Все три группы студентов дожидались преподавателей в тени отбрасываемой зданием. Выходить на жарящее по-летнему солнце, а тем более за границы климатического заклинания никому не хотелось. Ир Вильос, ир Сортай и следующий за ними менталкой ир Ледэ долго ждать себя не заставили.

— Головные уборы у всех есть? — осведомился проректор прежде чем пересечь границу купола. Студенты закивали и загалдели. — Прекрасно. Тогда сначала надеваем, а потом уже выходим из-под купола. И учитывайте, что солнечный ожог заработать недолго, так что я бы советовал сильно не раздеваться. А лучше использовать зелья от загара.

Зелья подобной направленности, разумеется, были только у девушек и то не у всех. И те их уже использовали. Остальные же отнеслись к предупреждению скептически. Ровно до того момента как жара, господствующая за куполом, обрушилась на их головы. Взмокли все и мгновенно.

— Вечером сходим на речку, — негромко постановил магистр, но Иль, снова покидавшая купол в первых рядах, услышала.

— До вечера ещё дожить нужно, — проворчал декан, с тоской оглянувшись на базу.

Один ир Ледэ видимых проблем с жарой не испытывал. И в этом студенты ужасно ему завидовали — дорога и так-то неблизкая, в такую погоду и вовсе грозила растянуться на адскую жаркую вечность. Спасало только то, что тень по дороге попадалась и когда они её достигали, некроманты подопечных не торопили, и сами приходя в себя после аномальных условий.

Под пологом леса оказалось прохладнее, и все вздохнули с облегчением. В упокоенном виде аномалия была тиха той мертвой тишиной, которая летом может быть только в местах вроде этого. Казалось, здесь даже ветер шумел как-то иначе. При свете дня всё выглядело обыденно. Лес как лес. Холмики старых захоронений уже в основном сровнялись с землей, а надгробий тут почти не было. Вблизи от края ничего не указывало на то, что здесь было буйное кладбище. Свидетельства применения схем стали появляться дальше — опаленные стволы, выжженная трава, в одном месте даже выкорчеванная молодая поросль.

Но это не мешало верским некромантам фонтанировать эмоциями. По крайней мере, на ментальном уровне. Так все они выглядели почти спокойными. Но именно почти. И Иль могла их понять — ей возвращаться сюда, даже днём и после заверений ир Вильоса, что боевые некроманты всё зачистили, тоже было жутко.

Уловивший эту мысль ир Ледэ, придержал её за руку:

«Посмотри на меня».

«Я справлюсь. Просто испугалась».

«Угу. Поэтому у тебя лицо того призрака перед мысленным взором то и дело возникает! — съязвил наставник. И уже серьёзно добавил: — С этим можно справиться».

«Я и так справлюсь. Без магии».

«Передумаешь, скажешь», — сдался менталист. Он действительно мог помочь справится со страхом. Очень ненужным и даже опасным, если девушка собирается продолжать тесно взаимодействовать с некромантией.

Иль всё это понимала, как понимала и то, что предложенное наставником было бы решением проблемы, но… не хотела лишний раз идти по этому пути. Она должна справиться. Обязана. Даже если лицо призрака будет являться ей в кошмарах, а при входе на полигон она будет каждый раз вынуждена бороться с собой. Впрочем, в последнее она не верила.

Проректор остановился на поляне. Но не на той, где они сражались с перерожденным, а другой. Насколько могла судить Ильда, ир Вильос забрал в сторону, сознательно отклоняясь от их прошлого маршрута.

— Итак, господа менталисты и некроманты, как вы можете видеть, буйное кладбище после полноценной зачистки безопасно и спокойно. Однако это спокойствие весьма обманчиво. Если же проверить магический фон, то всё будет не так радужно: заклятья упокоения, а тем более уничтожения его сильно искажают. Причём в зависимости от происхождения аномалии, использованных заклятий, состава нежити, времени, которое кладбище провело в буйном состоянии, последствия этого могут отличаться. Потому недавно зачищенные кладбища необходимо регулярно проверять.

Теперь Иль стало понятно, почему Тесла и Дирк в сопровождении Леона отстали ещё около купола. Наверняка снова направились мерять фон. Чисто логически и на её дилетантский в некромантии взгляд, изучение того, как он изменился после зачистки, было интересно, а, учитывая сказанное магистром, и необходимо.

— Как правило, первые полгода фон не только повышен, но ещё и крайне нестабилен. А значит в любой момент возможен рецидив. Поэтому собственно чаще всего нежить на буйных кладбищах и уничтожают, а не упокаивают. Есть идеи почему? Ир Дербет, я верю, что вы знаете, но давайте дадим шанс господам из Верской академии. Итак? Девушка с красным рюкзаком. Простите, пока не запомнил фамилий.

— Лира ри Ной, — представилась блондинка с косой. — Из-за большей чувствительности уже встававшей нежити к колебаниям фона?

Приятно удивленный проректор МАН кивнул:

— Это основная причина. Но есть ещё как минимум одна. Идеи? Ир Шерт?

Державшийся в стороне и что-то изучающий на земле однокурсник Кос поднял взгляд на явно заметившего это преподавателя и предположил:

— На то, как быстро встанет нежить, влияет в том числе глубина захоронения, а закапывать всю упокоенную нежить спятить можно.

