Прошли две недели, по утверждению капитана «Виктории», необходимые для того, чтобы достичь островов Зеленого Мыса, но земля не показывалась. Прошла третья неделя, началась четвертая…

Численность команды сократилась до тридцати человек. Ропот возрастал, но иного маршрута уже не было. Не было и сил изменить что-либо, как совсем не стало в трюме продовольствия. Только надежда еще сохраняла жизнь на палубе. Измученные люди с тоской глядели на горизонт, молились и плакали, желали скорее увидеть спасительные острова. И вот 9 июля, после 148 дней плавания, вдвое превысивших переход через Тихий океан, они заметили очертания острова Святого Якова (Сантьяго).

Радость казалось безмерной. Но не слышались иступленные крики, веселые песни, звон литавр и колокольчиков. Не звучали вывезенные из Испании инструменты, не стучали по доскам дробью матросские ноги. Команда молча встретила новость и разошлась по местам, чтобы несколько часов пробиваться к земле.

Острова Зеленого Мыса лежали на общих морских путях и принадлежали Португалии. По Тордесильянскому соглашению испанцы могли заходить на острова по пути в Новый Свет или при возвращении из него. «Виктория» приплыла с востока из португальских владений. За это чиновники имели право арестовать судно вместе с командой, доставить его под конвоем в Лиссабон для разбирательства дела и наказания виновных. «Виктория» грубо нарушила договор, разграничивший зоны мореплавания, в пределах которых страны совершали открытия и закрепляли их за собой.

Элькано принял меры предосторожности. Он не направил каравеллу в порт, чтобы быстрее получить провизию, а заякорился на рейде, где имел возможность при любом ветре уйти в море. В город послали шлюпку под командой нотариуса с придуманной историей странствования судна, чтобы отвести от него подозрения относительно маршрута и характера груза.

На акватории порта Риу Гранди стояли пять каравелл. На одной шли ремонтные работы, прочие ждали попутных ветров. Лодка испанцев осторожно обошла корабли и подплыла к берегу, где у добротного деревянного причала столпились люди, заметившие прибытие нового судна. Город плавно поднимался по склонам. Лучи полуденного солнца согревали низкие каменные дома с пыльными улочками. Из маленькой белой церкви слышались переливы колоколов.

– Храни вас Господь! – приветствовал собравшихся на пристани Мартин Мендес. Он вылез из лодки и направляясь к двум богато одетым португальцам. – Мне нужен комендант крепости или начальник порта, – сказал нотариус.

– Кто вы? – сухо спросил офицер, разглядывая изможденных гостей в поношенных одеждах.

– Испанцы, – ответил Мартин, утомленный коротким переходом.

– Как вы попали сюда? – удивился второй состоятельный португалец.

– О, это длинная история… Наши люди умирают с голоду, нам нужна помощь.

Португальцы переглянулись.

– Мы заплатим за продовольствие, – добавил Мартин. – Отведите нас к коменданту крепости!

– Вам незачем спешить, – улыбнулся офицер. – Я комендант, а он, – кивнул на товарища, – капитан «Святой Магдалины».

– Откуда вы будете? – настойчиво выведывал португалец.

– Из колоний в Новом Свете. Наша флотилия попала у экватора в ужасный шторм. Мы потеряли фок-мачту и лишь чудом остались живы. Капитан-генерал приказал идти к островам Зеленого Мыса, а сам с двумя каравеллами направился в Испанию. Нам надо запастись продуктами для продолжения плавания до устья Гвадалквивира.

– Сколько дней вы носились по океану? – с уважением поинтересовался капитан «Святой Магдалины».

– Если вы скажите, какое сегодня число и день недели, я точно отвечу на ваш вопрос.

– Вы не вели записей в судовом журнале?

– Наш штурман умер от голода, мы потеряли счет дням.

– Сегодня 10 июля, четверг, – сообщил капитан.

– Четверг? – переспросил нотариус.

– Что вас так поразило?

– Мы полагали среда.

– Это неудивительно, вы могли ошибиться и на неделю.

