Шепердс-Буш

Среда, 23:13

Проверяю, как там Дилан, наливаю себе воды и сажусь с телефоном на диван. Надо послушать голосовое Эллиота и перезвонить, но голова раскалывается от «негрони», разочарования Иэна и необходимости следить за всем сразу. Опускаюсь на подушку и стараюсь думать об альбомах, чартах и возвращении. Своем возвращении.

Голосовое Эллиота длинное, две с половиной минуты. Тон у него такой бодрый и беззаботный – поначалу думаю, что неправильно поняла. Как только голосовое заканчивается, я проигрываю запись заново, на всякий случай. Просто чтобы убедиться. Нет, все верно. Горю от жгучего стыда. Естественно, он тебе не предлагает вернуться к музыке, идиотка! Швыряю телефон через всю комнату и ползу в спальню, слишком уставшая для слез. Хочу уснуть и ни о чем не думать.

Вскоре просыпаюсь от звука шагов, негромких и осторожных. Будто кто-то старается не шуметь. Резко сажусь в постели с колотящимся сердцем.

Кто-то ворвался в дом!

Срываю маску для сна и бегу по темному коридору к комнате Дилана. Его кровать пуста. К горлу подступает тошнота, голова идет кругом.

– Дилан! Дилан!

Тишина.

Мчусь на кухню. Пусто. Дверца холодильника открыта. По привычке тянусь ее закрыть, а когда оборачиваюсь, вижу за спиной Дилана, уже одетого в пальто и кроссовки.

– Дилан! Господи, напугал. Думала, кто-то…

– Успокойся, мам. Я попить пришел.

Бросаю взгляд на часы.

– В два ночи?

Он пожимает плечами.

– Пить хотел.

Подхожу к входной двери. Засов на месте. Резко вдыхаю через нос, чтобы успокоилось сердце.

– Угомонись, мам, – повторяет Дилан. – Ну правда.

Изучаю его лицо. Он просто пришел за водой. Я параноик.

И только когда я возвращаюсь в постель, меня вдруг осеняет: а почему он посреди ночи в ботинках?