Кое-кто не сдержал смешков.

— В принципе верно. Глубина действительно влияет. Как и структура почвы, растительность, совершённые ритуалы. Но всё кроме последнего это микрофакторы.

— У усталого после упокоения целого кладбища некроманта есть риск банально кого-то пропустить? — предположил кто-то из версцев. Кто, Иль понять не успела.

— Есть, не спорю. Но это из той же оперы, что и глубина. Вообще-то всё проще: чем меньше материала останется в аномалии, тем меньше нежити встанет в следующий раз.

Студенты почувствовали себя идиотами. Но задавать вопрос, почему в этом случае нельзя сразу эксгумировать или уничтожить всю потенциальную нежить, не стали. Понимали, что это из разряда вопросов, за которые оставляют на второй год: то, что аномалия необратимо влияла на кости и тела, так что встать они могли и вне её, было той истиной, которую им вдалбливали наравне с неприменением заклятий поднятия в аномалиях. Шансы спонтанного поднятия нежити даже вне родной аномалии были чуть ниже, но именно что чуть. Некоторые, кстати, считали его не спонтанным, а связанным с колебаниями фона в месте изначального захоронения, но доказано это не было. Поэтому да, теоретически можно было бы оставить все потенциальные буйные кладбища без материала до того как они встанут, но даже если оставить за бортом моральную сторону вопроса, это означало, что во избежание неприятностей пришлось бы плюсом к аномалии ограничивать ещё и участок, где останки перезахоронят. И свозить «пренежить» в одно место с разных аномалий означало почти наверняка получить даже не просто буйное кладбище в этом месте, а буйное кладбище с весьма опасными обитателями: аномалии-то разные, с разными особенностями, как они друг на друга повлияют предсказать трудно.

Уничтожение же подвергшихся воздействию аномалии тел, даже если забыть опять же о моральной компоненте, также могло иметь последствия. Например, разбалансировку уровня магического фона и разгул призрачных сущностей в аномалии.

Об этом не преминул напомнить студентам ир Вильос, совсем не уверенный в знаниях этой темы версцами. Он вообще был настроен весьма скептически насчёт их знаний. И один правильный ответ этого настроя не изменил.

— А если по одному? — всё-таки не удержался один из навязанных практикантов.

— Перезахоранивать? — уточнил проректор, не став ругаться. Любопытство нужно поощрять, даже если вопрос глупый для того, кто год проучился на некромантии. Получив кивок в подтверждение, ответил: — Рискуете получить кучу спонтанно вставшей нежити в разных частях страны.

— Это как же аномальный фон должен воздействовать на кости, чтобы они вне его оставались потенциальной нежитью даже по раздельности?

— Серьёзно воздействовать, — подтвердил магистр. И, казалось бы, начал новую мысль, но на деле продолжил: — Истории известны случаи, когда вставали кладбища в местах со спокойным фоном. Причём, хотя причины различны — от землетрясения, в результате которого магорудные породы оказывались ближе к поверхности, до банального головотяпства — в большинстве случаев это было либо пренебрежение необходимыми ритуалами при похоронах сильного мага, особенно некроманта, либо захоронение на этом самом кладбище нерадивым некромантом или неразумными фанатиками поднятой и упокоенной впоследствии нежити. Во втором случае шансы того, что кладбище встанет ниже и зависят от того, что это была за нежить, как долго её использовали, откуда вообще взяли материал для её создания, но они есть. А вот при захоронении некроманта — подчеркиваю, не абы какого, а опытного и сильного — без ритуалов при определённых условиях возможно, как вы понимаете, появление лича или, в случае, если его тело сожгли, высшего духа. В этом случае в пространство выплескивается прорва энергии, обычно использующаяся для поднятия тела и его регенерации, что в свою очередь поднимает кладбище. Этот феномен носит название эффекта ир Веста. — По названию Иль почти сразу вспомнила, где об этом слышала. Задача на Кубке была как раз про это. — Но хватит лекций! Вернёмся к практике. Первое звено, ваш участок. Делаете описание аномалии по всем правилам.

— Но она упокоенная?

— И что? Это вам объём работ только увеличивает, а не уменьшает. Работаем. Остальные за мной.

Распределив студентов по территории, ир Вильос отошёл в сторону и прислонился спиной к дереву. Здесь его и нашли ир Сортай с ир Ледэ, ходившие проверить, как дела у аспирантов и обозначить им примерные сроки. Заранее это оговорить забыли: не отошли ещё после успокоения буйного кладбища. Да и отбытие архимага со спутниками неразберихи — и без того с увеличением числа подопечных на целую группу немалой — добавило.

— Ну что? Работают?

— А куда им деваться? — усмехнулся проректор. И поделился: — Как-то их уж слишком много стало. Вроде одна группа и та неполная, а как-то сразу резко больше.

— Есть такое, — согласился декан прикладников.

— Ладно, пошли, проверим, помнят ли они вообще, как описание делать… — отлепился от дерева ир Вильос.

Студенты, разумеется, толком не помнили, так что пришлось объяснять. С тоской подумав о том, что, похоже, поход на речку откладывается на ночь, магистры занялись ликвидацией пробелов в знаниях, оказавшихся не только у версцев, но и у мановцев, причём даже у некромантов.