– Значит, нас носило… – Мартин сделал вид, будто подсчитывает дни, – почти полтора месяца!

– Ого! – воскликнул капитан. – Вероятно, мы попали с вами в один шторм, – он показал на чинившуюся каравеллу. – Боже Праведный, сколько еще проклятая буря перетопила и переломала кораблей!

– Мы видели обломки мачт у вашего острова, – соврал нотариус. Комендант перекрестился.

– Где? – огорчился капитан.

– Там… – Мартин неопределенно махнул рукой в сторону океана. – К югу от острова.

– К югу? – насторожился капитан. – Я думал, вы пришли с запада?

– Нет. Мы были у экватора, – напомнил нотариус.

– Ах да… – спохватился офицер.

– «Гавриил» ушел на юг, – озабоченно произнес капитан и посмотрел на коменданта. – Не его ли это мачты?

– Галион видели после шторма, это кто-нибудь другой, – успокоил его португалец.

– Нам нужна мука, мясо, вино… – вернулся к главному Мартин, – все, что имеется на острове.

– Сейчас у меня есть только рис, но если вы подождете несколько дней, я прикажу приготовить другие продукты, – пообещал комендант.

– Да, конечно, – с радостью согласился нотариус.

– Рис можете грузить хоть сейчас. Агуэдо, – позвал он парня из толпы, – прикажи выдать сеньорам столько риса, сколько возьмет шлюпка!

– Две шлюпки! – поправил Мартин.

– Пусть будет две, – уступил комендант. – Там и расплатитесь за него. А вас, сеньор, прошу вместе с капитаном пожаловать на ужин.

– Капитан болен, – ответил Мартин, опасаясь называть имя баска, ведь португальским шпионам в Севилье были известны офицеры Магеллана.

– Жаль, – посочувствовал комендант. – Надеюсь, вы не откажитесь от кружки хорошего вина?

– Да.

– Присоединяйтесь к нам! Перед вашим приходом мы с капитаном Фуэнтесом намеревались перекусить.

– Благодарю вас, сеньор…

– Эстадо, – представился комендант.

Шлюпка с Агуэдо уплыла к складу, размещавшемуся в крепостной башне у воды, а нотариус с офицерами направился в город.

* * *

Дважды моряки доставили на «Викторию» рис. Две полные шлюпки! Богатство, о котором несколько дней назад могли только мечтать!

В третий раз лодка поплыла за водой к впадавшей в залив реке, давшей название порту. Она называлась Большой Рекой (Риу Гранди), но не была таковой. Вода в ней текла чистая и вкусная, после протухшей зеленой жижи казавшаяся родниковой.

Радость спасения омрачилась путаницей в днях, замеченной Мартином Мендесом в разговоре с комендантом порта. Нотариус рассказал о своей ошибке товарищам, но тут выяснилось, что у Пигафетты с Альбо, добросовестно ведшими дневники, тоже «потерялся» день. Ошибка повергла испанцев в уныние. Они совершали церковные праздники и посты не в те дни, невольно сильно грешили. Стало понятно, почему половина команды не дошла до Сантьяго, погибла с отцом Антонием.

Многие не узнают причину этого непонятного явления. Историограф Петр Мартир, собиравший сведения о плавании экспедиции Магеллана, объяснит Элькано сущность происшедшего. Он получит ответ на загадочный вопрос у венецианского посла в Испании: если все время плыть на запад вслед за солнцем, обогнувший Землю путешественник выиграет один день!

Набожные испанцы этого не знали и боялись, как бы «ошибка» не привела к другим неприятностям.

* * *

Три дня команда «Виктории» отдыхала на рейде, копила силы, думала, чем расплатиться за обещанное продовольствие. Казна флотилии осталась на Тидоре с Эспиносой, наличных денег членов экипажа не хватало для приобретения нужного количества съестных припасов для двухмесячного плавания до Испании. Пришлось взять из груза три кинтала гвоздики на покупку африканских рабов для выкачивания из трюма воды. Хозяева острова могли догадаться об истинном маршруте каравеллы, но иной возможности получить продовольствие и туземцев не было.

