Отца он видел только по телевизору – в безобразных и разнузданных политических ток-шоу. Увидит, бывало, его раскормленную на депутатских хлебах харю – и сплюнет сквозь зубы. А хочется влепить плевок прямо в экран. А вот когда он был маленьким и отец, вернувшись из рейса, подбрасывал его под потолок, он любил этого сильного и стройного красавца, ставшего теперь, ну, чистым, боровом, вернее, хряком! Да, хряком… Производителем себе подобных. Видел, видел он его новый приплод – чистые свинюшки! Две толстые и некрасивые девочки, дочки, от бывшей модели. Нужно было эту модель сначала отмыть, отклеить ресницы и ногти, потом навестить тёщу, поперёк себя шире, и вернуться в семью, пока не поздно. Но поздно, поздно пить боржоми, папа! Живи, раз подрядился, в своём домашнем свинарнике.

Вовик переключил программу на Евроньюс и услышал голос матери, переводившей с немецкого интервью с канцлером Германии. Мать давно уже жила с новым мужем в Брюсселе и не горевала. Горевал только Вовик, пацан шестнадцати лет, сидящий у телевизора в библиотеке колонии для малолетних преступников.