. Совсем охоту от работы не отбивайте. На первый раз… Если не дойдет – сами виноваты.

– Ага, понял, – Мотор аккуратно разложил газеты карточным пасьянсом, а поверх них – листок из блокнота, на котором Никита начеркал фамилии журналистов-фотографов. – Как устрашать? С кровью или добрым словом?

– Клиента не стоит пугать кровью с самого начала, – Никита взял в руки портфель. – Можно поговорить аккуратно, с чашечкой кофе и сигаретой. Журналисты – люди сообразительные, но периодически попадаются бесшабашные, которым море по колено. Профессия такая – требует смелости. Вот эту смелость вам и нужно выбить из их мозгов. Только не вместе с мозгами, Окунь…

Мотор захохотал, и даже Якут присоединился к нему тонким дребезжащим смешком. Окунь как бы и не обиделся и приложился к холодному пиву. Ему плевать. Деньги платят – и ладно.

– Но если серьезно, – прервал смех Никита, – то разговаривать с клиентами будете не вы. Есть человек, который проведет воспитательную беседу с каждым из них. Если не поймут – проведете акцию воздействия. Когда это будет – предупрежу.

– А если на тебя в суд подадут? – на всякий случай поинтересовался Якут. – Дескать, угрожает один знатный дворянин, имеет наглость вмешиваться в дела свободной прессы…

– Не напрягайтесь, для таких случаев у меня есть парочка прикормленных адвокатов, – успокоил его Никита. – Они тоже хотят вкусно кушать, и свою пайку отработают, как мне нужно. Мотор, а ты чего веселишься? Когда, наконец, садовника наймешь? Смотреть страшно на запущенный сад! Приведи в порядок!

– Хозяин, нам бы еще парочку ребят в стойло, – помялся Мотор. – С двумя группами быстрее бы оборачивались.

– А есть на примете кто? Всяких босяков мне не нужно, – Никита медленно направился к выходу. – Водителей хороших давай, автомехаников, тех, кто владеет оружием как виртуоз, кто взрывное дело знает, медвежатников…

– Так целая банда получается, – осклабился Окунь.

– У нас не банда, а корпорация, – возразил Никита. – Разрешаю довести группу до шести-семи человек. С каждым буду разговаривать лично и на оклад садить. Вы еще пока и половины затрат не отработали. Вот эти журналисты и будут вашим вкладом в общее дело.

– А ремонт? – вскинулся Мотор. – Подвал закончили, пора особняк перетряхивать.

– Разрешаю. Уже смету прикинул?

– На полтишок выходит, не менее, – сказал Якут. – Подрядчиков нашли, сбили цену. Но и так впритык.

– Ладно, держите со мной связь, – Никита махнул рукой на прощание. – Понадобятся деньги – Мотор знает, как меня найти. Вздумаете в свой карман класть – на удобрение пущу!

Он прошел через парадную прихожую и уже на выходе услышал довольный голос Якута:

– Хозяин!

Никита не зря говорил об адвокатах. Еще до войсковых учений он связался с Олегом Полозовым и вызвал его в Петербург на пару дней, чтобы обсудить некоторые щекотливые моменты. Потайник приехал не один, а с помощником, который должен был остаться в столице и помогать волхву. А именно: накопать компромат на главных редакторов особо «отличившихся» газет и журналов. Таких набралось шесть человек, старавшихся наперебой очернить, в первую очередь, самого Назарова Никиту. Ведь помимо фотографий в этих печатных изданиях появлялись не совсем корректные статейки. За два с лишним месяца Сергуня – так звали помощника Полозова – насобирал такого компромата целую тележку.

Вывод, который сделал Никита после ознакомления доказательств, был прост: все люди имеют слабости. Кто-то их тщательно скрывает, кому-то плевать на общественное мнение. Один балуется наркотиками, другой имеет любовницу – жену думского чиновника, третий вообще несколько лет назад проходил по одному судебному процессу, в котором выступал не как пострадавший. Так что у каждого можно найти грешки.

* * *

К окончанию занятий в университете он успевал, даже опережал события. Поглядев на часы, Никита решил пока не подъезжать к самой лестнице, чтобы охрана не делала ему предупреждение. Ставить транспорт разрешалось только на специальной стоянке, но пара-тройка минут, чтобы встретить и посадить в машину девушку, не возбранялось. На такие шалости руководство закрывало глаза. Так что Никита аккуратно притер сверкающий после мойки «бриллиант» к поребрику в ста метрах от заведения. Тамару он не пропустит. Задумался, какие необычные цвета выбрать для роз? Бордо? Черные? Нет, не к месту. Почесал макушку, активизируя мыслительный процесс. Закрыл глаза и мысленно представил шкалу цветов с градуировкой, сопоставляя с тем, как цветы будут выглядеть в руках девушки. Наконец, решился. Пальцы Никиты замерли в неподвижности, и вдруг резко запорхали в воздухе, рисуя нужный скрипт руны, добавляя небольшие элементы других рун. В машине запахло морозной свежестью, а на пустом сиденье материализовался огромный букет синих роз с едва заметным оттенком глубокого фиолетового. На лепестках дрожали капли воды, такие прозрачно-кристальные, что были похожи на слезы. Тридцать семь бутонов. Восемнадцать и девятнадцать, по возрасту Никиты и Тамары, вернее, в счет будущего дня рождения княжны, которое еще предстояло отметить. Не четное же количество дарить!

