Отто наклоняется ближе к Йоханну, и они тихо переговариваются в окутанном сумраком туннеле. Свет наших свечей окрашивает все вокруг в бледно-желтый, гипнотизирующий цвет, и когда голоса Отто и Йоханна переходят в шепот, я позволяю себе окунуться в свои мысли.

Сомнения опутывают меня. Я не хочу ничего спрашивать. Не хочу ничего знать.

Но если Дитер уже начал поиски. Если он знает…

На лице Отто появляется странное выражение. Серьезное, задумчивое, и его брови все больше хмурятся.

– Дитер сейчас находится под землей?

Йоханн пожимает плечами:

– Вполне вероятно. Он лично следит за раскопками, но иногда выбирается в город, чтобы понаблюдать за… – Он замолкает. Сглатывает. – За сожжениями.

– Если он сейчас в туннелях, – продолжает Отто, – это дает нам преимущество.

– И какое же? – спрашиваю я.

Отто улыбается холодно и загадочно:

– Мы обрушивали туннели и прежде.

Я шире распахиваю глаза:

– Ты хочешь похоронить его.

Отто кивает:

– И найти камень после.

Мы сказали Бригитте, что вернемся к вечеру. Предполагалось, что это будет лишь разведывательная миссия, чтобы потом продумать план, как обезвредить Дитера.

У меня что-то сдавливает в груди.

– А мы сможем быстро достать достаточное количество взрывчатки или…

Вопль разносится по туннелям. Пронзительный крик ужаса, отчего я сгибаюсь, зажимая уши, напрягаясь всем телом, готовая бежать, готовая драться.

Но Отто и Йоханн бросаются ко мне, Йоханн протягивает руку, будто я могу упасть, Отто хватает за плечо.

– Фрици? – зовет Отто. – Что случилось?

– Вы что, не слышали… – Но в моей голове снова раздается пронзительный крик.

«Фридерика! – кричит Хольда. – Он нашел его, он нашел камень…»

Ее голос переходит в пронзительный вопль, в нем столько ужаса, горя и раскаяния, что я пошатываюсь и чуть не падаю на колени.

– Он… он нашел его, он… – только и могу пробормотать я, охваченная нарастающей паникой Хольды, а затем шагаю вперед, пытаясь разобрать каменный барьер, который Йоханн воздвиг, чтобы скрыть туннель. Камни гремят, но мне плевать, отчаяние наполняет каждую клеточку моего тела, и я бросаюсь бежать по туннелям.

– Фрици! – Отто мчится за мной, и мне кажется, что Йоханн тоже, но я не в себе, никаких мыслей, только призыв к движению.

Я вижу указатели поворотов и обходных путей, по которым Хольда прокладывает мне дорогу. Не знаю, как она это делает, не знаю, выходит ли это за рамки правил, но она в панике, и поэтому я бегу. Мерцание свечей Отто и Йоханна едва освещает меня, но я не спотыкаюсь, мчусь в сгущающуюся тьму, будто отлично знаю путь. Еще один поворот, и туннель уходит вниз, дальше, ниже и ниже…

Туннель расширяется. Превращается в громадное округлое помещение с каменными колоннами, поддерживающими высокий потолок. Зал освещен факелами, вделанными в стены, пол покрыт водой высотой в дюйм, из-за чего тут пахнет плесенью и гнилью.

Здесь находится дюжина хэксэн-егерей с моим братом.

Разогнавшиеся Отто и Йоханн резко останавливаются позади меня там, где коридор выводит в зал. Отто чертыхается. Йоханн молчит, но его страх ощутим.

Охотники на ведьм как завороженные смотрят на Дитера, и это единственное, что нас спасает. Дитер стоит в дальнем конце зала, в огромной нише, выдолбленной в стене. Внутри нее я едва могу разглядеть каменный стол, на котором находится золотая шкатулка. Даже с такого расстояния я вижу, что она инкрустирована драгоценными камнями, не тронутыми пылью и грязью, несмотря на то что была спрятана здесь. В свете факелов шкатулка сверкает сапфирами и рубинами.

– Реликварий?[17] – шепчет Отто, кажется не осознавая, что произносит это вслух.

Я хочу спросить, что он имеет в виду… реликварий? Я видела подобные предметы в соборах и церквях, это один из многих видов сокровищ, которые католики выставляют на алтарях.

Католическая реликвия не может быть камнем Хольды… не так ли?

Дитер откидывает золотую крышку и заглядывает внутрь. Он так похож на персонажа одной из историй Лизель, который находит великое сокровище, что меня вдруг охватывает острое желание заявить, чтобы это была сказка, а Дитер – злодей, которого легко победить.

