"Да вы чо, ребята, я же свой, местный. И взять с меня нечего, кроме проездного!"

"Отпусти чудака, – неожиданно сказал Косой. – Его ещё небось и старушка-мама дома ждёт". И Виталик вернулся домой основательно помятый, но не побитый же. Самое странное, что крестик золотой не тронули. Не заметили, что ли?..

Утром Косой поджидал его на лавочке у подъезда. "Слышь, попик, а правда, что Христос даже разбойника лютого простил? Прости и ты меня. Странный ты, со школы тебя помню. Знаю, что в церкви теперь гундишь. Давно убить тебя хотел. Да передумал вот… В армию завтра забирают. Сказали, Чечня по мне плачет. Так ты уж помолись, чтоб живой вернулся, что ли…"

Виталик уже опаздывал на заутреню – читчиком был и служкой церковным. Он торопился, но успел на ходу снять с себя золотой, старинный, ещё бабушкин крестик, и вложил его в руки парня, которого вообще-то, как он вспомнил, звали Костей Косицыным: "Живой вернёшься и вернешь мне его, ладно?"