Всего покушавшихся было тридцать шесть человек. Они вскоре оторвались от преследователей так далеко, что могли не бояться вышедшей из замка пешей гвардии.

Остановившись на минутку в Долгой улице, похитители посадили короля на лошадь — в белых чулках и с непокрытой головой...

Затем, пока пробирались через центр города, те, кто находился к лошади короля ближе других, нанесли более двадцати сабельных ударов по его плащу, превратив плащ в лохмотья — их можно увидеть ещё и сегодня.

Поскольку, однако, плащ окутывал туловище короля свободно, не прилегая к спине, ни один из ударов саблями не достиг тела.

Король сказал им:

— Перестаньте, это же бессмысленно. Я и так в ваших руках, и вы получите гораздо больше, если доставите меня к вашим начальникам живым.

Тогда они спросили у Кузмы, руководившего всеми, настало ли время убивать. Тот ответил, что ещё не настало. Вопрос и ответ повторялись неоднократно.

Добравшись до окружающих город рвов, убийцы заставили короля форсировать их вместе с ними, но те, кто из предосторожности держал поводья лошади короля, помешали королю и его коню набрать нужный разбег. Лошадь упала во рву, сломав ногу, а король, долго барахтавшийся в тине, лишь с превеликим трудом вскарабкался на противоположный откос, потеряв в этой сумятице свою шубу, которая так и осталась валяться на самом краю рва.

Здесь убийцы принялись обирать короля. Они завладели его орденскими лентами, часами, кошельком, словом, всем, что на нём было, за исключением записной книжки, — она уцелела, ибо была помещена в двойной карман, — и его носового платка, который король потребовал у них обратно, заметив:

— Он вам не очень-то нужен, а остальное я отдаю вам, как трофеи...

Затем двадцать девять человек из тридцати шести уехали прочь, вероятно, чтобы отдать отчёт в успехе предприятия своему начальству, а то и попросту потеряв голову... Семеро остались возле короля.

Могут спросить: как удалось королю тёмной ночью, среди всех этих передряг, так точно пересчитывать похитителей?.. Их точное число было выявлено в ходе имевшего место впоследствии разбирательства.

Некоторое время короля вновь тащили куда-то пешком, так, что он потерял в глине один башмак. Затем заставили взобраться на другую лошадь.

Было так темно, что они лишь с трудом различали друг друга. Не следуя по какой-либо определённой дороге, всадники скакали наугад, через покрытые грязью поля, где кони вязли на каждом шагу.

Наконец, они задержались на минуту, и король, воспользовавшись передышкой, сказал им:

— Если вы хотите доставить меня к вашим начальникам живым, не держите меня всё время за руки, да ещё так, что я вынужден всё время пригибаться к шее лошади через это дурацкое высокое седло, на которое вы меня усадили... Поглядите: слишком короткие стремена не дают двинуться моим ногам, и они все в крови от ножен ваших сабель и прикладов ваших ружей... И хоть бы сапог дали — для моей разутой ноги...

Вняв этой просьбе, они разули одного из своих, и левая нога короля оказалась в сапоге.