Затем Дитер улыбается. Даже при слабом освещении я вижу, как кривятся его губы, когда он засовывает руку в шкатулку.

И достает камень размером с кулак.

– Я рад, что ты смогла прийти, Фрицихен, – произносит он, по-прежнему глядя на камень.

Дитер наконец поворачивается, устремив взгляд на меня через весь зал, и одаривает меня улыбкой.

Это привлекает внимание хэксэн-егерей, которые резко разворачиваются, бросая строительные инструменты, чтобы достать оружие.

– А-а, – вскрикивает Дитер, останавливая их. – Это неподобающее отношение к моему гостю.

Еще одно резкое движение. Он использует мою магию, чтобы контролировать их. Здесь дюжина вооруженных солдат, и они находятся под контролем моего брата.

Отвращение подкатывает к моему горлу, поднимается по языку, как желчь.

Я преградила Дитеру путь к моему разуму. Должен быть тогда и способ полностью заблокировать ему доступ к моей магии… только как? Как разорвать связь, которую он установил?

Его лицо мрачнеет.

– Хотя тебе не следовало приводить сюда друзей, Фрицихен.

Он бросает взгляд на Йоханна, а затем на Отто.

– Отдай мне камень, – требую я. Знаю, что это бесполезно. Но я хочу, чтобы он перевел внимание на меня.

Дитер склоняет голову набок:

– Почему ты выгнала меня из своей головы несколько ночей назад? Нам так хорошо было вместе. Ты хотя бы сделала то, о чем я просил? Тот камень у тебя?

Он не ждет, пока я подтвержу или опровергну это, – я чувствую магические нити, чувствую, как моя магия возвращается ко мне, начиная что-то искать в моем мозгу, и от холодных, костлявых щупальцев Дитера у меня начинает болеть голова.

Он снова пытается завладеть мной.

Меня охватывает паника. Волна страха захлестывает, и я хватаюсь за связь с Отто, за амулет, который дала Корнелия.

Дитер не сможет до меня добраться.

Он не сможет снова завладеть мной.

Кажется, Дитер понимает это в тот же момент, что и я. Его лицо становится мрачнее, когда он выходит из проема с золотой шкатулкой, хлюпая по воде, покрывающей пол огромного зала.

– Ты не пускаешь меня, сестренка? – Дитер прижимает шкатулку к груди. – Ты не принесла мне камень из Источника?

– Отдай мне этот, – повторяю я, хотя знаю, что надежды нет.

Дитер ухмыляется. Он подбрасывает камень в воздух. Ловит.

– Нет, – отвечает он. – Нет, не думаю, что отдам. – Он поворачивается к хэксэн-егерю: – Убейте тех двоих. А мою сестру приведите ко мне.

– Нет! – Крик вырывается из моего горла в тот момент, когда два хэксэн-егеря поднимают арбалеты и стреляют.

Вокруг нет растений, вообще ничего, что было бы связано с растительной магией, поэтому я использую силу воли. Силу воли и страха. Хватаюсь за дикую магию и тяну ее, вверх и вниз, думая только о том, чтобы защититься.

Вода откликается.

Огромной волной она поднимается над полом и закрывает проход между туннелем и залом, образуя защитную стену. Стрелы отскакивают от нее и падают на землю с другой стороны, и сквозь колышущуюся преграду я вижу, как мой брат делает шаг вперед.

– Нечестно, Фрицихен! Веди себя хорошо!

Еще больше стрел, не причиняя нам вреда, отлетают от стены из воды, которую я удерживаю, вскинув руки.

Стоящий рядом Отто касается моего плеча:

– Ты в порядке?

– В порядке ли я? Он только что пытался убить вас!

– Фрици. Ты управляешь водой. – Он произносит это с удивлением. Будто у нас есть время удивляться. Будто хэксэн-егери не пытаются проломить мечами защитную стену.

Но зрелище и правда внушает трепет.

Я сдерживала дикую магию, пока жила в Источнике. Не проверяла, на что способна.

Это первый раз, когда я использую магию, не связанную с растениями, первый раз, когда не полагаюсь на то, чему меня учили.

Я охаю, ком встает в горле, но мне удается выдавить улыбку.

– Значит, это правда? – раздается тихий голос Йоханна.

