Может, придёт на ум нечто этакое ажурное, кружевное. Например, бабушкин зонтик от солнца. Или кружевные чулки, или перчатки. Или лёгкий ажур любовных отношений. Полупрозрачные хитросплетения недомолвок. Полунамеки и оговорки. Может, и встретится ей ещё такой, незатронутый тлением персонаж, и пробежит электрический ток возбуждения по увядающим жилам. Но до этого хорошо бы, как говорится, «разгрузить баржу» с текущими житейскими проблемами. И вспомнить, что скоро сама можешь стать бабушкой в сорок два года: дочь привела в дом парня. И они стали шумно жить в соседней комнате за стенкой её одинокой спальни. Молодой, неудержимый, еженощный секс. Шлёпанье босых ног по паркету по пути в ванную.

Дочь сказала ей, что его особенно возбуждают картины с обнажённой красавицей, развешанные в холле квартиры. И она недавно сказала ему, что картины эти написал её знаменитый отец Герман Мокша, выбрав сначала в натурщицы, а потом в жёны молоденькую Киру Потоцкую, её мать, которую парень не успел ещё толком рассмотреть, потому что рано уходил на какую-то свою непонятную работу. А вот голенький младенец на руках обнажённой Мадонны это она сама, Сима. Прообраз Христа-младенца, но только вот девочка. Это полотно наделало много шума на молодёжной выставке в конце 80-х, когда уже и свободой пахнуло, но не всем она пришлась по вкусу. Церковные активисты, возникшие в ту пору как грибы после дождя, устраивали пикеты с протестами против этой «Обнажённой мадонны». Обвиняли художника в кощунстве, пытались сорвать полотно со стены и даже облить зелёнкой. Но именно эта работа прославила Германа, и он давно живёт в Америке, великодушно оставив свои ранние работы первой жене.

Мадонна была большого размера – от потолка до пола. Пройти в комнаты и не заметить её было невозможно. И парень просто свихнулся, наверное, раз однажды ночью перепутал двери и по пути из ванной, где едва смыл любовный пот, вошёл в спальню Киры. Она не спала. И что там было дальше, никто, кроме них, не знает. Но шума особого не было.

Утром за завтраком Кира отдала дочери ключи от мастерской отца, которая десять лет после его отъезда была закрыта. И сказала, чтобы они немедленно туда переехали с этим неуёмным парнем. Что у неё, Киры, голова болит он их ночного шума, что ей нужен покой и, в конце концов, ей тоже нужна её собственная личная жизнь.

А вот с кем она эту личную жизнь собиралась устраивать, она дочери не сказала.