— Пойдём, Джесс, мы собираемся их навестить.

Эйми сжала колени, прижимая Джесс к рёбрам, и надавила на её изогнутые рожки. Джесс не пошевелилась. Натин фыркнула от смеха.

— Посмотри, как уродина пошла! Мчится спасать город.

Эйми проигнорировала её.

— Туда, Джесс, двигайся.

Эйми снова толкнула и сжала сильнее. Наконец Джесс подошла и встала рядом с Элланой. Эллана была немного выше, её тонкая шея была длиннее, а перья более заострёнными. Эйми посмотрела на Хайетту, когда та поднялась на ноги.

— Может, ты попросишь Лиррию дать тебе больше времени, — предложила Эйми. — Может, тебе поможет даже пара дополнительных недель, чтобы поработать над твоей связью. К тому же, это может стать проще, когда мы с Натин будем летать. Тогда у вас с Элланой будет немного тишины, ничто не будет отвлекать вас.

— Перестань пытаться проецировать свою неуверенность на Хайетту, — сказала Натин, подходя на Малгерусе. — Если ты беспокоишься о том, что будешь недостаточно хороша в день полёта, то это потому, что ты не хороша.

Малгерус остановился рядом с Джесс и постучал длинным когтем по полу пещеры. Так продолжалось последние две недели. Эйми продолжала пытаться укрепить свою крепнущую дружбу с Хайеттой, но Натин всегда была рядом, чтобы отшить её.

— Я не боюсь летать, — сказала Эйми. — Мы с Джесс готовы. И перестань перевирать мои слова. Я только имела в виду, что, если Хайетте нужно немного больше времени, может быть, она сможет его получить.

— Спасибо, Эйми, — сказала Хайетта и улыбнулась ей.

Несмотря на язвительность Натан, Эйми почувствовала, что у неё появляется первая в жизни подруга. Хайетта по-прежнему не позволяла Эйми прикасаться к себе, но Эйми планировала поработать над этим.

— Но, — продолжила Хайетта, — мы все слышали Яру. У нас есть месяц, чтобы стать Всадницами. Через две недели нас заставят летать, — она повернулась к Элане. — Даже если мы не будем готовы.

— Тогда тебе просто нужно убедиться, что ты готова, — сказала Эйми и ободряюще улыбнулась Хайетте.

— Так и будет, уродина. Так что можешь взять свой ненужный совет и засунуть его в кучу драконьего навоза.

И Джесс, и Малгерус зарычали, когда Эйми посмотрела на Натин. Она почувствовала, как напряглась Джесс под ней. Поднимаясь, она представляла, что рядом с ней дракон, который откусывает головы её обидчикам. Что произойдёт, если она соберёт всю свою ненависть просто так и пошлет её Джесс? Малгерус продолжал постукивать когтем по полу, и из его зубов повалил дым. Натин наклонилась вперёд.

— Ты выглядишь немного напряжённой, коровья морда. Что ты…

— Искры, Натин, заткнись! — перебила её Хайетта. — Перестаньте тыкать в Эйми палкой, как девчонка. Она заслужила своего дракона, как и ты.

Эйми в шоке уставилась на Хайетту. Она вступилась за неё. Никто никогда не вступался за неё. Эйми улыбнулась Хайетте, но та не смотрела на неё. Ей наконец удалось взобраться в седло. Со своей светлой кожей и рыжевато-светлыми волосами она выглядела ещё бледнее, сидя верхом на Эллане, чья чешуя была тёмно-синей, как океанское течение.

— Ладно, уродина, как насчёт игры? — ухмыльнулась Натин, но не по-дружески. — Лучший из трёх, а Хайетта может быть судьёй.

— Игра налево или направо? — со вздохом спросила Эйми.

— Да. Что не так? Я думала, вы с Джесс готовы. Вы слишком напуганы, чтобы попробовать, потому что вчера я обыграла вас в пяти партиях вчистую?