Мы с Отто поворачиваемся к нему. Его изможденное лицо посерело, а по его широко раскрытым глазам я догадываюсь, что в душе он всегда надеялся, что влиянию Дитера на других есть простое объяснение. Как и тому, что произошло в Баден-Бадене. Во время битвы в деревне царил хаос, многое могло показаться, но то, что стена из воды отражает стрелы и мечи, неоспоримо.

– Да, – говорю я. – Но мы не все такие, как Дитер.

– Я знаю, – произносит Йоханн. Он быстро крестится. – Знаю. Как нам его остановить?

Отто вытаскивает оружие из ножен на поясе, сосредотачиваясь на пространстве между солдатами за водной стеной и мной.

– Ты способна управлять водой. Как думаешь, сможешь сделать что-нибудь с каменной кладкой зала?

– Не знаю, – признаюсь я. Несмотря на холод, царящий в туннелях, на лбу у меня выступают капельки пота, а мышцы спины сводит судорогой от усилий. Особенно сильный удар топором по водной преграде заставляет меня пошатнуться. Йоханн подхватывает меня, удерживая на ногах. – Что ты хочешь сделать?

– Наш первоначальный план, – отвечает Отто, сверкнув глазами. – Похорони ублюдка.

Смогу ли я обрушить потолок? Я киваю, дрожа от гнева, страха и нарастающей усталости.

– Думаю… – Я снова колеблюсь. – Думаю, придется отпустить воду, чтобы сосредоточиться на камнях.

Отто вскидывает ножи. У Йоханна тоже есть оружие: короткий меч, который он снимает со спины, и нож, висящий на поясе.

– Давай, – приказывает Отто.

У нас всего несколько секунд, возможно, даже меньше, прежде чем охотники до нас доберутся.

Отпустить воду. Дотянуться до камней на потолке. Обрушить кладку на брата, не похоронив заживо и нас.

«Хольда», – молю я, прося о помощи. Хотя чем она может помочь? Ее паника только усиливается, смешиваясь с моей, поэтому на мгновение я закрываю глаза, чтобы успокоиться, и опускаю водяную завесу.

Солдаты уже рядом, они заносят оружие, чтобы нанести удар.

За их спиной Дитер смеется.

«Смеется».

Я поднимаю глаза к потолку, не обращая внимания на его хохот и на то, что он может означать…

По залу разносится гул.

Хэксэн-егери, держа оружие наготове, застывают по воле Дитера, и гул нарастает, усиливается, гремит, будто копыта сотен лошадей.

Смех Дитера переходит в маниакальное хихиканье. Он нетерпеливо топчется на месте и смотрит на камень в руках.

– О да, – воркует он. – Фрицихен! Ты чувствуешь это? О, это будет весело.

Не гул.

Не лошадиные копыта.

Каждый камень богинь связан с определенной стихией. Объедини три элемента, и Древо можно сжечь с помощью последней стихии – огня.

Камень, привязанный к земле, надежно спрятан в Источнике. Камень Абнобы.

Камень, привязанный к воздуху, тоже скрыт. Это камень Перхты.

Но этот. Камень Хольды.

Отто хватает меня за руку.

– Вода! – выкрикивает он, прежде чем волна появляется в туннеле позади нас и ударяет нам в спину.

Мы вваливаемся в зал, прямо в объятия обезумевших хэксэн-егерей. Вода захлестывает меня, тянет вниз и кружит, переворачивает и позволяет всплыть на поверхность, только чтобы снова утянуть на дно. Факелы на стенах гаснут, погружая все в темноту.

В этом хаосе я теряю Отто. Йоханн кричит, но его нет рядом. Ничего не слышно, кроме шума воды, несущейся в едином потоке, и гулкого смеха моего брата.

Это апогей кошмаров, которые мне снились. Только темнота и Дитер, и выхода нет.

Меня охватывает ужас. Паника вот-вот поглотит меня. Она…

Я раскидываю руки в стороны.

«Нет».

Теперь у него нет надо мной власти. Больше никогда он ее не получит.

«НЕТ».

Вода вокруг замирает, удерживая меня в вертикальном положении, и я с отчаянным вздохом выныриваю на поверхность. Из-за темноты невозможно разглядеть, куда меня унесла волна и насколько сильно затоплен зал, и я кричу:

– Отто!

Водоворот слишком шумный.

Мой брат безумен.

Темнота поглощает все.

Я вскидываю руку и поджигаю первое, за что может зацепиться моя магия, – камень потолка. Ведьмовской свет – это простое заклинание, которому обучают детей. Мягкое белое свечение тут же освещает зал.

Вода заполняет его, поднимая нас все ближе к потолку. Свободное пространство осталось только вокруг Дитера, который стоит в центре водоворота, перекидывая водяной камень из руки в руку.

