Вас когда-нибудь отчитывали за то, что вы в целом не понимаете? Если нет, то вам повезло. Мне в данном случае не повезло, так как меня отчитывали уже, наверное, час. В целом все с водилось к тому, что у меня недостойное поведение. Началось с того, что мне даже не предложили сесть, хотя стулья и были. Но тут я еще мог понять, скорей всего его статус был больше, но отец говорил, что больше статуса чем у него я если и встречу, то не скоро. А посему спустя час, я спокойно подошел и сел на стул.

И вот сев на стул, и смотря на мужика мне почему-то представилась большая рыбина на стуле. Очень уж было похоже на то, как ведет себя рыба если ее вытащить из воды. Через минуту открывания и закрывания рта, мужик проорал!

— Встать!

При этом мужик аж привстал с кресла.

— Сесть! — добавляю в голос силы, и мужик плюхается обратно в свое кресло побледнев.

— Что ты себе позволяешь?! — чуть сдержанней, но все же обвинительно вопрошает он.

— Я думал мы тренируемся в командном голосе. — пожимаю я плечами.

— Ты понимаешь, что я могу с тобой сделать? — уже более настойчиво спрашивает меня.

— А ты?

— Угрожать офицеру вздумал, щенок?!

— Пф. — звук вырывается сам собой. Ну не воспринимал я этого человека как опасного, да и по ощущениям я понимал, что он мне сделать ничего не сможет. Точнее может, но это видимо только с позиции своего статуса. А если его вызвать на поединок? И только я собрался это сделать, как дверь отворилась и в кабинет вошел еще один человек.

— Добрый день! Товарищ майор, вызывали?

— А, Лютиков. Полюбуйся, новый подопечный. Взять под стражу и поместить в карцер. — рявкнул сидящий в кресле.

И вот тут я не выдержал. Но мне на плечо падает рука того самого Лютика и сжимает его, а на мой прямой взгляд чуть заметно машет головой в отрицании. И глядя в глаза этому человеку, понимаю, что не стоит, так как проблем будет гораздо больше.

Так мы и покинули сразу же кабинет, а за ним меня взяли в окружение еще парочка солдат и повели только им ведомым маршрутом. Мы вышли на улицу, прошли некоторое время по дорожкам, потом меня завели в здание уже более основательное и в нем поплутав по коридорам с пару минут, мы спустились в подвал.

И вот передо мной открывают в которой видимо мне предстоит провести какое-то время. Ну, что ж, посидим, подумаем. Меня втолкнули в нее легким толчком, после чего закрыли дверь и сопровождающие удалились. Делать было нечего, камера была всего полтора метра на полтора, без каких-либо удобств, а единственный свет лился из маленького окошка двери. А в углу еще была, как я понял, дырка для отходов жизнедеятельности. Кидаю на тот угол заклинание из раздела бытовой магии убирающее запах.

— Эх, видимо судьба. Давно я не медитировал. — говорю в слух и устраиваюсь поудобней.

Первым делом я замедляю все процессы в своем теле, так как сидеть мне тут, видимо предстоит долго, то нужно экономить ресурсы. А далее, я стал прогонять через себя энергию, как учили родители. Стараясь чередовать метод матери с методом отца.

Ко мне не заходили, несколько раз приносили что-то в миске и чашке, но все это выдавалось через маленькое отверстие внизу двери. Мне было лень прерывать медитацию, поэтому на них не обращал внимания, продолжая накачивать источник энергией и гонять ее по телу.

По моему субъективному мнению, я так просидел четыре дня. На пятый день дверь открылась. В камере «дыхнуло» ошеломление и любопытством.

— Вставай.

Я проигнорировал обращение, так как заканчивать медитации резко не рекомендовалось, поэтому я стал аккуратно сбавлять интенсивность «волн».

— Эй, ты слышишь. — меня легонько пнули по ноге.

После того как мне пнули в третий раз, я завершил медитацию и открыл глаза. Передо мной стоял парень моего возраста, может чуть старше, с короткими светлыми волосами и угрюмым взглядом. Одет был, как и все до этого встреченные мне тут люди.

— Вставай! Тебя на ковер зовут.

Я не стал ничего отвечать, молча поднялся и смотрел на моего визитера.

— Что? — не вытерпел тот.

— Я жду.

— Чего?

— Когда ты поведешь меня на ковер. — спокойно поясняю парню.

— А… э… пошли.

Выходя из камеры столкнулся еще с двумя парнями, держащих в руках носилки. Не придав этому значения, решил получше запомнить дорогу от камеры до «ковра». В итоге, прошли мы не так много, всего лишь поднялись на второй этаж и зашли в самый дальний кабинет.

Войдя в кабинет, я увидел сидящего за столом Лютикова. Оглядев сам кабинет, пришел к выводу, что этому человеку чужда роскошь. Что в целом положительно влияет на мое к нему отношение.

— Присаживайся. И давай по порядку. — я лишь киваю головой.

— Меня зовут Лютиков Евгений Дмитриевич и теперь я твой куратор.

— Что значит куратор? — перебиваю я.

— Эм… кхм. Куратор это тот, кто наблюдает за тобой и следит, чтоб ты правильно учился и не допускал ошибок, а также помогал тебе.

— Понятно. Наставник.

— Не совсем, но близко к этому. И так, я действующий офицер Российской армии в звании Капитана.

— Капитан это много или мало? Сколько воинов в подчинении? — опять я перебиваю.