Игра налево или направо требовала умения отдавать команды без слов, и Натин прекрасно знала, что она лучше всех управляет своим драконом.

— Хорошо, лучший из трёх, — согласилась Эйми, полная решимости на этот раз победить.

Три девушки, шлёпая по лужам, направили своих драконов к кольцу из пастушьих посохов. Дождь всё ещё лил и журчал по каналам в полу.

В принципе, игра налево или направо была простой. Кто-то указывал направление, и Всадница должна была заставить своего дракона пройти мимо столба, обращённого к нему правильной стороной, не произнося команды и не направляя его с помощью драконьих рогов. Она была разработана для того, чтобы заставить Всадницу и дракона думать и двигаться в унисон.

— Сначала проигравшие, — Натин жестом пригласила Эйми подойти поближе.

Хайетта и Эллана держались в стороне, а Джесс и Малгерус стояли плечом к плечу, сложив крылья.

— Налево, Эйми, — сказала Хайетта.

Эйми обхватила голову руками, чтобы её не обвинили в жульничестве, и попыталась внушить Джесс желание пройти слева от шеста. Джесс не сдвинулась с места. Эйми сморщила лицо, сосредоточившись. Джесс сделала всего один шаг вперёд, но это было всё.

— Думай левой, Эйми, — громким шёпотом сказала Натин. — А может, ты и не умеешь. Левая часть твоего мозга такая же мёртвая и уродливая, как твоё лицо?

Эйми так сильно сосредоточилась на том, чтобы поделиться с Джесс, что её внезапный прилив гнева передался прямо её дракону.

Джесс взревела и повернула голову. Прежде чем Эйми успела её остановить, она вцепилась зубами в крыло Малгеруса. Кровь брызнула на его оранжевую чешую. Натин закричала.

— Джесс! — воскликнула Эйми.

Малгерус, отреагировав на шок Натин, вцепился когтями в плечо Джесс. Эйми закричала, почувствовав боль Джесс. Малгерус распахнул крылья и взревел. Эйми была поражена тем, насколько он был крупнее. Но дверь в её сознании была полностью открыта, и эмоции её и Джесс хлынули наружу. Эйми чувствовала всё в два раза острее.

Малгерус бросился на них, и крик Эйми смешался с рёвом Джесс.

Внезапно фиолетовый дракон рухнул на землю между Малгерусом и Джесс, обдав их брызгами дождевой воды. Оба молодых дракона застыли на месте, когда Миднайт громко заявила о своём превосходстве.

— О чём, пылающие искры, вы двое думаете? — закричала Лиррия.

— Лиррия, я… — начала Эйми, но её прервали.

— Мне всё равно. Спешивайтесь, вы обе, — приказала Лиррия.

— Но… — снова попыталась Эйми.

— Давай, Полумесяц! — крикнула Лиррия.

Эйми слезла с седла, но продолжала обнимать Джесс за шею. По другую сторону Миднайт Натин сделала то же самое.

— Заткнись. Можешь проглотить свои оправдания, — сказала Лиррия, когда Эйми открыла рот, чтобы попытаться объяснить и обвинить Натин. — Вы обе начнёте вести себя как взрослые, потому что прямо сейчас ни одна из вас не заслуживает дракона. Вам нужно перестать вести себя как маленькие девочки и начать осознавать, какая ответственность лежит на вас. Если вы потеряете контроль, и ваш дракон убьёт невинного, это будет то же самое, как если бы вы сами его убили.

Лиррия смотрела на них из-за спины Миднайт, и Эйми не могла встретиться с ней взглядом.

— Вы обе знаете Вздыхающие Скалы за Хребтом Торкольтен?

Эйми и Натин кивнули.

— Хорошо. Оставьте своих драконов и сбегайте туда и обратно.

— Это займёт несколько часов! — простонала Натин. — А на улице льёт как из ведра.