У Иль с подругами дела обстояли примерно так же, но, к счастью, Сандра догадалась взять с собой конспекты, так что теперь вся компания вместе с соседями, узнавшими о наличии у менталистов волшебной выручайки, сгрудилась вокруг девушки.

— Так я и думал, — усмехнулся проректор, узрев это безобразие. — Что, господа студенты, экзамены сдавали по принципу «выучили, сдали, забыли»?

— Мы просто кое-что уточнить, — попробовала оправдаться Кос.

— Да ладно уж, нашли выход и хорошо, — сменил гнев на милость магистр. Пятый раз рассказывать, что и как делать, ему не улыбалось. — Вопросы по существу есть?

— Есть, — тут же подтвердила Сандра. — Если нежить встала больше года назад, как определить изначальное количество захоронений?

— Возьмите участок, где не встала, за эталон и, если условия сходны, нет понижений или там оврага, пересчитайте на площадь того участка, где не понять.

— А тут есть с ещё не вставшей⁈ — голос дочери магистра некромантии предательски дрогнул.

Ильда поёжилась от одного лишь предположения (что не укрылось от взгляда проректора, но комментировать он это не стал). Да и остальные студенты сразу напряглись.

— Есть. Боевые некроманты говорили, часть захоронений по всем оценкам спокойны. Они парочку даже на всякий случай раскопали. И вообще, не забывайте, что все эти оценки очень приблизительны. Это сейчас между могилами соблюдается расстояние в два метра минимум, чтобы чего поопаснее банальщины не вылезло, если встанет, а раньше как только не хоронили. И братские могилы, и просто родственников, умерших в разное время, рядом друг с другом, чуть не вплотную. Так что по уму для полноценной оценки численности надо прочесывать всё кладбище, а не брать отдельные площадки на участках. В крайнем случае поправочные коэффициенты вводить. Но они требуют подсчетов площади на местности, а не по картам, да ещё и с прикопками. В общем, это делают обычно только когда описывают новую аномалию. Ещё вопросы?

Больше вопросов по существу не оказалось. Или студенты предпочли решать их сами. Преподаватель не возражал. Тем более что поднимать тут уже было нечего, а сами оставшиеся захоронения, если не встали за несколько лет, в ближайшие месяцы не встанут, уж об этом архимаг и его команда позаботились.

— У тебя вода есть? — поинтересовался ир Сортай, когда они снова встретились. Ир Вильос молча извлёк ещё целую флягу и вручил приятелю. Сделав пару глотков, декан вернул ёмкость: — Тебе не жарко, что ли?

— Просто я понимаю, что, сколько сейчас не выпей, большая часть с по́том выйдет. Надо просто перетерпеть. Но вообще у меня две.

— У меня тоже. Было. Пришлось одну отдать детям.

— Говорил же им! — покачал головой мужчина.

На таком пекле делать описание было делом неблагодарным, а, учитывая, что делали они его впервые, ещё и долгим. Разумеется, вода быстро закончилась. Новая фляга, со вздохом пожертвованная ир Вильосом, тоже ушла в момент. Использовать климатические заклятья они позволить себе не могли, да и боязно это было делать, находясь в аномалии. Приходилось терпеть. Хорошо ещё мошек не было: купол аномалии живность отсекал на раз-два: упокаивать зомби-животных любителей среди ставивших его некромантов не было.

Магистры, явно уже не чаявшие вернуться в прохладу, появлялись всё чаще, а студенты всё ползали посреди кустов и подлеска, пытаясь по почти сравнявшимся с землей холмикам, ямкам и тому подобному подсчитать количество захоронений на своих участках.

Аспиранты, давно закончив замерять фон вне купола, уже прошлись и сделали замеры внутри аномалии, специально по просьбе проректора померяв его ещё и на участках, описываемых студентами, а первокурсники всё возились. И, как ни странно, версцы закончили даже быстрее кое-кого из некромантов. Впрочем, у тех и участки были сложнее, и описание они наверняка сделали от и до. По крайней мере так успокаивал себя проректор.

— Идите вперёд, — решил ир Вильос, когда задание завершило предпоследнее звено. Оставалось звено старосты прикладников, которым достался кусок рядом с ручьем с кучей упавших деревьев и практически целиком вставшим населением. — Мы вас нагоним.

Обрадованные студенты рванули едва ли не вперед ир Сортая.

— Предупреди их, чтобы слишком уж вперёд не убегали.

— Там Тесла с Дирком, — отмахнулся декан. Однако задерживаться не стал.

Оставшись один, проректор снова привалился к дереву. Как бы он не делал вид, что всё в порядке, но ему тоже было жарко, он тоже устал и тоже ещё не до конца восстановился. Таким его и нашла Тьяра.

— Магистр?

— Закончили? — приоткрыв один глаз, поинтересовался преподаватель. Девушка кивнула. — Значит собирайтесь и пойдём.