Никита поднял букет, проверяя, как он будет лежать в руке, и солнечные лучи, в этот момент упавшие на цветы, засверкали мириадами бликов в живых каплях, которые и не думали сохнуть. Магическое поле не давало совершиться кощунству. Розы дышали и ждали своего предназначения.

Пора! На широкой парадной площадке появились первые студенты. Кто толпой, кто парами, а кто и в одиночку сбегал с лестницы вниз, рассыпаясь по сторонам. Замигала аура Тамары в астральном поле. Не прошляпить бы выход! Интересно, а щелкоперы уже здесь? Никита точно знал, что один из них – некий Сударчиков – постоянно пасет Тамару. Он и был первым в карательном списке. Ладно, получит он свой последний эксклюзивный фоторепортаж. Легонько нажав на педаль газа, Никита вывел «бриллиант» на середину дороги и плавно подкатил к лестничному пролету. Пригляделся. Его любимая шла в окружении своих подруг. Там и Даша Ташкевич, и Лиза Воронцова, и Саша Гагарина – приятные и милые девочки, с которыми он уже успел познакомиться. Поневоле пришлось. Не будешь ведь гнать подруг Тамары, чтобы только со своей девушкой посидеть в кафе. Шли все вместе, и Никита угощал компанию мороженым и коктейлями, чувствуя на себе откровенно завистливые взгляды барышень. Если Тамара и ревновала, то не показывала своих чувств, считая себя выше всех дрязг.

Он дождался момента, когда девчонки спустились с самого длинного пролета и столпились на широкой площадке. Это был замысел Тамары, и Никита тут же выскользнул из машины, обогнул ее, открыл дверь с пассажирской стороны и вытащил на всеобщее обозрение букет. Кажется, они перемудрили, озадаченно подумал Никита, увидев реакцию девушек. Они просто остолбенели и вытаращили свои прелестные глазки на денди в белом костюме и с таким букетом, что не стыдно императрице преподнести. А Тамара даже не заметила отставших подруг. Она просто слетела по лестнице вниз в развевающейся юбке, удивительным образом сохраняя координацию на длинных шпильках. Упав в его объятия, Тамара зажмурилась и подставила приоткрытые губы для поцелуя.

– Ну, как? – усмехнулся Никита, с трудом отрываясь от девушки.

Взяв в руки букет, Тамара молча созерцала его, и в глазах у нее вдруг засверкали жемчужины слез.

– Ты что, солнышко? – встревожился он. – Не понравился цвет?

– Понравился, – прошептала княжна. – Чудесные цветы… Ох, Никита, скажи, что это не сон! Мне так никогда хорошо не было! Будешь мне дарить такие розы иногда? Они такие настоящие!

– Они и есть настоящие! Хочешь, каждый день буду приносить?

– Не надо каждый день, – замотала головой Тамара, отчего коса-змея заметалась в разные стороны. – Иначе сказка превратится в пошлый рассказ. Ну, иногда, чуть-чуть…

– Твои подружки превратились в соляные столбы, – прошептал волхв. – Боюсь, мы слегка переиграли. Я даже не думал о такой реакции.

Тамара обернулась и помахала рукой девушкам. Ответить смогла только Саша Гагарина, и то вяло.

Усадив княжну в кресло, он аккуратно закрыл дверь, потом сел за руль и, прежде чем стронуться с места, нажал на прощание клаксон.

– Девчонки, где найти такого парня? – чуть не плача, спросила Даша. – Я ему сто раз глазки строила, а он как скала неприступная! Почему наши аристократы не хотят возродить многоженство? Я бы даже второй или третьей женой согласилась пойти к нему! А чего вы хохочете?

– Мы рыдаем, дурочка, – вздохнула Воронцова, эффектная брюнеточка с милым лицом, которое портило только большое количество веснушек на носу и щеках. Ну, так считала сама девушка, страшно комплексуя по этому поводу. – Такой выигрыш в лотерее идет один на миллион. Кто же согласится делиться им? Для нас остаются мальчики-мажоры, которые не понимают, что нужно девушкам. Романтика сдохла в наше прагматичное время!

