По причине полного бесплодия эта земля никому не принадлежала. Вот совсем ничего не росло на этом небольшом участке внутри садового кооператива номерного уральского завода! Ну а этот новый сторож, из бывших заключенных по пятьдесят восьмой, взял – да и взялся. Сторожил хорошо. Ничего ни у кого отродясь не пропадало. Ну и отдали ему бугор этот, камнем заросший. На тебе, небоже, что нам всем негоже… Этот доходяга Иваныч словно и рад был такому подарку. Будку из листов выброшенной садоводами фанеры тут же сколотил. Раскладушку с подушкой, все видели, туда внёс. Навозу три тележки неведомо откуда припёр. Соседи только носы воротили. Камни выкорчевал, чуть не надорвался, и забор из них красивый сложил. И посадил-то всего-ничего, да вдруг у него все произрастать стало, завилось-разрослось, закудрявилось. Тут и слух пошёл по заводу, что сторожем у них в Садоводстве не простой заключенный работает, ворота их "москвичам" да "победам" открывает. А сам академик… И тут уж все произносили его имя на ушко, шёпотом. Генетик, значит. Чудом выжил. Ишь ты, поди ж ты… Хоть и сажали трижды… А теперь вот дорвался, сажает свою странную рассаду на камнях да буграх. Удивительно как-то. Может, чУдно, а может и чуднО. Может, и не зря сидел, кто знает. Жизнь поменялась. Спросить некого.