Я резко отвернулась от нее. Рио сказал: читать нельзя. Кем надо быть, чтобы ослушаться чародея? Я, может быть, еще наивна в силу возраста и воспитания, но не настолько, чтобы не доверять словам колдунов. Потянулась рукой к книге так, чтобы не коснуться страниц – на всякий случай, – дотронулась кончиками пальцев до края обложки и, подцепив ее, захлопнула книгу. Только тогда разрешила себе взглянуть на нее.

Ничем не примечательная, даже не новинка. Серо-голубая обложка с непонятным рисунком, на котором можно было увидеть юную девушку или пожилую женщину, в зависимости от того, с какого угла смотреть. Золотистый срез, алая ленточка-закладка. На ощупь приятная, название не отталкивающее: «Лилии в ее волосах». Любовный роман, стало быть. По-моему, я такой видела в библиотеке на маминой полке, а может, ошибаюсь.

Перевернула книгу, прочла описание.

«Юная Элиза Лонгвей возвращается в родовое поместье после долгих лет разлуки с семьей. На балу, куда она отправляется неохотно, судьба сталкивает ее с загадочным господином Рэйвеном – мужчиной с прошлым, которое лучше бы осталось в тени. Элиза влюбляется и должна будет выбрать: долг перед семьей или любовь, за которую придется бороться».

Я задумчиво поджала губы. Ничего необычного в этом романе нет – таких сотни в каждой книжной лавке. Он наверняка интересный, но не необычный.

Книга, обернутая крест-накрест черной лентой, вернулась на настольную полку, когда я ее собрала. Она еще некоторое время привлекала мое внимание, но быстро забылась, пока не произошло кое-что…

В лавку вплыла девушка, похожая на ангелочка с кудрявыми светлыми волосами, собранными в замысловатую прическу. Одетая в бежевое драповое пальто – по погоде, на удивление! – в легких туфлях, с вязаной сумочкой в руках.

Встретив с утра ту странную женщину, а потом близняшек, выряженных, как будто бы на дворе глубокая осень, а не ранняя весна, я начала сомневаться во времени года, но теперь все встало на свои места. Сейчас конец февраля, самое то для тонких пальто без меха.

Девушка лучезарно улыбнулась мне и двинулась прямиком к полке с любовными романами. Я облегченно выдохнула: неужели хоть кто-то меня сегодня порадует и покупкой, и хорошим настроением? Честно признаться, я уже почти перестала верить в добрых людей.

Я следила за ней и все ждала, что вот сейчас она начнет выяснять, не погиб ли герой в третьей главе и не раздеваются ли герои в книге полностью. Но ничего подобного не случилось. Она ловко цепляла за корешки книги, которые ей приглянулись, сдвигала в сторону черные ленты, бегло смотрела описания и складывала книги на сгиб левой руки так, чтобы их удобно было прижимать к себе.

Восемь ярких томиков легли передо мной на прилавок, а девушка, не переставая улыбаться, принялась отсчитывать монеты.

– Двадцать четыре серебром, верно? – Голос ее тоже был ангельским. Впрочем, даже если бы она хрипела, как прокуренный пьянчуга, мне ее голос слышался бы пением соловья. – Вот, возьмите, пожалуйста. А я не видела вас здесь позавчера, первый день работаете? В прошлый раз меня обслуживала мисс Торвик. Такая приятная женщина! Вы знакомы с ней?

– Нет, – мотнула я головой и тут же, опомнившись, кивнула. – То есть да, первый день. Мисс Торвик я не знаю, кажется, я ее заменяю теперь…

– Мне сказали, что мистер Гилтон завозит новинки не так скоро, как все остальные, и лучше пойти к некой мисс По, но я все равно буду сюда приходить: мне нравится атмосфера в вашей лавке. – Девушка складывала книжки в сумку, пока разговаривала. – И на книгах такие милые ленты, вы не находите? По-моему, они должны быть белого или розового цвета, но все равно, даже черные, они очень симпатичные. Это так красиво, правда?

– Правда, – не задумываясь ответила я.

Не обязательно говорить покупательнице, что мне эти ленты совсем не кажутся упаковкой, подходящей для книг, к тому же эти книги мне почему-то запрещено открывать.

– Ой, совсем забыла. – Она всплеснула руками, а на лице появилось расстроенное выражение. – Прошу прощения, я поставлю сумку сюда? Вот так, с краю. Сейчас, одну минутку!

Девушка оставила сумку на прилавке, летящей походкой скользнула по залу и, привстав на цыпочках, вытащила с полки детективный роман в кроваво-красной обложке.

– Моему другу, – объяснила она, снова рассчитываясь. – Рэйвен отчего-то любит все эти ужасы, что описываются в подобных историях. Ну, знаете, сначала там кто-то кого-то убивает, а потом кто-то другой это убийство расследует. Кошмар!

Еще три монеты звякнули о дубовую столешницу, книга скрылась в сумке, а девушка попрощалась со мной и уже зашагала на выход, когда с улицы заглянул усатый господин.

