Мы едем быстро, гоня лошадей. Глауберг завел нас на восток от римских лимесов, и нам пришлось ехать на юг, чтобы вернуться в Черный Лес и Источник. Мы пересекаем Майн за пределами Франкфурта и Неккар в Гейдельберге, оставляя Рейн справа, пока гоним наших лошадей по узким тропам, проложенным между горами и реками, избегая населенных пунктов, насколько это возможно.

Я держу свою лошадь на шаг позади Фрици, не сводя с нее глаз, следя за тем, как она покачивается в седле, высматривая знаки того, что она теряет равновесие. Я прошу остановиться для привала, прежде чем кто-то еще заметит, что Фрици теряет хватку на поводьях. Требую отдыха, прежде чем она сама попросит об этом, а когда Бригитта настаивает, что надо спешить, я взглядом заставляю ее замолчать. Нам необходимо как можно скорее добраться до Источника, жизненно необходимо, но я не хочу, чтобы Фрици умерла от истощения, когда мы доберемся туда. Она знает или, по крайней мере, догадывается о моих хитростях, когда мы останавливаемся в третий раз. Шпили Шпайерского собора едва видны на другой стороне реки, и мы уже недалеко от Баден-Бадена.

– Мы можем продолжать путь, – настаивает Фрици.

– Нет, нашим лошадям нужно…

– Я в силах ехать дальше, – тихо добавляет она. Я морщу лоб, но понимаю, что не стоит с ней спорить. Поднимаю руку, давая знак остальным не останавливаться. То, что никто, даже Алоис, не делает замечаний, когда мы снова садимся на лошадей, показывает, насколько все обеспокоены.

Мы не останавливаемся до самого Баден-Бадена. Бригитта, едущая впереди, замедляет шаг, когда мы огибаем город. На холме появляется всадник. Я узнаю ее – стражница, которой Бригитта, должно быть, поручила патрулировать земли между городом и границей Черного Леса, расширив круг обязанностей стражи за пределы магических барьеров, защищающих Источник.

– Есть какие-нибудь изменения? – спрашивает Бригитта.

Стражница – насколько помню, ее зовут Лина, – качает головой.

– Хотя да, в городе прошла ярмарка, – говорит она. – Некоторые торговцы приезжали с севера, но после все уехали.

Бригитта хмурится:

– Что ты от меня скрываешь?

– Ничего, – быстро отвечает Лина. – Просто…

– Да? – Голос Бригитты напрягается от нетерпения.

– Люди были… на взводе. Подозреваю, что горожане в Баден-Бадене заметили наши патрули. Они выглядят…

– Подозрительными? – завершает Корнелия.

Лина кивает, но я вижу, что это не то слово, которое она подыскивала.

– Жрецы собрались в зале Совета, чтобы усилить защитные заклинания за пределами леса. Мы нашли союзников в Баден-Бадене и хотим защитить город.

– А что насчет реки? – интересуется Фрици.

Лина удивленно моргает, глядя на нее:

– Реки?

– На ней не было ничего… странного? Наводнения?

Рейн находится достаточно далеко от Баден-Бадена, так что не сможет затопить его так же легко, как Мозель затопил Трир, но тут есть ручьи и небольшие реки, которые змеятся по долине и могут нанести не меньший ущерб.

Лина пожимает плечами:

– Несколько дней уровень воды был чуть выше обычного…

Тело Фрици напрягается, челюсти сжимаются.

– …но до этого шел дождь. Ничего необычного.

Фрици сдержанно кивает, но когда мы оставляем Лину и направляемся в Лес, она начинает расслабляться.

Я знаю, о чем Фрици думает. У Дитера есть камень воды. Он использовал его, чтобы затопить акведуки в Трире. Камень воздуха, который Фрици отдала Корнелии на хранение, позволил ей вырвать меня из земли и подбросить мое тело в воздух, даже когда у нее не осталось магических сил. Эти камни дают ведьме гораздо больше сил, чем дикая магия. Если Дитер собирается атаковать, он может попытаться использовать против нас реку. Он может затопить Баден-Баден. А по всему Лесу бегут ручьи и есть озера. Дитеру все равно, кто встанет у него на пути и кому он причинит боль.

Я вспоминаю реки, которые мы пересекали, чтобы добраться сюда. Я не знаком с близлежащими городами и не знаю, была ли вода выше, чем обычно, но не могу и припомнить, чтобы кто-нибудь из местных жителей обращал на это внимание. Я качаю головой, отгоняя мысли. Нет никаких оснований полагать, что Дитер использовал камень на пути нашего путешествия или же здесь. «Но если и так, он достаточно умен, чтобы замести следы…»

Бригитта останавливает нас, когда мы подъезжаем к магическому барьеру вокруг Источника, к раскачивающимся на ветру деревьям Черного Леса. Бригитта дает знак Корнелии.

– Если не возражаешь, – говорит она, когда жрица подводит свою лошадь ближе.

Корнелия достает из-за пояса мешочек, поднимает руки и шепчет слова, которых я не слышу. Когда она заканчивает, то смотрит на Бригитту, а затем мимо нее, на Фрици.

– Здесь безопасно, – произносит она. – Никто не разрушил магию, которая защищает Источник. Ни один враг не пересекал наших границ, как и говорили Хильда с Лизель.