Гнев сменяет мой ужас.

Он может использовать камень только благодаря мне. Моей магии.

Значит, я тоже способна его использовать.

Я кричу и направляю всю силу на брата. Невидимые щупальца, похожие на колючие лозы, цепляются за его связь с камнем.

Он пошатывается, падая на одно колено, и его смех переходит в испуганный вопль.

– Фрицихен, остановись! – кричит он, но нет, я не принадлежу ему, я не принадлежу ему.

Камень отзывается. Я ощущаю тот момент, когда он ускользает из-под контроля Дитера и объединяется с моей магией, ощущаю стихию, которую Хольда хранит в этой реликвии.

Я останавливаю Дитера. Его намерения подлые, темные и извращенные, хотя он все еще держится за камень, сжимая его в лишенных магии руках.

Водоворот в зале утихает. Воцаряется тишина, а затем вода заливает пространство, которое занимает Дитер, – то свободное место, которое он сохранил сухим.

Его сбивает волна, и он с криком идет ко дну.

– Фрици! – раздается голос Отто, и я поворачиваюсь, барахтаясь в воде, пока та вытекает из зала, но ее все равно еще слишком много, и течение несет нас в другую сторону. Туда, откуда Дитер взял воду. Теперь поток движется прочь, и вода устремляется обратно в туннель, утягивая нас за собой.

Я пытаюсь остановить течение, чтобы доплыть до Отто. Его протаскивает мимо каменной колонны, и он хватается за нее, погружаясь под воду, прежде чем снова выплыть. Я тянусь к нему, и Отто протягивает руку, пытаясь поймать меня, в то время как разогнавшийся поток увлекает меня в туннель.

– Фрици! – Отто тянется, силясь достать до меня, пока другой рукой держится за колонну.

Мой разум наконец фокусируется, я заставляю воду толкнуть меня в сторону Отто, и волна швыряет меня в его объятия. Отто прижимает меня к себе, и мы врезаемся в колонну, задыхаясь, промокшие насквозь.

– Где Йоханн? – спрашивает Отто.

Мы разворачиваемся, оглядывая зал…

На другом его конце, прижатый течением к стене у входа в туннель, стоит Дитер. Он разрывается между попытками удержать голову над поверхностью воды и вернуть себе контроль над камнем, но я с удвоенной силой мысленно сжимаю его.

Я начинаю выскальзывать из рук Отто. Он цепляется за меня, но это меня отвлекает, и Дитер вновь пробует вернуть себе власть над камнем.

– Я не могу удержать его! – кричу я. – Отто…

Уровень воды понижается быстро, но все-таки недостаточно. Я едва могу думать из-за бурлящего потока, пульсирующего свечения ведьмовского света, который создала на потолке, и нитей, соединяющих меня с Дитером, с камнем воды…

– Йоханн! – кричит Отто. Он пытается указать на что-то, но не может, потому что обеими руками держится, чтобы нас не унесло прочь из зала.

Я замечаю, как над поверхностью воды появляется голова. Течение тащит Йоханна вперед, и он снова всплывает, на этот раз держа что-то в руке – нож.

Течение несет его прямо на Дитера.

Я не могу дышать. Не могу моргнуть, пошевелиться или придумать, как помочь ему в эту секунду, когда вижу, как его тело врезается в моего брата.

Раздается крик. Пронзительный вопль.

Уровень воды снижается, поток несется и ревет, как разъяренный зверь в клетке. Йоханна отбрасывает от Дитера. На мгновение его относит течением назад.

Он не поворачивается к нам. Он вообще не двигается, пока Дитер не отталкивает его и не выбивает из руки нож, который вонзает Йоханну в грудь.

– Йоханн! – Отто кричит, и мне кажется, что он бросится Йоханну на помощь, но он остается на месте, прижавшись к колонне. – Йоханн!

Дитер толкает тело Йоханна. Течение затягивает его вниз, оставляя красный след в воде, пока поток тащит его по туннелю.

Наконец, вода опускается настолько, что мы можем стоять на полу.

Мои колени подкашиваются, и я падаю на камни, кашляя и отплевываясь. Инстинкт заставляет меня двигаться – я протягиваю руку, пытаясь что-то сделать, повалить брата на землю…

Отто, шатаясь, поднимается на ноги. Теперь у него нет оружия, в его глазах застыла печаль, и он делает один шаг, прежде чем издать слабый, надломленный стон.

Я смотрю на зал, вытянув руку, пока магия зарождается в моей груди.

Дитер исчез.