– Мисс Лонгвей… О, как хорошо, что вы уже освободились!

– В чем дело, Жорж?

– У кареты повредилась ось, я только заметил…

Мисс Лонгвей вышла, прикрыла за собой дверь, и их голоса стихли.

Лонгвей? Рэйвен?

Я схватила книгу, которую так внимательно изучала несколько минут назад, и перевернула задней стороной к себе. «Элиза Лонгвей возвращается… С загадочным господином Рэйвеном…»

Несложно догадаться, что автор написал персонажей романа, взяв за прототип мою покупательницу и ее друга… Но только-только я прочла описание, как тут же в лавке появляется та самая Элиза. Или не та же? Да мало ли одинаковых имен в этом городе! Я знаю минимум трех женщин с именем Атали, а имя Элиза еще более распространено. Может быть, ее вообще зовут не Элизой, а я напридумывала сама и поверила.

Но что-то царапало внутри, и я, видя через окно, что Элиза еще не уехала и разговаривает с Жоржем, поспешила к ней.

– Мисс! – Я высунулась из-за двери в полной уверенности, что девушка меня просто пошлет и не станет отвечать, но не спросить я не могла. – Ваше лицо кажется мне знакомым, но никак не могу вспомнить, где мы с вами встречались?

Конечно же, я ее совсем никогда не видела, да только ничего другого в голову не пришло.

Элиза – если ее звали так, а не я выдумала, – виновато поджала губы.

– Боюсь, что я ранее не была с вами знакома. Я вернулась в город всего два дня назад после нескольких лет отсутствия и успела только побывать на балу у его светлости герцога Хорка. Может быть, мы с вами виделись у него?

Элиза задала этот вопрос так неуверенно, будто сама себя в этот момент спрашивала: «Ну какой ей бал? Она ведь продавщица в лавке!»

Я извинилась, что отвлекла ее, еще раз попрощалась и вернулась в зал. Сомнений быть уже не могло: мисс Лонгвей – действительно та самая Элиза из книги, но если она приехала два дня назад и события, описанные в романе, кроме бала и знакомства с Рэйвеном, с ней еще не произошли, то как автор узнал о них?

«Какой бред ты несешь, Атали! – со смехом укорила я себя. – Совпадение, вот и все!»

Но на душе сделалось тревожно. «Лилии в ее волосах» я отложила под прилавок, чтобы вечером все подробно расспросить у Рио. Остается надеяться, что он не станет увиливать и утолит мое любопытство. В конце концов, он запретил мне читать книги в черных лентах без всяких объяснений, а мог бы и сказать, почему нельзя.

Дело шло к закрытию, а после Элизы так никто больше и не пришел. Тщетно я вскидывала голову всякий раз, когда за дверью стучали каблучки или слышались чьи-то голоса.

Я еще раз пересчитала серебрушки, любовно сложила их в металлический ящик, и тут взгляд зацепился за журнал… Если бы на меня в этот момент вылили ушат ледяной воды, я бы и не заметила, так сильно похолодела от осознания. Я не записала книги, купленные Элизой!

Из головы мигом вылетели все вопросы, которые я намеревалась задать Рио, остался только один: как сказать ему, что я не отметила девять книг?

Я взволнованно раскрыла журнал на странице, где было свободное место, внесла имя загадочной девицы в список и сделала пометку, что нужно узнать, какие книги она купила. Вот я курица! Назвала курицами сестер Пенроуз за их бессмысленное кудахтанье, а сама-то – заговорилась и про все на свете забыла.

Пока я корила себя за невнимательность, искала Элизу среди покупателей позавчерашнего дня. На удивление, ее имени в журнале не было совсем, ни позавчера, ни ранее, ни позднее. Это меня успокоило: значит, нет ничего страшного в пропуске записей, и мисс Торвик тоже не всегда их делала. Хотя, может, поэтому ее и уволили? Ну, меня-то Рио не уволит, об этом можно не переживать.

Часы пробили пять. Я перевернула табличку на двери, сообщающую посетителям, что лавка откроется завтра в девять, заперла дверь и побежала наверх. Там торопливо приняла ванну, переоделась в теплое светлое платье, заплела влажные волосы в косу и была готова идти к Рио, но задумалась. Может, он сам за мной придет? Нехорошо получится, если муж ничего не планировал, а сказал о планах, только чтобы позлить близняшек. Недаром ведь он говорил это громко, во всеуслышание.

Тут же я вспомнила, что у меня вообще-то есть причина посетить его без приглашения: книга, персонаж которой заявился ко мне в лавку! Я ухватилась за эту мысль и спустилась за книгой, чтобы немедленно отправиться с ней к Рио.

Подозрительная радость появилась в душе, когда я поняла, что увижу его, пусть и под каким-то предлогом, но определить причину внезапного хорошего настроения от предстоящей встречи с фиктивным мужем я не сумела.