Когда староста снова кивнула и ушла за своим звеном, мужчина отлепился от дерева. Точнее попытался отлепиться: что-то держало. Подняв взгляд, помянул демонов: дерево оказалось сосной. Причём весьма смолистой. Впрочем, опыта Чарльзу было не занимать. Выпутавшись из рукавов, он сначала снял куртку, а потом уже занялся её отдиранием. Успел, к счастью, до возвращения студентов и, когда они подошли, уже с независимым видом осматривал дерево, оказавшееся поврежденным заклятьями.

Отчищать решил уже на базе, чтобы и время не терять и на жаре не торчать. А жара между тем стала ещё более сокрушительной. Путь обратно пришлось проделать едва ли не перебежками от тени к тени. Оказавшись под куполом с его климатическим заклятьем, все выдохнули. Но задерживаться на солнцепёке всё равно не стали.

— Хана куртке, — резюмировал ир Сортай, когда ир Вильос показал ему испорченную вещь. — Хотя твоя супруга, может, чего и придумает. У алхимиков должно быть что-то на такой случай.

— Надеюсь. Я к ней привык, — эту куртку он носил со времен аспирантуры. Выглядела та в итоге уже не слишком презентабельно, но зато была удобной, мягкой и не прокусывалась комарами, что было весьма актуально ночью да ещё при свете светлячков.

Когда после стука в дверь и разрешения в кабинет, который магистры приспособили для отдыха, заглянула белокурая некромантка из Верса, проректор, всё ещё пытающийся отчистить куртку с помощью имеющихся в наличии зелий (естественно предназначенных зачастую вовсе не для такого кощунственного использования, так что рукав, на котором он проводил испытания, уже слегка дымился), поднял взгляд:

— Студентка ри Ной, верно?

Девушка кивнула.

— Вот, — ему протянули кипу листов.

— Что это?

— Описание участка.

— Уже⁈ — неподдельно изумился магистр, возможность подобного вообще не рассматривавший и обозначивший сроки фразой «как оформите, так и сдавайте, но чтобы к отъезду всё сдали». Но бумаги взял, бегло пролистал, убеждаясь, что это именно то описание. Указал на стул: — Присаживайтесь.

Явно нервничающая некромантка опустилась на краешек стула. Отметив это мельком, преподаватель полностью погрузился в исписанные мелким почерком листы. Прочёл, отложил и заметил:

— Для начала у меня будет два вопроса. В зависимости от ответов на них, я решу оправлять вас дорабатывать описание или принять его так. Во-первых, почему вы пришли одна, а не со звеном? Во-вторых, кто вас научил, как считать индекс спокойствия?

— Нам на парах объясняли, — пискнула девушка.

— На каком предмете?

— Методы исследований в некромантии.

— Тааак, — протянул весьма удивленный ответом магистр. В МАН подобный тоже имелся. Только не на первом, а на третьем курсе. Но в принципе да, в него входил в том числе и расчет индексов. На пробу поинтересовался: — В чем отличия между индексами спокойствия ир Шарио и Гейнера?

— Индекс ир Шарио считается для площади, а индекс Гейнера для количества.

— И почему же вы тогда выбрали индекс Гейнера? — эта студентка уже начинала ему нравиться. С ир Дербет они определенно если не сдружились бы, то точно нашли бы общий язык. Если б не предубеждения мановцев против версцев и наоборот.

— Потому что индекс ир Шарио работает, когда захоронения идут более менее равномерно, а здесь они неравномерные, — даже не задумываясь, ответили ему.

— Убедили. Теперь давайте по содержанию. — Он открыл описание и занялся детальным разбором ошибок. Девушка сначала слушала, а потом попросила перо и принялась конспектировать. Завершил проректор тем, что огорошил: — Но в общем и целом нормально. У вас описание принимаю. У остального звена приму, если их ответы на вопросы смогут меня убедить, что не вы одна всё за них сделали.

— Сспасибо, — растерянно поблагодарила некромантка, уже собиравшаяся всё переписывать набело.

— Идите. И своим скажите, пусть приходят. Я не кусаюсь. Если действительно сами делали, ответить смогут.

В дверях девушка едва не столкнулась с ир Сортаем. Бочком проскочив мимо, зачем-то поздоровалась и сбежала.

— И чего она хотела? — поинтересовался декан, устраиваясь за партой напротив.

— Описание сдала, — огорошил ир Вильос.

Коллега подавился чаем.

— Шутишь?

— Ни капли. — И протянул листки: — Полюбуйся.

Поставив стакан, Себастьян взял бумаги, вчитался, дошёл до индекса:

— Вот демон!

— Он самый, — согласился ир Вильос. — Они сдали «Методы исследований».

— На первом курсе⁈

— Ага. И как видишь, даже что-то усвоили. Часть из них, по крайней мере, — уточнил проректор. Уверенности в том, что усвоить материал, не имея толком практики, смогли не отдельные особо выдающиеся личности, а весь курс, у него не было. Добил: — Разницу между индексами она понимает.

— Демоны! — в голосе декана было скорее восхищение, чем досада. — Ты не спросил, какие ещё предметы они сдавали?

— Не подумал, — признал свою ошибку проректор. — Слишком удивился таким вольностям с программой и тому, что они при этом имели результат. Поинтересуемся у её звена, когда придут.