— А я буду следовать на Миднайт, так что посмотрю, повернёте ли вы назад, прежде чем коснётесь скал.

— А как же Мэл? — спросила Натин, указывая на порезы на крыле, куда его укусила Джесс.

— Они поверхностны, так что ваши драконы могут сами зализать свои раны, — сказала Лиррия.

Эйми посмотрела на Лиррию, надеясь увидеть на её лице хоть какой-то намёк на доброту. Она хотела убедиться, что Лиррия понимает, что в драке виновата Натин. Но Лиррия смотрела на них обеих одинаково.

— Пошли!

Натин повернулась и побежала, шлёпая по лужам. Эйми побежала за ней, её шаги были тяжёлыми от гнева, а сердце болело от несправедливости происходящего.

Глава 19. Фейерверки и Сказки

Две недели спустя Эйми вышла из Антейлла, и ночной воздух окутал её, как плотное чёрное одеяло. Холодное одеяло. Она подтянула лацканы пальто, застегнула его до самого подбородка и плотнее закуталась в жёсткую ткань. Запрокинув голову, она посмотрела на небо и улыбнулась. Пухлые кучевые облака, наплывая друг на друга с моря, проносились над полной луной и собирались над горами.

Она достала из кармана сферу дыхания дракона и подняла её, чтобы осветить себе путь. Даже при мерцающем свете пламени мир на вершине Кольцевых гор ночью был опасным местом. Расщелины, уходящие вниз на сотни футов, казались не более чем тенями на скалистой поверхности.

Силуэт Дайренны показался на фоне ночного неба, почти неотличимый от скалы, на которой она сидела. Эйми сунула шар обратно в карман и подкралась поближе в лунном свете. Она не могла разглядеть Блэка, но знала, что он где-то рядом. Дайренна не должна была сегодня дежурить, но она была здесь, отдельно от всех остальных. Эйми знала, каково это — чувствовать себя одинокой. Ей не нравилось думать о том, что кто-то ещё страдает от одиночества, которое ощущается как бездонная яма в груди.

Она осторожно переставляла ноги, окутывая ночь, словно плащом, и становясь тенью. Она практиковалась в том, чтобы двигаться легко, как учила их Лиррия. Она гадала, сможет ли незаметно подкрасться к старшей Всаднице.

— Эйми.

Голос Дайренны заставил её вздрогнуть, и она ударилась носком о выступающий выступ скалы. Она тихо выругалась, перепрыгнула через опасный камень, а затем подскочила к тому месту, где сидела старшая Всадница, даже не потрудившись скрыть потёртости на своих ботинках.

— Как ты узнала, что я была там? — спросила Эйми, подойдя к краю обрыва и посмотрев на Дайренну.

— Ты находишься с подветренной стороны, — ответила Дайренна, не отрывая взгляда от города внизу, — и либо здесь на скале начала расти лаванда, либо ты только что приняла ванну. Но я тебя не слышала.

Эйми ждала какой-нибудь похвалы, но, по-видимому, это было всё.

— А где Блэк?

Дайренна кивнула направо, и Эйми посмотрела, но всё, что она увидела, был каменный столб странной формы. В этот момент верхняя часть столба расправила крылья, и на неё уставилась пара глаз рептилии. Эйми подпрыгнула. Блэк замер и снова стал частью колонны, только на этот раз он держал шею вытянутой. Как только он устроился, Эйми могла видеть только слабое оранжевое свечение его рта, подчёркивающее острые, как бритва, изгибы зубов. Она подумала, что он выглядит потрясающе, хотя, очевидно, не так потрясающе, как Джесс.

— Можно, я посижу и понаблюдаю с тобой? — спросила Эйми, усаживаясь, натягивая свой длинный плащ и свешивая ноги с края обрыва.

— На этот раз ты принесла мне чашку чая? — спросила Дайренна.

Эйми мгновенно почувствовала себя виноватой, вспомнив о своём обещании после их вечера в мастерской Дайренны.