– Девочки, а откуда Никита взял такие розы? – озадаченно спросила Гагарина. – Я таких в Петербурге не встречала! Нет, они у нас продаются, конечно, но у этих невероятно насыщенная гамма! Как будто три цвета объединили!

– Еще одна глупышка, – буркнула Лиза. – Он же волхв! Со Стихиями на ты разговаривает! Захочет – и буро-зелено-малиновые сотворит из воздуха!

– Никита, а почему синие и тридцать семь? – с любопытством спросила Тамара, вдыхая тонкий аромат цветов, погружая в бутоны свой носик.

– Розы синего, фиолетового и голубого цвета подчеркивают необычность и уникальность человека, которому они преподносятся, – ответил волхв, кинув взгляд на девушку, на секунду оторвавшись от дороги. – Количество… В них зашифрован наш общий возраст.

– Здорово! Ни за что бы не догадалась! – Тамара скрыла улыбку. – А что во мне необычного или уникального? Скажешь или это тайна?

– Я точно знаю, что в роду Суворовых ты всего лишь вторая берегиня за несколько сотен лет. Это ли не уникальность? И я никогда не забуду, как ты спасла меня из болота. Оказывается, не каждая берегиня может ментально преодолеть огромное расстояние и защитить своего избранного без защитного амулета. Вот почему…

– На то я и берегиня, – пожала плечами Тамара и отчаянно покраснела, осознав свой прокол. – Я, конечно, не ожидала от жизни такого наследия предков, но дар не выбирают. Он дается как обязанность, ноша.

– Тащи и не пищи, – засмеялся Никита.

– Ага, папина любимая сентенция, – с довольной улыбкой откликнулась девушка. – Он всегда ее любит вставлять в разговор, когда речь заходит о тяжести долга, выбора жизненного пути и прочих жупелов человеческого страдания. Спасибо тебе, ты умеешь налить елея на душу. В Албазине ты был весьма робок. Удивительная метаморфоза за полгода произошла.

– Я твоих охранников боялся, – признался Никита. – И робел, когда видел красивую девушку, проходящую каждый день мимо нашего особняка.

– Ладно, что тебе хватило ума пристать ко мне на дороге, – княжна ласково потрепала короткий ежик волос на макушке парня. – Иначе судьба развела бы нас по разным путям.

– Страшный вариант, – согласился волхв. – Тебя домой отвезти или покатаемся?

– Я бы предпочла вариант более захватывающий, раз папочка в отъезде, – промурлыкала Тамара, – но мы дали слово вести себя прилично. Не нужно давать борзописцам и тайным фотографам заработать на нас премию.

– Не переживай. Скоро в газетах будут одни целомудренные фоторепортажи, как мы гуляем по парку под ручку, кормим уточек, посещаем вечера благотворительности, переводим старушек через дорогу по пешеходному переходу.

Тамара захохотала, запрокинув голову. Потом, вытерев выступившие слезы, озабоченно спросила:

– Назаров, ты опять собрался решать проблему методом кнута? Не вздумай восстановить всю пишущую братию против Меньшиковых! Себя-то ты не жалеешь, судя по всему.

– Кнут для врагов, а пряник – для послушных, – отрезал Никита. – Не пугайся, все пристойно. Легкий намек еще никому вреда не приносил. Так куда едем?

– Поехали к нам, – вздохнула Тамара. – Чаем с вареньем угощу, Катьке тебя на съедение отдам. Ты свое обещание думаешь выполнять? Иллюзии там какие-то формировать хотел…

– Что-то ты добрая сегодня, – вжимая педаль газа в пол, сказал Никита. «Бриллиант» довольно рыкнул и помчался по дороге, найдя длинный просвет в сплошном потоке транспорта.

– Я начинаю тебя ревновать к младшей сестре, – капризно ответила Тамара. – Мне кажется, у нее начинается период осмысления своего предназначения. Вредничать стала, дерзить. Иногда думаю, что она злится на меня.

– За что? – удивился Никита. В отношения сестер он не лез, а Катины робкие попытки обратить на себя внимание счел простым желанием девушки понравиться ему, как представителю мужской половины. Надо же на ком-то тренироваться обольщать?

– Не могу сформулировать, надо еще подумать. Может, из-за того, что я стою на ее пути? Глупо же, – вздохнула княжна. – Ты уже придумал, какой вальс мы будем танцевать на свадьбе?

– Хочу предложить венский вальс. Я разговаривал с учителем танцев, и он одобрил мои идеи, но их надо тщательно пощупать со всех сторон, – Никита загадочно улыбнулся. – Гости будут сражены наповал. Технические моменты отработаем в танцевальной студии. Я уже зарезервировал часы для занятий. Когда у вас начинаются каникулы?

– Зачеты сданы, осталось два экзамена: макроэкономика и организация частного предприятия. К десятому июня буду свободна. Ох, хочется скорее увидеть, что ты там придумал!