Так и сделали. Оказалось, что при примерно том же наборе общих предметов, а также нечистоведении и нежитеведении, программы первого курса МАН и факультета некромантии Верской академии серьёзно отличались в специальной части. И, пока студенты МАН с её жестким разделением на факультеты из предметов специальности осваивали общую, прикладную и основы боевой некромантии, студенты Верской академии проходили основы некромантии в целом, всё ту же общую, а также, неожиданно для магистров, теоретическую и методы исследований в некромантии. Правда, вместо основ боевой некромантии и общей в первом семестре. Это было интересно, но легче от этого проректору МАН не было. Потому что как строить практику с теми, чья программа настолько отличается, он представлял слабо.

— Как они собирались с ними практику-то проводить? — взвыл ир Сортай. — Если курс общей не закончен, а прикладной не было⁈

— Вот это мне тоже интересно. Как и то, какая у них практика. Как бы не оказалось, что по теоретической. Придётся ведь тогда в самом деле перепоручать их Тесле с Дирком!

— Может, им на методах основные методы не только обработки данных дали, но и сбора материала?

— Хотелось бы на это надеяться.

Не подозревающие о проблемах магистров и том, что возможно ждёт их самих, аспиранты между тем собирались на речку — ждать высочайшего решения пойти купаться они по такой жаре не собирались, так, чисто формально отпроситься.

— А с вами можно? — поинтересовался Ник, прослышав о затее.

— Тебе, наверное, — подтвердила Тесла. — А девчонкам не уверена.

— Ир Вильос вроде и так собирался вечером, — вставила Иль.

— Так уже вечер. Ночи сейчас, конечно, светлые, но ещё немного и купаться со светлячками придётся!

— Пойду, спрошу, — решила Кос.

Проректор от предложения куда-то идти в восторг не пришёл, но сопротивляться не стал, дав полчаса на сборы всем желающим.

Надо ли говорить, что через полчаса собрались вообще все, включая тех, кто плавать не умел? Просто за компанию и хоть ноги помочить.

Смеркалось, но некромантам было не привыкать к темноте и ночным прогулкам: над плечом практически каждого уже висел светлячок. В их свете и стали видны практически облепившие щит комары и мошки.

— Малькольм, кажется, ты перестарался с заклинанием, — усмехнулся проректор.

— Зато не кусаются, — отрезал менталист. Его подобный эффект тоже удивил, но не показывать же этого при студентах?

— Выйдем — будут, — пообещал некромант.

За пределами климатического заклятья оказалось даже прохладно. Похоже, проректор использовал форму, поддерживающую постоянную температуру, а не ту, которая подстраивала температуру только до определенных пределов.

Дирк, специально отставший от преподавателей, словно невзначай закинул на плечо гитару. Однако манёвр не остался не замеченным.

— Это ты хорошо отстал, — ир Вильос специально дождался хвоста толпы. Обрисовал ситуацию с верскими практикантами.

— Хотите, чтобы мы погоняли их по теории? — сообразил аспирант.

— Было бы неплохо.

— Едва ли за один семестр им успели дать что-то больше общего представления, — честно предупредил теоретик. — Но я могу попробовать.

— Буду благодарен. И да, если думаешь, что я не заметил гитару, глубоко заблуждаешься. За ир Росси, Кьяра и компанию головой отвечаешь. Наверняка ведь за вами увяжутся.

— Спасибо! — облегчённо выдохнул парень, гадающий, как бы вывести начальство на нужную тему.

— Сочтёмся, — усмехнулся магистр.

Речка размерами не впечатляла, но после такой жары это было неважно. Так что парни тут же шустро поскидывали верхнюю одежду и рванули в воду и к тому моменту, когда переодевавшиеся в кустиках с комарами девушки к ним присоединились, уже вовсю плескались.

Ир Ледэ подтащил к месту будущего костра, шустро сооружаемого ир Сортаем, бревнышко. К соседнему, под присмотром не полезшей в воду Теслы, уже была прислонена гитара Дирка.

Рядом опустился ир Вильос, тоже подтащивший к костру веток.

— Я думал, ты тоже купаться пойдёшь?

— Попозже, когда дети наплещутся, — ответил проректор, одним глазом косящий в сторону «плещущихся». — А ты?

— А я плавать не умею, — признал менталист. Сразу несколько удивлённых взглядов скрестились на нем и ир Ледэ поправился: — Точнее умею на уровне «чтобы топором на дно не ухнуть». Никакого удовольствия от процесса я при этом, разумеется, не получу.

— Понятно. А ты, Тесла?

Аспирантка смутилась и отговорилась тем, что сторожит гитару. Однако потом всё же нехотя созналась, что забыла взять купальник, потому предпочтёт искупаться позже, без лишних зрителей. Мужчины похмыкали, но ответ приняли, вместо продолжения обсуждения сменив тему:

— Я понимаю, вы хотите посидеть своей компанией, но может останетесь? Дети, как я посмотрю, свои инструменты оставили на базе…

— Да я не против, вы это Дирку скажите.

— Едва ли он будет сильно возражать. В конце концов свои посиделки после Кубков вы же на широкую публику проводили?

Девушка пожала плечами. Она понимала, какую цель преследует ир Вильос — сложно было не заметить напряженности между мановскими студентами и версцами. Они-то, в отличие от взрослых пока не понимали, что в будущем им вместе работать. В итоге одни задирали нос, других это бесило… в общем о взаимопонимании пока не было и речи.