Темнело рано, так что, когда я вышла из лавки, улица освещалась фонарями. Людей было множество, они сновали прямо вдоль особняка чародея, как будто это не жилой дом, а общественное заведение. Я пробиралась к крыльцу, бережно прижимая к себе книгу, о которой и должен состояться разговор. Кое-как я протиснулась между дородной женщиной с громадной ручной тележкой и толстопузым господином с целым ворохом свертков, перепрыгнула через несколько ступенек, преодолела еще три и толкнула дверь, совершенно упустив из внимания дверной молоток, которым приличные люди обычно стучат, прежде чем войти в чье-нибудь жилище.

Это стало моей первой ошибкой в жизни с чародеем.

Я очутилась не в холле. Вокруг меня сгущалась вязкая, тягучая тьма, такая плотная, что приходилось напрягать глаза в попытке рассмотреть что-нибудь. Я поднесла руку прямо к носу и не увидела ее. Сделала шаг назад, намереваясь вернуться на улицу и, как положено, постучать, но уперлась спиной не в дверь, а в глухую стену. Пошарила по ней руками в поисках ручки и могла бы решить, что из-за темноты потерялась в пространстве и нахожусь далеко от выхода, но пальцы нащупали что-то влажное, мягкое и шершавое, похожее на траву. В доме Рио при свете дня я что-то не замечала моховых зарослей.

В тишине с хрустальным звоном разбивались о пол капли. Послышалось журчание невесть откуда взявшейся воды, как из крана, но более шумное. Приятные, мелодичные звуки внезапно заглушил грохот цепей.

Я вжалась в стену. С круглыми от страха глазами вглядывалась в черноту перед собой, открывала рот беззвучно, не в силах позвать на помощь. Онемевшее тело не слушалось, ноги не двигались, а цепи звенели все громче.

Кто-то большой и тяжелый двигался в мою сторону, медленно, но верно приближаясь, и грохот преследовал каждый его шаг. Шаг, грохот, звон. Шаг, грохот, звон. Хрип.

Разобрав среди остальных звуков этот полный отчаяния и боли зов, я заорала во все горло и зажмурилась.

В ту же секунду меня схватили за плечи чьи-то руки, несильно тряхнули.

– Атали!

Я распахнула глаза, замолкая. Обнаружила себя стоящей у стены в уютном холле особняка, освещенном огненными шариками, а напротив меня – Рио в одном полотенце, обернутом вокруг бедер. Непривычное зрелище для меня, до этого я видела полуголого мужчину только раз, да и мужчиной его назвать было нельзя: пятилетний Питт, соседский мальчишка, сбежал от гувернантки в одних панталонах и пролез в наш сад через дыру в заборе.

За долю секунды я запомнила каждый мускул на теле Рио и перевела взгляд на спокойное лицо мужа.

– Что за ч-чертовщина?

Я имела в виду, конечно, не его роскошное тело – по моим представлениям, разумеется, потому как я понятия не имела, какая фигура должна быть у мужчины. Если красивым считался четко очерченный пресс, косые мышцы внизу живота, гладкая кожа без единого волоска, то Рио Гилтон определенно был эталоном мужской красоты.

– Охрана, – невозмутимо объяснил муж, убирая руки с моих плеч. – Я часто забываю запереть входную дверь на ночь или когда ухожу из дома и в конце концов сообразил такую защиту.

– Это ч-чары? – Да что ж такое, я же не останусь навсегда заикой?

– Чары, – подтвердил Рио.

– А живет в них кто? Т-там, в темноте. Я слышала хрип и… кандалы, кажется.

– Люсик. Сбежавший каторжник.

– Настоящий? – Голос прорезался, и я взвизгнула.

– Нет.

– Тогда откуда ты знаешь, кто он?

Серые глаза улыбались. Раздетый Рио выглядел еще более привлекательным, чем закутанный в черное с ног до головы, и я расслабилась под его взглядом. Кончиками пальцев муж коснулся моей щеки, обдавая жаром, и мой испуг окончательно исчез.

– Сам же его придумал. Подожди меня в гостиной, где мы принимали Лехцен, а я скоро приду. – Рио кивнул на полотенце, многозначительно посмотрел на меня и ушел.

На всякий случай я задвинула засов на двери в паз, чтобы никто вроде меня не попался непонятному Люсику. Хотя, наверное, люди, которые без предупреждения решают войти в чужой дом, достойны знакомства с иллюзорным охранником. Пусть заикаются от страха до конца дней своих и помнят, что нельзя забираться ни в чьи дома.

Я вот навсегда запомнила и больше никогда не ворвусь в дом, пусть и к собственному мужу, без стука.

Книгу, о которой я напрочь забыла с момента, как переступила через порог, до того, как Рио меня вытащил из мглы, я положила на кофейный столик описанием вверх. Сначала посмотрю на реакцию мужа, а уже потом приступлю к расспросам. Мама учила меня, что у мужчин нельзя ничего спрашивать прямо в лоб, тогда они потихоньку, сами того не осознавая, слово за словом рассказывают правду.

Но мама-то говорила об обычных мужчинах, а не о чародеях.