Архивное помещение было таким же затхлым, как старые папки, стоявшие на полках. Марина и Дмитрий вошли в этот тёмный, заполненный пылью мир, как в музей бюрократии. Запах старых документов, смешанный с пылью и облупившейся штукатуркой, создавал атмосферу заброшенности, как будто сам воздух хранил секреты, которые когда-то были на бумаге. В углу, под тусклым светом, висел плакат: «Храни государственную тайну!» — таким же мрачным и грозным, как все учреждения этой эпохи.

Марина оглядела полки. Словно страницы из чёрно-белого фильма, папки с выцветшими ярлыками хранили не только документы, но и воспоминания, засушенные в порой неразумных бюрократических недрах. Она стиснула авоську, в которой лежала коробка с вещдоками, и, сосредоточенно листая папки, делала пометки. Её взгляд пробегал по текстам, но раздражение от абсурдности ситуации постепенно росло. Все эти процедуры, всё это топтание на месте, казались ей такими далекими от того, к чему они стремились.

«Если этот архив был бы живым, он бы сам пошёл к нам, а не мы к нему», — думала она, сжимая авоську с коробкой.

Дмитрий стоял рядом, поправляя галстук, с какой-то неестественной лёгкостью в движениях, будто это был не архив, а какой-то клуб, куда он пришёл на развлечение. Его взгляд продолжал следить за Ольгой Семёновной — пожилой женщиной с ключами от всех ячеек архива, которая с подозрением косилась на их пару. Он пытался создать впечатление, что тут ничего необычного нет. Его поведение было таким же небрежным, как и его кепка, сползающая на глаза. Взгляд Дмитрия, хотя и полон уверенности, всё равно выдавал некоторую тревогу. Он не мог не заметить, что каждая деталь здесь угрожает их «подставе».

— Какой тут у вас порядок, а? — Прокомментировал он, пытаясь начать разговор с Ольгой, ловко уклоняясь от её настороженного взгляда. — Всё строго, да?

Ольга Семёновна, обрабатывая ключи с таким видом, будто они были редкими и ценными, не ответила сразу. Она продолжала свою работу, не обращая на них внимания. Тишина в архиве была почти гипнотической, нарушаемая только шорохом бумаги и скрипом половицы, как если бы эти звуки пытались выдать какой-то скрытый смысл.

Марина сжала губы, продолжая листать папки. Она чувствовала, как это место давит на неё, как будто стены этого архива пытаются её в чём-то обвинить. Она на мгновение потерялась в этих бумагах, когда взгляд её упал на один из протоколов — «Изъятие телевизора „Рекорд“». Марина заострила внимание. В документе было указано, что телевизор был изъят из магазина завмага Виктора, но… не исследован. Она резко записала это в блокнот, шепча сама себе: «Телевизор — ключ к складу».

— О, что это тут у нас? — Дмитрий шагнул к Ольге, её молчание насторожило его, но он продолжал ухмыляться, пытаясь скрасить напряжение. — Тут у вас прямо как в „Охотниках за привидениями“ — только вместо призраков — бумажки. Не угодно ли подойти к делу?

Ольга, не поднимая головы, отпирала очередную ячейку с ключами, но её взгляд стал более напряжённым. Она взглянула на Дмитрия, как будто оценила его действия.

— Молодой человек, — она выдала это как приговор. — Вам, кажется, не по плечу шутки в этом месте.

Дмитрий остановился, но его харизма не исчезла. Он попытался немного разрядить ситуацию.

— Всё будет круто, — сказал он, как бы уверяя её в своих словах, — мы ведь здесь за делом, а не за разговорами.

Однако Ольга Семёновна не была так легко обманута его улыбкой. Она насторожилась и, помолчав, добавила:

— Если вы хотите быстро, то нам нужно понимать, кто вы. Характеристику на вас никто не выдавал.

Марина сжала авоську, не выдержав шума и бесконечных пререканий.

«Что за люди? Молчит, когда надо, а потом придирается к мелочам», — думала она.

Она быстро подошла к Дмитрию, держа его за плечо и подталкивая в сторону.

— Ищи протоколы, а не флиртуй с тёткой! — Прошипела она, едва сдерживая своё раздражение.

Дмитрий, пытаясь успокоить её взглядом, ответил с улыбкой:

— Ты просто не ценишь её героизм, а я стараюсь по максимуму ускорить процесс.

Марина не слушала. Она снова вернулась к листанию папок и вскоре нашла нужный документ. Он был не слишком подробным, но в нём был чёткий намёк: телевизор «Рекорд» был изъят в магазине завмага Виктора, но почему-то не был исследован, несмотря на его ключевое значение. Марина записала это в блокнот, обдумывая возможные последствия. Это могло быть тем, что они искали.

Дмитрий подошёл к ней и наклонился, чтобы увидеть, что она нашла.

— Что там? — Спросил он, уже не в силах скрыть волну интереса.

— Телевизор — ключ к складу, — сказала Марина, но её голос был спокойным, сдержанным, как всегда, когда дело было близко к разгадке.

Она не взглянула на него, но он всё равно почувствовал, как на него обрушилось её внимание. Марина была сосредоточена, её мысли занимали детали, которые только она могла заметить.

Ольга Семёновна стояла неподалёку, перебирая ключи, и смотрела на них как на пару любопытных детей. Она сделала пометку в своей книге, явно ощущая, что их интерес мог быть чем-то больше, чем просто случайной проверкой.

Марина, не дождавшись, пока Ольга заговорит, подошла к столу и положила документ на поднос.

— Мы забираем копию, — сказала она, не глядя на Ольгу. — Спасибо за помощь.

Дмитрий уже был готов ухмыльнуться, но его взгляд скользнул по Ольге, которая, не скрывая недовольства, записала что-то в своём журнале, оставив запись.

— Вы что-то ищете? — Спросила она, её голос становился всё более настороженным.

— Мы уходим, — сказал Дмитрий, пытаясь вырваться от её взгляда. — Но не переживайте, скоро вернёмся.

Марина почти не обращала внимания на него, но её глаза всё ещё светились от волнения. Они нашли то, что искали, и их работа продолжалась. В голове Марина прокручивала все возможные варианты: «Телевизор, склад, завмаг. Всё сходится». Но её раздражение по отношению к Дмитрию оставалось, как чёрное пятно на горизонте, и она знала, что им предстоит ещё много таких «разговоров» в пути.

Когда они покинули архив, атмосферу сдавившей бюрократии заменила привычная Москва, пыль на улицах, гул машин и шум людей.

Съёмная комната бабы Нюры была как всегда — замкнутая и тяжёлая от запаха нафталина и пыли. Полы скрипели, а стены, обклеенные выцветшими обоями в мелкий цветочек, будто сжались под весом прошлого. В углу стоял телевизор «Рекорд» — тот самый, который они привезли из архива. Его корпус слегка тёплый, но экран — темный, и казалось, что он, подобно древнему артефакту, хранит в себе какие-то тайны, спрятанные ещё до того, как они начали расследование. Радио «ВЭФ» тихо играло «Песню о Москве» Людмилы Зыкиной, создавая ощущение, что время замедляется, как если бы сама Москва в 1979 году не торопилась никуда.

Марина стояла у телевизора, сжимая блокнот, её взгляд был сосредоточен, но в глазах всё равно было раздражение.

«Опять это дурацкое оборудование, опять это... всё...», — думала она, ощущая нарастающее напряжение.

Как бы она ни старалась, этот чёртов телевизор не хотел раскрывать своих секретов. Она аккуратно осматривала корпус, вздыхая от бесконечных деталей.

«Если он часть дела, я найду зацепку, — убеждала она себя. — Я найду».

Дмитрий, стоявший рядом, уже третий раз поправлял свою кепку, теребя её, будто она была его магической шапкой. Его взгляд был полон азарта, его уверенность в себе, в отличие от Марининой, не ослабевала, хотя он всё же чувствовал лёгкое беспокойство.

«Мой шанс стать героем, — думал он. — Я знаю, что этот телевизор как-то связан с этим делом».

И всё-таки, в глубине души, он волновался, что вряд ли Марина когда-нибудь одобрит его подходы к расследованию. Но этого он показывать не хотел.

— Давай быстрее, — пробормотала Марина, продолжая изучать телевизор. — Нам нужно понять его роль, а не терять время на твою показную харизму.

Дмитрий, улыбаясь своей неизменной ухмылкой, ответил, глядя на экран:

— Это код к славе, Марина. Ты же знаешь, что мои анекдоты — это тоже часть расследования.

— Ты провалил допрос дворника, хватит уже! — Отрезала она, сжимая блокнот так, что его уголки начали выгибаться. — Мы не на шоу, а на расследовании.

Дмитрий, понимая, что его шутки не улучшат ситуацию, вздохнул и взял шаг в сторону телевизора.

«Но, чёрт возьми, я прав! Мы же не в комнате для тестов, а в реальной жизни», — подумал он, глядя на Марину с огорчением.

Внезапно, когда Марина наклонилась, пытаясь найти что-то в глубине корпуса телевизора, её рука коснулась чего-то твёрдого. Она сдержала дыхание, медленно вытаскивая маленький клочок бумаги, который оказался затертой запиской, скрытой в углу устройства. Записка была странно сложена, но на ней ясно читался код: «3-5-7».

Марина замерла, её глаза забегали по строчкам, а сердце вдруг пропустило несколько ударов.

«Это не просто случайность... Код. Склады овощебазы», — пронеслось в голове. Быстро записав номер в блокнот, она шепотом произнесла: «Код — склады, Виктор?».

Дмитрий, заметив её реакцию, шагнул ближе:

— Ты что-то нашла? — Его голос был чуть ли не с гордостью. — Что там?

Марина, сжимающая блокнот, ответила кратко, её голос становился резким, будто сдерживая порыв.

— Код. Возможно, он указывает на склады овощебазы. Это всё может быть связано с Виктором.

Дмитрий, услышав это, мгновенно набрал темп, его глаза загорелись:

— А теперь погнали на овощебазу! Я сразу... —

— Нет! — Резко перебила его Марина, словно огонь. — Ты снова хочешь ломиться туда на всех парах, без плана? Ты уже провалил допрос дворника, хватит бегать без головы. Мы будем действовать по плану.

— Ты серьезно? — Дмитрий не мог скрыть удивления, но быстро нашёл свой темп, пытаясь уговорить её. — Мы потратим еще кучу времени, а если там прямо сейчас что-то происходит?

Марина, не отрываясь от блокнота, начала записывать свои мысли:

— Спокойно, мы возьмём копии протоколов, проверим эту информацию через более надёжные источники. И только тогда пойдём.

Дмитрий фыркнул, но понял, что, скорее всего, ему придётся подчиниться. Он тяжело вздохнул и снова начал поправлять кепку, будто именно она была виновата в том, что его планы рушились.

— Ладно, — сказал он, сдерживаясь. — Ты права, но если на складе Виктор, то я буду первым, кто его расколет.

Марина обернулась, посмотрев на него глазами, полными раздражения и усталости:

— Я знаю, ты всегда первым, но давай хотя бы немного подумай. Ты уже проиграл, когда всё бросил ради одной шутки. Так что давай без твоих прыжков.

Тем временем телевизор, который они тщательно осматривали, всё продолжал тихо жужжать, как будто готовясь к чему-то большему, чем просто предмет советского быта. Он, казалось, хранил свои тайны внутри и с каждой секундой становился всё более загадочным.

В комнате, где пыль смешивалась с запахом старых бумаг и нафталина, атмосфера накалялась. Каждое действие, каждый шаг вел их ближе к разгадке, но что-то в этом процессе заставляло их сомневаться в себе. Марина хотела двигаться осторожно, в то время как Дмитрий рвался к действию.

— Мы поехали в правильном направлении, — сказал он, стараясь вернуть уверенность. — Всё будет круто, увидишь. Ты мне доверяешь, да?

Марина сжала губы. Всё, что она могла ответить, это:

— Только в этот раз. Но если ты опять всё испортишь, это конец.

Телевизор «Рекорд», стоящий в углу, излучал слабое тепло, но оставался мёртвым, словно невидимый человек, сидящий в углу и наблюдающий за всеми. Радио «ВЭФ» тихо передавало «Синюю вечность» Людмилы Зыкиной, и эта мелодия наполняла комнату какой-то странной ностальгией, как если бы вся комната была отголоском утраченного времени.

Марина сидела за столом, её руки сжимали блокнот, а взгляд был устремлён на телевизор. Все её мысли, как и всегда, были сконцентрированы на том, чтобы не отвлекаться, не терять нить расследования, но что-то в этом месте, в этой комнате, не давало ей покоя. Она стояла перед телевизором, словно перед загадочной вуалью, которая может вдруг скрыть в себе ответы.

«Этот телевизор... Мы его искали, и теперь, может быть, он даст нам то, что мы так долго пытались найти», — думала она, ощупывая корпус телевизора, надеясь почувствовать, что-то важное.

Но кроме тепла, исходящего от его корпуса, ничего не происходило. Марина повернулась, чтобы записать свои мысли в блокнот, когда почувствовала странное изменение в воздухе.

Телевизор, казалось, сам по себе ожил. Он вспыхнул, как если бы сам был настроен на их волнения, и экран вдруг заполнился статичным изображением. Но, к её удивлению, оно не было случайным. На экране возникла сцена из их будущего — их дочь, играющая с собакой в 2025 году, в их доме. Марина замерла, как будто сама реальность перед ней сжалась, сжалась до этого изображения, которое она никак не могла объяснить.

Её сердце пропустило пару ударов, а её руки инстинктивно потянулись к телевизору. Дмитрий, стоявший у окна, сразу же заметил изменения. Он посмотрел на экран, его взгляд стал напряжённым, и хотя на его лице всё ещё оставалась ухмылка, она была как-то не на своём месте. Взгляд Дмитрия стал мягче, когда он увидел дочь, его лицо отразило некоторую потерянность, почти нежность.

Марина, глядя на экран, не могла говорить. Она просто записала в блокнот: «Дочь. 2025 год. Телевизор реагирует на нас».

— Это не может быть, — прошептала она, наконец, с трудом выдыхая. — Это не может быть реальностью.

Дмитрий тихо поправил кепку, хотя его харизма на мгновение исчезла, уступив место тревоге. Он шагнул ближе к телевизору, осматривая экран, словно пытаясь понять, как и почему это происходит.

— Мы должны вернуться ради неё, — сказала Марина, глядя на экран, её голос звучал мягче, чем обычно, как будто это откровение что-то в ней сломало. — Мы не можем оставить её в будущем, Дмитрий. Это не просто фильм. Это... что-то большее.

Дмитрий стоял рядом, не в силах возразить. Внутри него проснулся тот же инстинкт, который он всегда чувствовал в самых трудных моментах: «Спасти семью».

Его взгляд на экран стал тревожным, и хотя он продолжал улыбаться, это был совсем другой смех, не из тех, что он обычно использует для того, чтобы скрыть свои чувства.

— Мы обязательно вернёмся, — сказал он, и на его губах появилась та самая уверенная ухмылка. — Всё будет в порядке, я обещаю. Даже собака нас ждёт.

Марина чуть не заплакала. Она была ошеломлена. Этот образ её дочери, играющей с собакой, породил в ней чувство тоски и одновременно уверенности. Эта сцена заставляла её ощущать, что что-то большее, чем просто расследование, стояло за ними.

— Мы не можем отвлекаться, — сказала Марина, её голос дрожал. — Мы должны продолжить расследование. Телевизор, этот код, все эти улики. Мы не можем оставить это незавершённым.

Она быстро записала в блокнот, её пальцы едва успевали набирать слова, пока напряжение не скрутило её снова: «Телевизор реагирует на нас. Мы не можем уйти без ответов».

Дмитрий, стоя у окна, поправил кепку и посмотрел на неё.

— Марина, ты же знаешь, что я всегда рядом. Мы раскроем дело, вернемся домой, к ней, к нам.

Марина подняла голову, её глаза всё ещё не могли оторваться от экрана, где изображение дочери и собаки продолжало выглядеть слишком реальным, слишком живым.

— Мы не можем просто так бежать в бой, Дмитрий. У нас есть план. Мы будем действовать осторожно.

Дмитрий вздохнул, понимая, что его импульсивность не всегда находит отклик в её прагматичности.

— Ладно, — сказал он, немного смягчившись. — Всё будет по-твоему, но ты знаешь, я готов действовать. Мы всё сделаем.

Марина, не сводя глаз с экрана, осторожно закрыла блокнот, оставив свои мысли за дверью. Они знали, что впереди их ждёт ещё много вопросов, много шагов, и каждый из них был как шаг в неизвестность. Но они двигались вперёд, несмотря на всё.

Вечер 19 августа 1979 года застал склад овощебазы в полумраке. Запах сырости и овощей висел в воздухе, как нечто неизбежное, столь характерное для этого времени года. Ящики с капустой и картошкой громоздились вдоль стен, и шорох их деревянных поверхностей создавал странное ощущение пустоты и забытости. Грузовик «ЗИЛ-130» стоял у входа, но рабочие уже разошлись, оставив склад в покое. Виктор, завмаг, нервно проверял ящики, словно что-то пытался найти, но его действия были торопливыми и неуверенными. Он будто пытался скрыть нечто важное, но всё ещё с опаской поглядывал на улицу.

Марина и Дмитрий, замаскированные под проверяющих, прятались за ящиками, ощущая, как каждый шаг их приближает к разоблачению. Марина, сжимая авоську с коробкой вещдоков, старательно следила за Виктором, её взгляд был сосредоточен, но внутри её всё кипело от страха разоблачения. Каждая секунда казалась ей бесконечной. Дмитрий стоял рядом, его уверенность и харизма иногда скрывали тревогу, но даже он чувствовал, как воздух вокруг них стал густым, а каждый шаг — это шаг по натянутому канату.

— Он нервничает, — шепотом заметила Марина, чуть прищурив глаза. — Смотри, как он проверяет ящики. Это не просто проверка.

Дмитрий оглянулся на неё, стараясь не выдать тревоги в своём лице. Он слегка поправил кепку, сделал шаг вперёд и, подражая своему привычному стилю, заговорил:

— Ну, что ж, мы тут не зря, Марина. Он явно что-то скрывает. Всё сходится. Мы на правильном пути.

Марина лишь кивнула, но её мысли были заняты не столько Виктором, сколько тем, что стояло за этой проверкой. Эти ящики, эти тени… всё было слишком натянутым, словно подвешено в воздухе, ожидая своего часа.

И тут, как по заказу, из темноты у входа появился милиционер Сергей, в серой форме с красными погонами, с блокнотом в руках. Его шаги эхом отдались по складу, и, казалось, с каждым его шагом воздух становился всё более плотным, как если бы этот момент был давно предсказан.

— У нас проблемы, — прошептала Марина, её голос дрожал от страха. — Он нас заметил.

Дмитрий резко повернулся к ней, пытаясь сдержать своё волнение.

— Спокойно, — сказал он, но его голос звучал не так уверенно, как он хотел бы. — Всё будет в порядке. Он нас не раскроет. Мы просто — инспекторы. Не забывай об этом.

Но даже он сам понимал, что в такой момент малейшая ошибка может стоить им всего. Сергей, казалось, был на шаг впереди. Он остановился у входа, оглядывая склад с настороженным взглядом.

— Справка о несудимости! — Сказал он, его голос был твёрд и требовательный. — Вы кто такие? Почему здесь?

Дмитрий, не растерявшись, быстро подошёл вперёд, пытаясь произвести впечатление. Он снова поправил свою кепку, усмехнулся и сказал:

— Инспектор по качеству капусты, — его слова были уверены, но в них прозвучала лёгкая неуверенность. — Приехали с проверкой, знаете, всё это… как там, качество продукции. Не помешаем?

Сергей внимательно посмотрел на него, затем на Марину, которая пыталась скрыться за ящиками. Она уже почувствовала, как напряжение сжалось в её животе, но всё же старалась сохранять хладнокровие.

— Качество капусты, — повторил Сергей с усмешкой, но в его взгляде был недобрый интерес. — А что это у вас в авоське? Неужели капусту тоже в авоськах проверяете? Документы, пожалуйста.

Марина в панике сжала авоську, пытаясь придумать что-то, чтобы отвлечь внимание. Но Дмитрий, как всегда, принял на себя удар.

— У нас тут всё по-честному, — сказал он, делая шаг к Сергею. — Всё по документам, без нарушений. Проверяйте, но у нас всё в порядке. Всё будет круто!

Его фраза, несмотря на уверенность, казалась смазанной и нереалистичной. Сергей заметил это, и его подозрительность только усилилась. Он нахмурился и несколько раз обдумал слова Дмитрия, а потом спросил, скрестив руки:

— А что это за современные термины, такие как «проверка»? Вы что, мне тут головы морочите? Я вам не доверяю, ребята.

Марина снова тянула Дмитрия за собой, пытаясь утащить его вглубь склада. Её сердце колотилось так сильно, что ей казалось, что он мог его услышать.

— Всё, достаточно! — Прошептала она, её голос дрожал. — Ты не должен был так говорить, ты нас выдал. Всё, нас заметили!

Дмитрий взглянул на неё, его уверенность немного пошатнулась. Он понял, что снова совершил ошибку, но был уверен, что ещё можно выкрутиться.

— Мы на шаг впереди, — сказал он, решив, что нужно взять ситуацию в свои руки. — Мы всё сделаем как положено. Ты же знаешь, как я могу всё уладить.

Но Марина, уже не веря в его уверенность, всё-таки продолжала держать его под контролем. Она внимательно следила за Виктором, который продолжал суетиться среди ящиков, пытаясь скрыть свои движения.

— Мы должны успеть, — шептала она себе под нос. — Мы должны найти, что он скрывает.

Сергей, всё-таки заподозрив что-то неладное, снова подошёл к ним, но, к счастью, его внимание отвлёк звук телефона, который неожиданно зазвонил в его кармане. Он отступил на шаг и быстро ответил, давая им передышку.

— Быстро, — сказала Марина, её голос был твёрдым. — Мы уходим, пока не поздно.

Дмитрий кивнул, но в его глазах всё ещё оставалась тень сомнения. Они знали, что расследование только начиналось, и каждый шаг теперь был решающим.

— Это ещё не конец, — сказал он, сжимающим губами. — Мы вернёмся.

Склад овощебазы, несмотря на наступающий вечер, оставался в полумраке. Ящики с капустой и картошкой, плотно стоящие вдоль стен, создавали пространство, наполненное запахом сырости и овощей, который, казалось, не покидал это место никогда. Лишь свет тусклого фонаря у входа слабо освещал некоторые участки, отбрасывая длинные тени, которые, казалось, уводили в темные уголки складов и к стенам, поросшим плесенью. Вдали можно было услышать отголоски звука ушедшего грузовика «ЗИЛ-130», его рев затихал, но атмосфера всё оставалась напряжённой. В такие моменты, когда всё казалось почти нормальным, внутри, на уровне подсознания, проскакивала мысль: «Здесь не так всё, как должно быть».

Марина и Дмитрий, прятавшиеся за ящиками, не могли позволить себе расслабиться. Каждый их шаг был выверен, как на ходах шахматной партии, где каждый ход может стать решающим. Марина сжимала авоську, стараясь не шуметь, и периодически бросала быстрые взгляды на Виктора, который ходил между ящиками с папкой в руках. Его движения были нервными и напряжёнными, и это не укрылось от глаз Марини. Кажется, он что-то прячет, но что именно?

«Это как всегда, — думала она. — Всё сходится, но не хватает чего-то важного».

Она вновь обратила внимание на пустой ящик с яркой этикеткой «мясо», который стоял у стены, подброшенный Виктором.

— Это ловушка, — шепотом произнесла она, склонившись к Дмитрию. — Ты видишь? Это пустой ящик. Почему он его оставил здесь? Зачем нам подбрасывают ложные улики?

Дмитрий выглядел несколько расслабленным, его привычная ухмылка мелькала на губах, но тревога начинала просачиваться в его голос. Он поправил кепку, словно защищаясь от чего-то, и тихо ответил:

— Не переживай, всё под контролем. Виктор нервничает, а мы — прямо у цели. Это не просто ящик, это ключ к чему-то большему.

Марина прищурилась, пытаясь осмыслить информацию. Она уже была готова записать в блокнот очередную зацепку, но её мысли прервала тень, мелькнувшая у входа. Она мгновенно застыла, её сердце подпрыгнуло. Это был Сергей — тот самый милиционер, с которым им уже приходилось сталкиваться. Он держал блокнот и внимательно смотрел по сторонам. Всё становилось ещё более напряжённым.

— Держись, — прошептала Марина, пытаясь не выдать страха. — Он нас заметит.

Дмитрий посмотрел на неё и с облегчением добавил:

— Всё нормально, я справлюсь.

Тем временем Сергей, казалось, был насторожен и внимательно следил за каждым шагом. Он остановился у входа, его взгляд пробежал по складу, и Марина почувствовала, как в воздухе повисло предчувствие беды. В этот момент Виктор, заметив их внимание, вскользь посмотрел на них и поспешил покинуть склад, оставив ящик с этикеткой «мясо». Это было странно — почему он оставил его здесь, если знал, что могут прийти проверяющие? Все его действия становились всё более подозрительными.

— Я записал всё в блокнот, — сказал Сергей, подходя к ним с уверенностью, но при этом взгляд его был настороженным. — А вы что тут делаете?

Дмитрий не растерялся, вытягивая шею, чтобы произнести фразу с лёгким акцентом на профессионализм:

— Мы, — начал он, — проверяем качество капусты. Это регулярная инспекция, а вот что за ящик тут лежит, мы сразу и не заметили. Мы, понимаете, все в проверках. Всё по плану.

Сергей не отрывал взгляда от Дмитрия, но его лицо оставалось непроницаемым. Он, как и всегда, был насторожен. Он знал, что тут что-то не так. Вопросы о «мясных» ящиках и неуместных проверках вызывали в нём сомнения.

— Ммм, — он подскочил ближе. — Не подумайте, что я не доверяю вам, — сказал Сергей, медленно выкладывая свой блокнот, — но в таком случае, мне нужно удостовериться, что вы не делаете чего-то лишнего. Где ваши документы?

Марина чуть не потеряла терпение, её глаза забегали по его лицу.

«Так и знал, что он нас всё-таки раскроет», — подумала она, её губы сжались в тонкую линию.

Но Дмитрий, снова почувствовав уверенность, быстро выкрикнул:

— Всё нормально, Сергей, мы на проверке. Лишь капусту проверяем! Всё по стандарту, без замедлений. Никаких нарушений, как всегда.

Сергей снова внимательно посмотрел на них и произнес с недоверием:

— Ладно. Но помните, — его голос стал более холодным, — если у вас нет нужных бумаг, это будет стоить вам не только работы. У нас тут все на чеку.

Марина почти не дышала, её нервозность усиливалась, когда она наблюдала за действиями Сергея. Но Дмитрий, поддавшись интуиции, мягко подтолкнул её за ящики, пытаясь уйти с минимальными потерями. Он чувствовал, что пока что они ещё не раскрыты, но ситуация стала слишком напряжённой.

Когда они, наконец, выскользнули из-за ящиков, оставив за собой пустой склад, Марина обернулась и заметила, как тень Сергея мелькнула за угол. Он, как и всё это расследование, оставался в стороне, но не отходил далеко.

— Мы почти там, — прошептал Дмитрий, довольный собой. — Мы почти на пути к Виктору.

Марина взглянула на него, её лицо смягчилось, но тревога не покидала её глаз.

«Мы на правильном пути, но что если эта ловушка только начало?», — думала она, сжимая авоську с коробкой вещдоков.

Завершающая тишина складов с их ящиками и запахами сырости витающей в воздухе оставалась с ними, когда они крались в темноту. Тень Сергея всё ещё висела над ними, как неумолимая угроза.