— Пока дети купаются, может, сыграешь? — предложил вдруг ир Сортай, закончив с костром, но пока не разжигая его (так лучше видны были студенты).

Не видя причин отказывать, проректор для проформы спросил разрешения у Теслы и взял гитару. Подстроил, а потом заиграл первую пришедшую в голову мелодию. Декан хмыкнул. Узнав мотив «Ночь тиха», девушка приоткрыла рот от удивления.

— Сам я её петь не буду, — негромко, с намёком заметил магистр, дублируя вступление.

— Я тоже, — открестилась аспирантка с ужасом в голосе. Исполнять студенческое творчество своей группы про преподавателей при этих преподавателях, более того под аккомпанемент одного из них, отдавало мазохизмом высшей пробы.

— Поверь мне, я уже её слышал. Раз пять.

— И даже выучили, — понятливо кивнула девушка.

— А почему нет? Тем более, слова ведь можно и поменять. — И прежде, чем Тесла оправилась от удивления, запел:

— Ночь тиха, студенты спят,

Потому магистры бдят.

Трое главных шутников,

Что лишь свистни и готов

Неприятности найти,

Глаз сомкнёшь, уже в пути [1].

Дирк, услышав знакомую мелодию, замер в пяти метрах от будущего костра.

— Кладбище тихо, послушно…

Нежить любит простодушных

В темноте она встаёт

Тех, кто бродит там… сожрёт!

Тут магистры вылезают.

Идиотов трёх спасают.

Леон негромко выругался, а ир Вильос, сделав вид, что их не заметил, заиграл второй куплет, слегка увеличенный в угоду пересочинявшему:

— Ночь тиха, студентов нет,

Никого не ждёт обед.

Лишь мешки лежат во тьме,

Намекая тонко мне

Что проблем опять навалом

Если Дирк с Леоном палом

Запалить торфянник решат

Тут нас местные порешат.

Тут снова пошёл припев. На нём проректор и закончил. Аспиранты переглянулись. В глазах их застыл ужас. Кажется, кто-то из преподавателей, не обделённых чувством юмора и минимальными литературно-музыкальными талантами, нашёл способ им отомстить по полной программе.

— Там ещё вроде у Лиззи третий был? — забивая гвозди в крышку их гроба, поинтересовался как ни в чем не бывало ир Сортай.

— Был, — не стал отрицать ир Вильос. — Но не при детях же…

Парни сглотнули. Красная как рак Тесла спрятала лицо в ладонях. Однако трясущиеся плечи выдавали: смеяться в голос не позволяла солидарность, а не смеяться не выходило. Кто-то из тех, кто в воду не полез и мышками сидел в отдалении, хмыкнул.

— А теперь давай-ка что-нибудь более классическое. Идеи?

— «Некромантка и лич»? — предложил декан.

— Не, это нужно Сандру и Кос подождать, — возразил Дирк. — Давайте лучше «Однажды тёмной-тёмной…»? А я пока за девчонками схожу.

— И остальных давай вытаскивай уже. Нечего в потёмках плескаться!

Кивнув, теоретик сбежал, иначе не скажешь, обратно к речке. Ир Сортай запалил костер и негромко, так, чтобы услышали только Тесла и Чарльз, заметил:

— Жестоко ты с ними. Это же сейчас расползётся, как пить дать. А им, если с защитой всё сложится, ещё работать.

— Вперед наука. Будут в следующий раз думать, прежде чем про других всякую всячину сочинять, — отрезал проректор. А потом всё же признал: — Но вообще мне просто нравится мелодия. Но петь студенческое творчество про себя в главной роли — это ж вообще бред какой-то, а сам я в поэзию не мастак, так что что уж Лизи там насочиняла на эмоциях, когда их творчество услышала, то и поём. Ну что, споешь «Однажды…», а Тесла?

— Попробую, — вздохнула всё ещё красная девушка. Мысленно сделав себе заметку никогда, никогда не злить больше магистра Элизабет ир Миотте.

Магистр заиграл вступление. Теоретик негромко запела. Сидящие в сторонке студенты придвинулись поближе. А, когда из речки повылазили их однокурсники, а с ними и Сандра с Кос, ещё ближе.

— Так, Сандра за некромантку, Кос за рассказчика, — как ни в чём не бывало распределил роли Дирк. — Магистр, за Лича вы или я?

— Как хочешь. Но если я за Лича, то ты играешь.

— Пойдёт, — парень плюхнулся рядом и забрал гитару.

Студенты притихли. Проректора даже из тех, кто учился в МАН, слышали немногие, что уж говорить о версцах, для которых некрофольклор был хоть и не совсем в новинку, но довольно нов. Такого повального увлечения им в Верской академии не было, всё же факультет некромантии у них был всего лишь одним из множества, а боевые маги с целителями, живущие в той же общаге, едва ли могли оценить специфический юмор и чувство прекрасного некромантов. Но сперва вступила Сандра:

— Всю жизнь я мечтала быть как отец

Мечту защищала, не шла под венец.

Училась заклятьям, читала труды,

Пока за занятьем, при свете звезды

Меня не увидел суровый отец.

