Давно когда-то на Чукотке жила всемогущая Катгыргын.

Сказывали, будто Катгыргын на тысячи вёрст вокруг властвовала. Захочет, например, человека в зверя превратить — дунет, плюнет, и вместо человека какой-нибудь песец появится.

Где яранга её стояла, никто не знал, но появлялась она всюду и много людям зла делала. Придёт человек с охоты, свалит моржа с нарты и начинает его разделывать. Вдруг смотрит, а под ножом у него не морж, а камень. А то ещё, бывало, прибежит заяц в стойбище и танцует, будто просит: «Стреляйте в меня!» Схватят охотники ружья, нацелятся — а у них вместо ружей собачьи хвосты в руках.

А ещё слух шёл, будто служили у неё на посылках рыбка-сайка, серый зайка, олень рогатый, волк зубатый, медуза скользкая, белая лисица, кайра чёрная птица, северная берёзка да мох подснежный, что ягелем прозывается. И все эти слуги тоже тайную силу имели. Правда, они могли превращать врагов своих только в самые безобидные существа, и то раз в жизни, когда им самим смерть угрожала.

Так уж пожелала всемогущая Катгыргын.

Много слышал об этом охотник Тынэн, но не во всё верил.

Однажды пришёл он с охоты и говорит жене:

— Что ж ты, жёнушка, лежишь? Взяла бы хоть кухлянку починила. Видишь, вся в дырах.

— Возьми и почини, коли тебе охота!

— Устал я. Да и не мужское это дело…

— Ну, как знаешь, а мне спать хочется!

— Что ж это такое? — удивился Тынэн. — Я продрог, хочу есть, а ты даже доброго слова сказать не желаешь.

Крепко поругался охотник с женой и решил от неё уйти. Сунул кусок вяленого мяса за пазуху, вскинул ружьё на ремень и пошёл куда глаза глядят.

Долго ли, коротко шёл, видит — перед ним ущелье. Слева и справа чёрные скалы стоят, острыми пиками небо подпирают. Чёрные тучи плывут над пиками. И тут как раз вечер спускается. Подумал Тынэн: «Куда в темноте идти — надо на ночлег устраиваться». Смотрит, пещера. «Что ж, — думает, — зайду». Не успел, однако, и шага сделать, как из пещеры вышла старуха. Худая, горбатая, нос крючком, голова торчком, зубы, как клыки у моржа, длинные-предлинные.

— А-а-а, Тынэн?.. Давно тебя жду.

Удивился охотник: откуда она его имя знает? А старуха:

— Я всё знаю! Мне всё известно!..

И Тынэн понял, что попал он в лапы самой Катгыргын. Что ж ему теперь делать?

А старуха продолжает:

— Много у меня всяких слуг — и птицы, и звери, и растения разные, а человека нет… Слушай, охотник Тынэн, отныне будешь моим слугой. Будешь делать всё, что я тебе прикажу!

— А если я не желаю? — сказал охотник и вскинул ружьё.

— Ух ты, какой прыткий! — рассмеялась старуха. — Убить меня, что ли, хочешь?.. Да ты глянь, из чего стрелять-то будешь!

Глянул охотник, а в руках у него палка. Кривая, суковатая.

Замахнулся он палкой да сразу и руки опустил. Ни с того, ни с сего началась пурга, стало темно, как ночью.

Зарылся охотник в снег, ждёт, пока пурга стихнет, а она всё сильнее разыгрывается. Ждал-ждал, видит, не переждать, поднялся и пошёл домой. Долго ходил по глубокому снегу, но дороги в стойбище так и не нашёл. Устал Тынэн, совсем из сил выбился — повалился в снег и заснул. А когда проснулся, видит — перед ним та же пещера, та же страшная старуха сидит, оленьими рогами волосы расчёсывает.

— Ну, как, охотничек, теперь согласен? — спрашивает.

Подумал охотник — выхода нет.

— Ладно, — говорит, — согласен. — Только дай мне сначала поесть. Проголодался я…

Тряхнула старуха волосами — и сразу оленья упряжка появилась. А в нарте всевозможные кушанья: и печёнка тюленья, и оленина, и мясо вяленое, что копальхой называется. Всё перепробовал Тынэн, наелся досыта, запил чаем.