На второй день после прибытия «Виктории» в Риу Гранди, португальцы засомневались в истории Мартина Мендеса. Уж слишком странно вели себя гости.

– Почему кастильцы не вошли в гавань и заякорились на рейде? – спрашивал приятеля капитан «Святой Магдалины», поглядывая на маячившие вдалеке мачты каравеллы.

– Наверное, не доверяют нам, – ответил комендант, прогуливаясь по стенам крепости и мимоходом осматривая пушки.

– Между нами нет войны. Чего им бояться?

– Не знаю. Спроси у нотариуса. Он выглядит приятным, смышленым человеком.

– Может, у них совесть не чиста?

– Я думаю, капитан опасается растерять команду на берегу— сказал Эстадо.

Элькано, действительно, боялся, что половина команды сбежит с корабля, откажется закончить плавание, проговорится о целях экспедиции.

– Матросы со шлюпки выглядели очень слабыми. Вероятно, они больны, – предположил Фуэнтес.

– После шторма твои люди тоже сильно страдали, – напомнил комендант.

– Матросы могут разбежаться по кабакам, но зачем держать взаперти офицеров? – недоумевал Фуэнтес. – Ты когда-нибудь видел, чтобы они третий день не выходили на берег?

– Нет, – признался Эстадо.

– Почему испанцы не пригласили нас на корабль? Разве так поступают моряки?

– Многое в их поведении необычно, – согласился комендант, но это объяснимо тем, что они пережили.

– Потеряли мачту, блуждали по океану, голодали… – эка невидаль. Надо поехать на «Викторию», познакомиться с капитаном, – предложил Фуэнтес.

– Они примут визит за инспекцию. Я не имею права осматривать корабли на рейде, – отказался комендант.

– Мы поплывем в гости, а не на досмотр, – упорствовал капитан.

– Тебя приглашали?

– Нет, но…

– Подождем, когда кастильцы приплывут за мясом, тогда и выясним – решил Эстадо.

– Много они просили?

– Как раз до Севильи.

– На сколько человек?

– На тридцать.

– Как мог капитан-генерал бросить судно без продовольствия и уйти в Испанию? Пересекающие Атлантику корабли имеют двойной запас провизии, а «Виктория» оказалась без пищи через неделю после шторма.

– Ты думаешь, они пришли с южных островов?

– Два года назад все говорили об испанской экспедиции на Молукки, – вспомнил Фуэнтес.

– У меня есть приказ задерживать идущие с юга кастильские корабли, – добавил комендант. – Я слышал, из Земли Святого Креста вернулся один корабль. Офицеры говорили, будто другие погибли.

– Этого никто не подтвердил, а король до сих пор посылает военные галионы на Молукки.

– Ты полагаешь, они из флотилии Магеллана?

– Не знаю.

– Завтра, если кастильцы не приплывут за продовольствием, мы отправимся на «Викторию», – пообещал комендант, понимая, что слишком благосклонно относится к гостям, о чем станет известно в Лиссабоне. – Если хочешь, возьми солдат!

– Я думаю, потасовки не будет, – ответил капитан.

* * *

Утром в понедельник, 14 июля, на «Виктории» загрузили в шлюпку гвоздику, и двенадцать моряков с нотариусом отправились на берег. Среди них были: матросы – Окасио Алонсо, Филиппе де Родос, Гомес Эрнандес, Баскито Гальего, Педро де Толоса; канониры – Ролдан де Арготе, Маэстро Педро; плотник Ричард Фодис; юнга Педро де Чиндарса; слуги Мендосы – Симон из Бургоса и Хуан Мартин; индеец Мануэль. Тринадцать человек покинули корабль, чтобы никогда уже не ступить на его палубу. Тринадцать самых здоровых мужчин!

Весь день и всю ночь Элькано ждал людей, они не вернулись. На рассвете капитан велел зарядить орудия, подойти к порту, узнать причину задержки половины команды. Второй лодки на каравелле не было.