И, силу завидев, решил, наконец,

Что дальше от МАНа нет смысла бежать

И хуже обмана ему не сыскать.

Так я оказалась в ожившей мечте

Но чувства свои я держала в узде.

А девушек в МАН не видно пока…

Не думала вовсе о том, что века

Для многих магичек ещё далеки,

Пока некроманты — одни мужики.

Одна я такая, на все наплевав,

Решила учиться. Как в реку стремглав.

Тяжёл был и труден познания путь,

Но я не ревела. И даже ничуть

О выборе этом жалеть не пришлось,

Хотя приставали… Уж так повелось.

Жалели другие. А я, наплевав,

Учила заклятья и сотни приправ.

И быстро все парни, забыв обо мне,

Свой взор устремили на дев, что вовне.

С ней петь Чарльзу ещё не доводилось, но с матерью первокурсницы, Камиллой ир Крарт, они пели неоднократно, а, учитывая, что тембр и манера исполнения были в целом похожи, едва ли это могло стать проблемой. Пока же он слушал.

Сандра неспешно дошла до припева:

— Путь мой сложен был и труден, но склониться не хочу,

Одиночеству подсуден, кто потянет к алтарю.

Некромантию учила и без всяких там проблем

Жениха бы я убила, чтоб поднять его затем.

В проигрыше мелодия изменилась, настраивая слушателей на более серьёзный лад. Вступила Кос, рассказывая ту часть, где шло повествование от третьего лица:

— Из склепа поднялся один некромант

И вновь возвращаться не думал он в Тант.

Погиб он невольно во зрелости лет,

Но жить вновь привольно желания нет.

Ушёл он из склепа в ужасную глушь,

Где нет человека, лишь камни да сушь.

Учил он заклятья и схемы творил

Иного занятья себе не просил.

Дальше шло прекрасно известное всем мало-мальски знакомым с некрофольклором повествование про будни Лича, про то, как он решил уйти в Леса и спокойно жил там, пока однажды весточкой из прошлой жизни в полусне-полубеспамятстве ему не пригрезилась прежняя возлюбленная:

— И к людям обратно направился он.

Узнать лишь жива ли, и верен ли сон.

Однако минули давно сотни лет.

От девы той милой следа уже нет, — закончила второй куплет девушка.

Настал черёд вступать «Лича», пока только на короткий припев. Проректор вздохнул и, глядя в огонь, негромко запел, играя уставшего от всего земного лича, движимого только любопытством:

— Путь мой сложен был и труден, только это не беда,

Одиночество не дело, годы мчатся как вода.

И давно уже погибли все, кто дорог был давно,

Но поднять их не проблема. Только мне уж всё равно.

Сандра, слушавшая с явным восхищением (и матушка, и подруги уже не раз говорили ей о музыкальных талантах преподавателя, но сама она его не слышала), вступила тем не менее вовремя и с нужными интонациями:

— Поссорился с кем-то ужасно отец.

И тотчас явился домой к нам гонец.

Письмо сообщало, что мне надлежит.

В далекую глушь уже путь мой лежит.

Забыта богами деревня давно.

В домишке знахарки тепло и темно.

Болота вокруг полны зомбяков,

Сковал меня долг покрепче оков.

Леса и болота зачистить чтоб мне

Лет десять потребно. Забыть бы о сне…

Тут следовал небольшой пересказ её будней, а потом история переходила к кульминации:

— По лесу я в сумерках медленно шла

И там приключенья себе я нашла.

Мелодия в исполнении Дирка снова чуть изменилась, намекая на тему лича. И «лич» вступил, теперь уже скорее не устало, а раздраженно:

— Я вышел проветриться, чтобы понять,

Чего от заклятия мне ожидать.

Иду я и вижу, девица идёт.

И всё б ничего, но мы в сердце болот.

Сандра, примерно с теми же, что её мать, но всё же немного своими интонациями продолжила:

— Устала я за день ужасно, но вдруг

Навстречу из леса выходит бирюк.

Он мне про болота пытался сказать

Вот только себя не спешил называть.

К нему присмотреться решила тогда

И лича узнала. А это беда.

— Смотрела в глаза мне девица и тут

В глазах её карих вдруг вспыхнул испуг.

Короткий проигрыш, чтобы оба успели выдохнуть и вроде бы такой же, но всё же другой, дуэтный припев и ещё более напряженный куплет-поединок:

— Я его атаковала, только личу хоть бы хны.

Упокоить его сложно. Схемы трудные нужны.

— А девица оказалась вдруг магичкой и вот

Упокоить меня хочет, что же так мне не везёт?

Уж глупышка атакует так, что стыдно за диплом

Есть ли он у этой дуры, я узнаю, но потом.

Щиты схемы поглотили, в сторону ушёл удар,

Я её не покалечил, хоть и был бы только прав.

Но девица не сдаётся, продолжает бить и бить,

Словно бы не понимает, что придётся мне отбить.

— Отвлекая его просто, я стремительно плела

Схему ту, что упокоить лича вроде бы могла.

Силы мало оставалось — всё ж вернулась я с болот,

Лич стоял и ухмылялся. Я плела Водоворот.