Фрици смотрит на ручей неподалеку. Среди деревьев вьются десятки ручьев и речушек, стоят озера с ледяной водой, скрытые за мшистыми берегами. Ни Дитер, ни хэксэн-егери не выдают своего присутствия, пока мы молча продвигаемся в глубь Черного Леса.

Я и не подозревал, что Фрици снова напряглась, но теперь замечаю, как ее плечи опускаются ниже, спина расслабляется.

Когда мы проходим через последние защитные чары и возвращаемся в Источник, я тоже это чувствую.

Облегчение.

Мне хотелось умолять Фрици бежать отсюда – куда угодно. Сбежать в замерзшую Сибирь, или сесть на корабль, идущий в Новый Свет, или отправиться на юг, в Священный город. Но я знаю, что Дитер всегда будет преследовать Фрици, охотиться на нее и что нигде в мире не безопаснее, чем в сердце Черного Леса, среди ковена ведьм, которые оберегают магию.

Когда мы подъезжаем к деревне, стражники приходят за нашими лошадьми и уводят их, пообещав ведра прохладной воды и свежего овса. Из дома выбегает Хильда, быстро обнимает меня, а затем бросается к Бригитте.

– Лизель в школе, – успокаивает Хильда Фрици, заметив ее встревоженный взгляд. – Хочешь, я схожу за ней?

Я знаю, что Фрици мечтает как можно скорее встретиться с кузиной, но она качает головой:

– Сначала мы должны разобраться с камнем.

Корнелия подходит ближе.

– Пойдемте со мной. Совет может…

Фрици снова напрягается.

– Я уже говорила. Я не хочу знать, где хранятся камни, – говорит она Корнелии. – Я доверяю тебе, Совету, стражникам. Но не могу быть уверена, что мой разум закрыт от…

– Знаю, – мягко отвечает Корнелия. – Я унесу камень в Совет, и мы спрячем его. Но уверена, что Рохус и Филомена сначала хотели бы поблагодарить вас. А потом мы бы забрали камень и спрятали его от тебя…

И от Дитера, смотрящего глазами Фрици.

Мы направляемся к деревьям, Алоис следует за нами – не по приказу Бригитты, полагаю, а чтобы быть ближе к Корнелии. Мы пересекаем деревянные мосты, соединяющие дома среди деревьев, и я намеренно отстаю от остальных.

– Итак, когда ты собираешься связывать себя узами чар со жрицей? – спрашиваю я, подталкивая Алоиса локтем в бок.

– Заткнись, – ворчит он, быстро глянув вперед, но Корнелия и Фрици увлечены разговором и не слышат нас.

– Я и не догадывался, что ты так очарован, – говорю я, повышая голос. – Интересно, какую татуировку она тебе сделает…

– Заткни. Свой. Рот. – Несмотря на эти слова, на его лице расплывается влюбленная улыбка.

– Может, баночку меда, раз уж ты такой сладкий, – я легонько бью его по руке. – Прямо здесь. Или, возможно, руну, обозначающую пирог? Она могла бы стать твоей Schnucki[25], твоим маленьким сладким пирожком.

Алоис толкает меня, я спотыкаюсь и едва успеваю ухватиться за перила, чтобы не полететь вниз сквозь ветки.

– Извини, Schnucki, – смущенно говорит он, и я не могу удержаться от смеха, замечая, как его рыжие волосы сливаются с покрасневшей шеей.

Алоис бросается вперед, когда убеждается, что со мной все в порядке, и обгоняет Фрици и Корнелию, чтобы первым добраться до дверей зала Совета. Я демонстративно раскидываю руки, кланяясь за спиной девушек, как напыщенный хозяин замка, и Алоис закатывает глаза, глядя на меня, когда открывает двери. Он следит, чтобы Корнелия и Фрици вошли первыми, а затем притворяется, что собирается закрыть дверь у меня перед носом.

Внутри холодно, камин не зажжен, и свет едва проникает сквозь задернутые шторы.

– Что это за запах? – спрашивает Корнелия.

Пахнет чем-то резким и металлическим.

Алоис поджигает трут, от которого вспыхивает факел. Я хватаю Фрици за руку и притягиваю к себе. Она неуклюже поскальзывается на полу, мокрого от…

Крови.

Мерцающий свет факелов отражается в лужах крови, которая высыхает и превращается в темнеющую липкую жижу, стекающую с шей Рохуса и Филомены, лежащих на полу. Их одежды, покрытые запекшейся кровью, – единственное, что выдает в них жреца и жрицу Совета.

– Где их головы? – Алоис ахает, а Корнелия издает сдавленный всхлип.

Меня охватывает паника, и я оборачиваюсь.

Глухой удар и влажный звук чего-то перекатывающегося, за которым следует еще один глухой удар. Два тяжелых предмета скользят по крови. Волосы Филомены скрывают лицо, когда ее голову швыряют нам под ноги, а борода Рохуса цепляется за что-то, неровную доску или гвоздь, и рот приоткрывается, а глаза закатываются, прежде чем голова медленно докатывается до нас и останавливается.

Я поднимаю глаза, когда Дитер выходит вперед, вытирая руки носовым платком, будто на них немного грязи, а не запекшаяся кровь, вытекшая из тел Рохуса и Филомены.