— Ну вот и хорошо, — говорит старуха. — Теперь я спать лягу, а ты смотри, никого ко мне не пускай. Пустишь — в ледяную сосульку превращу!

Стоит охотник, грустную думу думает: как ему отсюда выбраться. Стоит, думает, а в это время белый медведь к пещере подходит.

— Тебе что здесь надо? — спрашивает охотник.

— Хочу всемогущую Катгыргын видеть.

— Не пущу.

— Как это — не пустишь? Да ты знаешь, кто я такой? Я её первый слуга!

— Кто б ты ни был, а иди туда, откуда пришёл.

Разозлился медведь, зубы оскалил, вот-вот на охотника набросится. Вскинул охотник ружьё. Курки взвёл…

Погоди, — говорит медведь, — не стреляй. — Да как рявкнет:

— Будь ты зайцем!

И стал Тынэн зайцем.

Попрыгал у пещеры, попробовал ружьё взять — ничего не выходит. И понял заяц, что у него теперь одно спасение — ноги. Повернулся, сделал петлю и поскакал к стойбищу. Долго ли, коротко скакал, и сам того не заметил, как очутился возле своей яранги.

— Открой, жена, это я, твой муж, Тынэн!..

Выглянула жена из яранги да как захохочет:

— Видано ли, чтоб мой муж да был зайцем!.. Уходи, пока собак не спустила!

Напугался заяц, побежал в тундру. Там спокойнее. Долго бежал, проголодался, а вокруг ни травинки, ни листика, всё белым снегом замело. Сел заяц и заплакал горькими слезами. Вдруг видит — там, где слезинки упали, снег растаял и мох-ягель показался. Потянулся заяц к ягелю. Испугался ягель, что заяц его съест, да как крикнет:

— Будь ты тюленем!

И стал заяц тюленем. Лежит на снегу, о воде мечтает. А до воды не близко. Весь день полз. Дополз-таки!.. Плывёт тюлень по морю, а впереди рыбка-сайка играет. «Ага, — думает тюлень, — вот я и поем». Только за ней погнался, а она:

— Будь ты волком!

И стал тюлень волком. Бьёт лапами по воде, того и гляди утонет. Но всё-таки выбрался на берег. Стоит у камня весь в ледяных сосульках, дрожит, зуб на зуб не попадает. А в это время белая лисица бежит. Волк — за ней. Вот-вот нагонит. Но тут лисица свернула в сторону да как крикнет:

— Будь ты кайрой!

И сделался волк кайрой. Летит кайра над морем, еле на крыльях держится — так есть хочет. Заметила медузу — и к ней. А медуза:

— Будь ты оленем!

И стала кайра оленем. Плывёт олень по морю, одни рога из воды торчат. Вот-вот утонет. Но, к счастью, море стало замерзать — и он по льду вышел на берег. Трясётся от холода, страшно есть хочет, а вокруг пусто — только снег да скалы. И побежал олень в тундру. Бежит, а на пути северная берёзка стоит. «Дай-ка хоть коры поглодаю», — думает олень. И только прикоснулся к берёзке, а она как встрепенётся:

— Будь ты человеком!

И стал Тынэн снова человеком.

Пришёл домой, сел на медвежьи шкуры и про всё, что с ним случилось, начинает жене рассказывать.

— Многое на свете, — говорит, — видел, а такого не приходилось.

— Ты ещё не то увидишь!

— Как так? — удивился муж.

— А так! Я и есть всемогущая Катгыргын!..

У мужа по спине мурашки поползли, но он виду не подаёт:

— Ни за что, — говорит, — не поверю, чтоб моя жена да была колдуньей! Катгыргын мухой может сделаться, а ты разве можешь?

— Не то что мухой — комаром сделаюсь!

И только эти слова произнесла, как на глазах исчезла. А в яранге вместо неё маленький комарик появился. Летает, зудит.

Уселся комарик на руку охотника, а охотник — хлоп его — и раздавил.

С тех пор, говорят, и не стало всемогущей колдуньи на Чукотке.

⠀⠀

⠀⠀