Этого жука он уже видел. Изумрудный красавец скарабей был украшением коллекции его дяди, как и рубиновая божья коровка. Все дело было в том, что изумруды и рубины тут были настоящими. Так же, как и большие сапфировые глаза хрустальной стрекозы. Разве мог десятилетний ребёнок устоять перед их красотой. Они были как живые. Он просто взял их поиграть. Но жук и правда потихоньку уполз от него и провалился в щель за шкафом. Божья коровка и стрекоза вылетели в открытое окно. Но никто ему тогда не поверил. Ну что… С дядей инфаркт. Родители развелись. Остатки коллекции были распроданы. Он остался полусиротой. Мать долго лечилась у психотерапевтов, сплавив туда остатки бывшего благополучия. И вот теперь этот жук мозолил ему глаза на лацкане пиджака наглой, безвкусно одетой тётки, поперёк себя шире, сенатора от псевдо-корякского округа! Антон сунул ей под самый нос большой меховой микрофон с логотипом телеканала, закрывший ей поллица и жирный подбородок. И совсем не удивился, когда изумрудный жук шумно брякнулся потом на его рабочий стол в телестудии, выпав из пушистой оболочки микрофона! Перебирая золотыми лапками, жук довольно бодро для привидения пополз к краю стола и упал за шкаф в глубокую щель за плинтусом. Теперь уже, вероятнее всего, навсегда. Как жаль, подумал Антон, что почти все взрослые в его семье давно умерли. Сейчас они убедились бы в том, что мальчик им не врал.