Он не понял, иль не верил, что задумать я могла.

Он гасил мои атаки. И заклятье я прочла.

Но почувствовал он прежде, отскочил и схема прочь

Устремилась в лес, в болота, улетела в темну ночь.

Я едва не зарыдала. Лич же вмиг рассвирепел.

Почему я не попала? Почему он уцелел?

За припевом последовали уже отлично знакомые Иль и компании, но не слишком широко известные дополнительные куплеты. Их наличие не могло не удивить версцев.

— Никогда не слышал последние два куплета, — наклонился к Иль, как-то незаметно устроившийся рядом Этиан. Ник, сидящий по другую руку, ощутимо напрягся. — Всегда считал, что на поединке всё и заканчивается. Ну, вроде как в сражении лича и некроманта, каким бы талантливым не был некромант, победитель очевиден.

— Предпочитаю думать, что после того как она отказывается стать личем, он всё-таки её отпускает и уходит сам обратно в Леса, — поделилась менталистка. Шестой куплет заканчивался так, что сказать наверняка было сложно. Поэтому каждый выбирал наиболее близкий ему вариант. — А что до неизвестности этих куплетов… Они не очень известные. По крайней мере, так Кос и остальные говорили, когда Сандра впервые их спела.

Тут распевшиеся и раскрасневшиеся у огня некроманты как-то очень быстро определились со следующей песней, Кос, которой передали гитару, заиграла «Призрачный бал» и Сандра с Дирком запели. Вообще-то, насколько знала Ильда, проректор эту песню тоже прекрасно знал, но почему-то предпочёл не исполнять. Впрочем, вскоре ей стало понятно почему — на следующей песне оба магистра некромантии под шумок сбежали купаться. Все сразу вздохнули свободнее. И, позабыв про не отсвечивающего ир Ледэ, всё же исполнили-таки оригинал шутеек.

Потом один из парней-версцев поинтересовался, знают ли гитаристы какую-то песню, те, к стыду своему не знали, но узнать были не прочь, и гитара перекочевала к тому из версцев, кто умел играть. Ну а после ещё пары песен и вовсе пошла гулять. Холод и напряженность постепенно таяли, разговоры перешли на извечные темы вроде сессионных приколов, общежитских казусов и — с оглядкой на делающих вид, что заняты своими разговорами преподавателей — преподов. Выяснился презабавный факт про разницу в программе, некроманты ударились в сравнение. Дирк и Тесла навострили ушки.

«Это была хорошая идея», — мысленно заметил ир Ледэ, встретившись взглядом с вернувшимся к костру, но севшим в стороне от него ир Вильосом.

«Не понимаю о чём ты», — как ни в чем не бывало отозвался проректор, не скрывая, впрочем, улыбки. Знал ли он, что или Дирк, или кто-то из прикладников, та же ир Ририо, прихватят гитару? Разумеется, знал, поскольку успел изучить своих студентов. Подозревал ли, что в неформальной атмосфере посиделок свои и чужие студенты быстрее наладят отношения? Само собой. Но ни к тому, ни к другому никого не подталкивал.

Разговор у костра между тем с подачи — кто бы сомневался? — ир Дербет и ри Ной, а также присоединившейся к ним Тьяры ир Никос свернул вовсе уж на частности из теории, которыми заинтересовались уже и аспиранты. Да и магистры прислушались. Судя по всему, с тем, что версцы ничего не знают, проректор изрядно поспешил. Ри Ной и несколько участвовавших в обсуждении определённо знали, в том числе и азы прикладной, хотя и непонятно с какого именно предмета.

— А они не так уж безнадежны, — наклонившись к уху декана, заметил проректор. Тот кивнул и поспешил ближе к костру, чтобы рассудить спорщиков, потому что Дирк явно с этим уже не справлялся.

Обратно шли ближе к рассвету весёлой толпой, уже без всяких разделений на мановцев и версцев, напевая и то, и дело огребая за это от преподавателей, напоминающих, что вокруг деревня и люди вообще-то ещё спят. Ри Ной, как и предсказывал ир Вильос, прекрасно сошлась интересами с ир Дербет и более того, Теслой, так что теперь девушки, отстав от всех, что-то активно обсуждали. Прислушиваться к их разговорам проректор зарёкся, едва услышав пару формулировочек явно фанатеющих от теории некроманток. Этиан, оказавшийся обладателем неплохого голоса, и к тому же явно восхищенный Сандрой, шёл рядом с ней. И ту это, кажется, уже не так сильно бесило. Старосты тоже нашли друг друга и теперь изводили Ирвина, так же познавшего тяжесть этого бремени, историями из своего опыта. Да и остальные нашли себе компанию. Разве что Ильда и Ник держались в стороне. Впрочем, с этими двумя всё было как раз более чем понятно.

Магистры, Леон и Дирк смотрели на всё это, многомудро не вмешиваясь, разве что одергивая особенно шумных товарищей. По крайней мере пока не добрались до базы, где скомандовали отбой через час и сбежали к себе. Продолжать вечер уже в своей компании. Благо гитара у них тоже была, а после одного дня запекания на жаре повторять мучения ни у кого желания не было, так что вставать раньше обеда никто не планировал.

[1] здесь и далее стихи автора