Навстречу «Виктории» от крепости вышла большая шлюпка с солдатами в доспехах, вооруженных аркебузами, двумя офицерами и канониром у маленькой пушки. Каравелла застопорила ход, задержалась на открытой воде. Отсюда были видны заякоренные португальские корабли, портовые рабочие, бойницы крепости. Лодка причалила к борту.

– Именем короля вы арестованы! – объявил комендант. – Приказываю впустить на палубу моих людей!

– В чем дело, сеньор? – спросил капитан. – Почему вы решили задержать нас?

– Вы нарушили соглашение о зонах плавания, закупили товары в наших владениях, занимались пиратством! – четко перечислил Эстадо.

– Кто вам это сказал?

– Ваши люди.

– Наверное, вам пришлось их жестоко помучить, чтобы вырвать нелепое признание! – усмехнулся баск.

– Я не пытал кастильцев, они сами все рассказали.

– Вы арестовали моряков Испанского королевского флата, – угрожающе произнес Элькано. – Вы ответите за это! Император Дон Карлос не оставит без внимания ваш поступок.

– Отвечать придется вам, а не мне, – возразил Эстадо. – Я выполняю приказ Его Величества. Велите опустить лестницу! Мои люди взойдут на каравеллу, а вы с экипажем спуститесь в шлюпку и поплывете в крепость!

– Зачем?

– Вас отправят в Португалию, где передадут испанским властям. Арестованный корабль наши моряки приведут следом за вами. Прошу не спорить, – смягчился Эстадо. – Я выполняю приказ.

– Мне плевать на него! – повысил голос Элькано. – Я требую отпустить моих людей!

– Послушайте, сеньор капитан, – вежливо обратился комендант, – у вас двадцать человек…

– Двадцать два, – перебил баск.

– Вы не справитесь с каравеллой – не хватает людей. У вас нет продовольствия, люди утомлены, вода протухла. Неужели вы надеетесь без нашей помощи дойти до Кастилии? Я бы не отважился плыть на «Виктории» до соседнего острова. Не горячитесь, подумайте… Король милостив… Бог даст, все закончится благополучно. Вы можете перейти к нему на службу!

– Благодарю вас, но я сделал выбор, – ответил Хуан-Себастьян.

– В противном случае, – уговаривал комендант, – я буду вынужден применить силу. Позаботьтесь о людях! Зачем напрасная кровь? Неужели они хотят драться с нами? – он кивнул на облепивших борт моряков. – Они устали от забот, им надо отдохнуть.

– Мы умрем, но не сдадимся в плен! – заявил Мигель.

– Откуда вы знаете о наших желаниях? – усмехнулся цирюльник.

– У нас достаточно пушек и пороха, – предупредил канонир Ганс Айрес.

– Люди не хотят ваших милостей! – заключил Элькано.

– Сеньор капитан, – закричал с марса юнга Сибулета, – каравеллы у пирса готовятся к выходу в море!

– В последний раз прошу отпустить моих людей! – промолвил Элькано, будто он, а не комендант, защищает законность плаваний по Тордесильянскому соглашению.

– Они предстанут перед судом, – теряя надежду мирно закончить дело, сообщил Эстадо.

– В таком случае, убирайтесь к черту, или я разнесу вас в щепы! – воскликнул капитан.

– Вы пожалеете о своем тоне через пару часов! – обиделся португалец. – Вам не уйти от погони!

– Вы плохой моряк! – улыбнулся баск. – Я выиграл ветер! – Он отвернулся от коменданта и приказал: – Мигель, ставь паруса! Эрнандес, держи курс на северо-запад! Ганс, если пехота бросит абордажные крючья, охлади горячие головы картечью! Все по местам! Приготовиться к бою!

Вмиг с реев упали паруса, наполнились ветром, понесли каравеллу от острова. На рейде покачивалась шлюпка с побоявшимися вступить в сражение португальцами. У причалов возились со снастями четыре корабля, намеревавшиеся отправиться в погоню.

Запертые в башне моряки «Виктории» с грустью смотрели сквозь железные решетки на удалявшиеся паруса. Жадность и болтливость Симона из Бургоса, пытавшегося продать свою долю в грузе и не простившего Магеллану убийство хозяина, чуть не стоили им жизни.