— Нет? — спросила Дайренна, всё ещё глядя вниз на город.

Эйми подумала, не стоит ли ей уйти, подумав, что она, возможно, разозлила Дайренну, но тут лунный свет упал на маленький изгиб её губ, когда старшая Всадница улыбнулась.

— В следующий раз, обещаю, — сказала Эйми со своей собственной улыбкой.

Она смотрела вниз, на ярко освещённый город, где закончились выборы и началось празднование. Значит, завтра Эйми должна была лететь. Если она этого не сделает, то подведёт Яру и, возможно, потеряет место в команде Всадниц. Конечно, она тоже может умереть, но это было бы не так страшно, как потерпеть неудачу.

— Ты когда-нибудь жалела, что не могла голосовать? — спросила Эйми, пытаясь завязать разговор и отвлечься.

Дайренна покачала головой, и Эйми задумалась, было ли этот ответ всем, что она получит. Она открыла рот, чтобы задать другой вопрос, но Дайренна заговорила сама.

— Нет, не думаю, что я что-то пропустила, никогда не голосовав. Совершив восхождение, когда мне было тринадцать, так что я была слишком молода, чтобы пройти квалификацию.

— Лиррия говорит, что ты самая молодая из тех, кто когда-либо совершал восхождение. Это правда?

Она почувствовала, как Дайренна пожала плечами.

— Так говорится в записях.

Эйми выпалила следующий вопрос, прежде чем у неё сдали нервы.

— Зачем ты совершила восхождение?

Молчание повисло в воздухе между ними, как тяжёлое облако, готовое пролиться дождём. Блэк низко зарычал, и Эйми поняла, что ей нужно закрыться. Дайренна смотрела на сморщенные шрамы, покрывавшие её руки.

— У всех нас есть отметины, которые нам не нравятся, малышка.

Эйми понятия не имела, что на это сказать. Шрамы — совсем не то же самое, что родиться с пятнами бесцветной кожи по всему телу. Шрамы есть у всех, но из-за рассечённого лица Эйми выглядела уродиной. Она искоса взглянула на старшую Всадницу, но не смогла прочесть выражение её лица. Лунный свет играл серебряными прядями в её тёмных волосах, а морщинки вокруг глаз залегли тенями.

Внезапно над зданиями вспыхнул свет, окрасив мир в зелёный и золотой цвета, затем в фиолетовый и красный. Эйми улыбнулась. По её мнению, фейерверки были лучшей частью выборов, и она никогда не видела их такими потрясающими. Было здорово наблюдать, как каждый громкий хлопок эхом разносился по кругу гор.

— Должно быть, они зажигают их прямо у статуи, — прокомментировала Дайренна.

— Ты имеешь в виду ту, что у Кворелл-сквер, перед залом заседаний совета? Это моя любимая статуя Кьелли. На ней она выглядит такой сильной и красивой. Каждый раз, когда я проходила мимо неё, я мысленно желала, чтобы Кьелли помогла мне тоже вырасти сильной женщиной.

— Что ж, теперь ты одна из её Всадниц.

Эйми фыркнула.

— Не совсем. Лиррия говорит, что мы не Всадницы, пока не полетим. Что мы и должны сделать завтра.

Мысли Эйми снова вернулись к вопросу «что, если». Внизу, в долине, продолжали взрываться фейерверки, заливая город разноцветным светом.

— Ну, а у тебя есть любимая статуя или картина Кьелли? — спросила Эйми.

— На деревянных балках возле гостиницы «Белый Грифон» есть раскрашенная резьба, изображающая её и Мархорна. Видела?

Эйми кивнула.

— Да, но она мне не очень понравилась. На этом изображении лицо Кьелли выглядит грубоватым, и она не выглядит такой высокой и грациозной.

Дайренна пожала плечами, но ничего не сказала, и Эйми продолжила: