Жил-был охотник Рантелё. Жена охотника умерла с голоду, а сын Гаттэ хоть и поголодал, а выжил. Бедно жил Рантелё. Кроме старой яранги да лука со стрелами, ничего у него не было.

Однажды, дожидаясь отца с охоты, Гаттэ всю ночь сидел у жирника, прилечь боялся. В эту ночь над стойбищем бушевала такая пурга, что казалось, вот-вот опрокинет она ярангу, шкуры в клочья разорвёт, по сторонам разметает. И он, Гаттэ, замёрзнет тогда, не дождавшись отца.

И вдруг мальчик услышал плач за дверью.

— Кто там?

— Это я, голодная собака… Меня зовут Серая.

Испугался мальчик, но тут ему в голову мысль пришла: «Если собака говорит по-человечески, чего ж тут бояться».

— Входи, — сказал он.

Серая переступила порог, лизнула руку Гаттэ и села в углу.

Накормил мальчик собаку, чем смог, приласкал её. А потом прилёг рядом и заснул. Тепло им вдвоём стало.

Утром пришёл отец. Увидел собаку в доме и тоже обрадовался. Как-никак — хозяйство! Со временем, глядишь, и упряжка заведётся. Надоело ему на охоту пешком ходить.

Однажды вышел Гаттэ навстречу отцу, смотрит, а он не один домой возвращается, с чужой женщиной. Остановился, подойти ближе не решается. А отец говорит:

— Что ты, сынок, такой хмурый? Радоваться надо: теперь у тебя не только отец, но и мать будет, — и показал на женщину.

Глянул мальчик на мачеху и вздрогнул: уж больно глаза у неё злые, как иголки острые.

Наутро, чуть свет, Рантелё снова ушёл на охоту. Мачеха встала, оделась и принялась за завтрак, а Гаттэ словно не замечает. Ела она долго, до тех пор, пока от оленьей ножки ничего, кроме костей, не осталось. Уткнулся мальчик в шкуры и горько заплакал. А мачеха на него:

— Спишь долго! Встал бы да по хозяйству помог! Вон хотя бы за своей собакой присмотрел, — и она пнула ногою Серую.

Взвыла Серая, прижалась к Гаттэ.

— Пошла вон! — вскричала мачеха и вытолкала её в холодную часть яранги — чоттагын. — Там твоё собачье место! — пригрозила она.

Вечером отец принёс нерпу. Отдал добычу жене и говорит:

— Приготовь лучший кусок для сына, он у нас один, пусть растёт, сил набирается.

А мачеха:

— Я ли не забочусь о нём? Родная мать так не ухаживает за детьми!..

Услыхал это Гаттэ, проглотил слезу, а сказать не смеет.

— Что с тобою, сынок? — спрашивает отец.

Не вытерпел Гаттэ и стал отцу рассказывать. А мачеха:

— Неправда! Ничего этого не было. — И подаёт ему кусок мяса. — Ешь!

Притих мальчик.

На следующий день, проводив мужа на охоту, мачеха подошла к Гаттэ:

— Так ты ещё и жаловаться?!.. — хмуря брови, сказала она. — Чтоб я тебя больше не видела! — и с этими словами вытолкала его в чоттагын к Серой.

Сел мальчик на холодный пол, задумался. Как быть, не знает.

— Бежим отсюда, хуже не будет, — сказала Серая.

⠀⠀

Ночью, когда мачеха крепко спала, Гаттэ вышел на цыпочках вслед за Серой, и они побежали, не оглядываясь, подальше от моря, в тундру, к добрым и честным людям — оленеводам.

Долго бежали, а пути конца-краю не видно. Мальчик так устал, что не только бежать — идти дальше не мог. Посмотрела на него Серая да и говорит:

— Садись на меня да крепче держись!

Сел мальчик, ухватился за длинную шерсть, глаза закрыл. Зашумело, загудело всё вокруг: поскакал он верхом на Серой быстрее ветра.

Долго ли, коротко ли скакал, как вдруг почувствовал — к чему-то плечом прикоснулся. Открыл глаза, видит — каменный столб у дороги стоит, а за ним большое-пребольшое стойбище. Куда ни глянь, яранги видны. А одна яранга над всеми возвышается. И покрыта она не шкурами, а будто льдом. И лёд тот, видно, никогда не тает.

Вошёл Гаттэ в крайнюю ярангу — никого. Заглянул в другую — тоже пусто. Все яранги обошли с Серой — живого человека не встретили. Осталась одна — большая.

— Не погибать же нам с голоду! — сказал Гаттэ. — Зайдём и в эту.

И они направились к большой яранге. Едва подошли к порогу, как услышали голос:

— Входите, не бойтесь!

— А мы и не боимся, — сказал Гаттэ.

Переступили они порог и удивились. Чего только не было в яранге! Тут и оленье, и моржовое, и китовое мясо во всяком виде приготовлено. И жиру полные корытца стоят… Но странно: Гаттэ своими ушами слышал голос, а никого нет. Где же хозяин? Только так подумал, как из полога черный шар выкатился. Присмотрелся мальчик, это — человек, толстый-претолстый. Живот его так разросся, что за ним ни лица, ни ног не видно. Точь-в-точь паук.

— Ну, что ж, угощайтесь. Ешьте, что хотите, а то уж больно вы худые, — сказал человек-паук.

Взял мальчик кусок оленьего мяса, разделил на две части: одну — Серой, другую — себе. Поели, повеселели.

— Теперь можно и спать ложиться, — сказал хозяин. — Да вы не стесняйтесь. Будьте как дома.

Сам он лёг с левого края полога, Гаттэ — с правого, а Серая у мальчика в ногах в колечко свернулась. Гаттэ сразу заснул… А Серая одним глазом спит, а другим за хозяином наблюдает. Видит, хозяин нож из-под шкуры вытащил и к Гаттэ подкрадывается. Вот уже замахнулся, чтобы ударить, но тут Серая вскочила, вцепилась ему в руку — нож и выпал.

Человек-паук схватил другой нож, расхохотался:

— Видели стойбище — всё пустое!.. И с вами справлюсь!

Но не тут-то было! Серая набросилась на паука, стала кусать, рвать на нём одежду. Гаттэ тем временем сорвал лук со стены, натянул тугую тетиву. Застонал, заохал человек-паук:

— Берите, что хотите, только не убивайте. Все свои подвалы открою. Все богатства покажу!

— Показывай!

Поднял хозяин шкуры, на которых лежал, а под ними оказался ход в подземелье. Звякнул он ключами, открыл первый подвал, а в нём стены из камней самоцветов выложены, как солнце сияют. Посреди цветы невиданные цветут.

Переступил порог Гаттэ и замер: никогда он таких камней не видел, такими цветами не любовался. Смотрит не насмотрится…

Заметил это человек-паук — и к двери. Но не удалось ему обмануть Серую и мальчика. Схватили они паука и самого заперли в подвале.

Подошли к другому подвалу, а тут заморская змея ручку обвила, шипит, жало выставила. Гаттэ натянул тетиву: он так метко стрелял, что сразу попал ей в голову. Тяжёлая дверь сама отворилась, и они увидели девочку.

— Человек-паук съел моего отца и мою мать! — заплакала девочка. — Сегодня он должен был съесть меня… Смотрите, сколько здесь костей!..

Глянул Гаттэ на уложенные горой кости и почувствовал, как на голове поднялись волосы.

Вскоре в стойбище стали собираться люди, которых паук не успел съесть. Долгое время скрывались они в горах — полураздетые, обессилевшие, худые… Обступив большую ярангу, люди стали думать, как им с заморским пауком поступить. Долго думали и наконец порешили: заставить его пожить так, как они сами до этого жили. Вывели паука в горы, разули, раздели, никакой пищи не дали. «Много лет ты самые вкусные кушанья ел, спал в тепле, ничего не делал… Поработай, постой на холоде, поголодай».

Сказывали, что заморский паук и недели не протянул.

А тем временем Рантелё продолжал искать своего сына.

— Тебе сын дороже, чем я, — упрекала его жена.

— Он у меня один.

— Ну и ступай к своему сыну!

Надел Рантелё старую кухлянку, сунул кусок мяса за пазуху и пошёл через горы в тундру.

Земля слухами полнится. Вскоре пастухи сказали, что они видели мальчика в большом стойбище.

Когда Рантелё встретил сына, радости его не было конца.

А злая мачеха долго ждала мужа и, не дождавшись, сама отправилась искать его. Случайно набрела на тропу, что вела в большое стойбище, но попасть туда не смогла. Серая встретила её таким лаем, что та испугалась, повернула назад в горы, долго бродила там, сбилась с дороги и, говорят, замёрзла в Чёртовом ущелье.

⠀⠀

⠀⠀