— Так! Стоп! Давай, я сначала до расскажу и уже потом будешь задавать вопросы. — я лишь опять кивнул головой. — Отлично. Ты сейчас находишься на территории военной академии, где обучаются одаренные. Обучаться тебе тут пять лет.

— А если я не хочу? — опять перебиваю его.

— Увы. Но покинуть это заведение ты сможешь только в одном случае и ничего хорошего в нем нет. Доходчиво поясняю. — опять киваю головой, — Так вот, после окончания Академии ты становишься офицером армии России со всеми вытекающими отсюда обязанностями. Отслужить обязан еще семь лет и после волен делать что хочешь. Понятно? Вижу, что понятно. Далее, я слышал на чем основывался твой конфликт, так вот, поясняю. Тут есть определенный свод правил, зовется уставом, в нем также прописан распорядок дня и описаны моменты, когда и что можно делать. Как только мы с тобой закончим общаться, тебя проводят к складу где выдадут форму, а далее ты пойдешь в учебную аудиторию и будешь зубрить устав.

— Чем мне грозит не соблюдение правил? Уточняю.

— Камеру видел? Будешь там находится за каждое нарушение.

— Пф. — ухмыляюсь. — Напугали.

— Еще возлагается штраф и лишение отгулов. А также трудовые работы в не самых приятных местах.

— Отхожие места?

— Они самые.

— Не удивили. И не устрашили. Дальше?

От моего вопроса, капитан замешкался, это было видно.

— Пойми парень, я не желаю тебе зла. Я понимаю твою ершистость, запихнули насильно в академию, руша привычный уклад жизни. Но ты пойми, в стране сейчас не нужны бесконтрольные маги. И так семьи и рода набрали много влияния. У тебя сейчас выбора-то и нет почти. Или в академии или на кладбище.

— Я вас услышал. Хорошо.

— Что хорошо?

— Я буду учиться.

— Ну, вот и договорились. И, пожалуйста, давай без баловства. Понимаю, возраст, гормоны.

— Я буду прилежным учеником. — Встаю и кланяюсь, приложив кулак к сердцу.

— Ты это брось. В армии честь отдают.

— Я свою честь отдавать никому не собираюсь и пожалуйста, больше об этом не просите.

— Э-м. Ты не так понял, наше воинское приветствие делается не так. — и он стал учить меня, как делать воинское приветствие и когда, а также что это делается только с покрытой головой.

Далее я посетил склад, где мы выдали форму и прочие принадлежности. Потом опять казарма и знакомство с теми, с кем мне жить следующие лет пять. Но мне было настолько все равно, что я даже не запомнил никого. Далее меня отвели в один из кабинетов с множеством столов, расставленных рядами и указав на один из них, сказали, что теперь я буду в учебное время сидеть тут. Потом вручили небольшую книжку и сказали учить.

Я честно хотел учить. Я даже листал ее от и до, но потом встал и отдал ее обратно.

— Я не могу ее учить.

— Не понял! — сказал сидевший за столом, который был повернут к остальным оторвался от какой-то коробочки на руке и поднял голову, взглянув на меня. Он кстати был моим ровесником.

— Я не могу это учить.

Вера не позволяет?

Я не могу ее прочесть.

Кхм… ах-аха-хаха… так ты неуч.

Кто?

Неуч. Безграмотный.

Вообще-то я обучен грамотею просто на этом языке я могу только говорить.

На этом языке… ахахаха.

Пожалуй, пойду я. — не стал я дальше веселить парня.

Стоять! Смирно! — раздалось у меня за спиной, но я не обратил на это никакого внимания.

Уже когда, почти вышел из этого кабинета, мне на плечо легла рука.

— Куда собрался? Я тебе приказ отдал!

Молча разворачиваюсь бью его головой в переносицу, а потом еще добавляю с руки в голову, но так, чтоб оглушить. После этого спокойно иду в казарму, где ложусь на свою кровать и думаю о том, что день еще не закончился, а я уже нажил себе врага. Может его убить надо было?

Полежать мне не дали, уже через десяток минут прибежали люди, одетые в подобие лат и шлемах, с наставленными на меня какими-то конструкциями из трубок. А следом зашел Лютиков. Я быстрой вскочил и сделал воинское приветствие, как он меня учил.

— И почему я не удивлен. — вздохнул он.

— О чем вы?

— Ты же только два часа назад говорил, что будешь прилежным учеником.

— А что не так с моим прилежанием?

— Так. Пошли в кабинет.

В кабинете я сразу же сел за стул. Лютиков на это лаже бровью не повел. Пройдя за стол, он опустился в кресло, помассировал виски и уставился на меня.

— Зачем ты ударил сержанты Мартынова.

— За оскорбление моего достоинства.

— Как же, позволь уточнить, он тебя оскорбил.

— Он счет меня лжецом на фоне того, что я знаю другой язык и письменность, при этом не владею письменностью это языка.

— Подожди… что? Ты не умеешь читать?

— На Вашем языке нет.

— Но ты же говоришь на нем и достаточно хорошо.

— Это результаты общения в далеком детстве и магия.

— Так. Стоп. Теперь давай подробно как произошел конфликт. — и мне пришлось рассказать детально что было.

Где-то через полчаса, когда Лютиков перестал задавать вопросы, в кабинет пригласили сержанта Мартынова и вот тут я увидел, что Лютиков может быть и не очень добрым дядей. Весь монолог капитана можно было выразить одним предложением в отношении Мартынова: «Идиот не способный думать наперед».

Когда разнос сержанта был окончен, Лютиков сказал, что теперь на обучении я буду изучать алфавит и попутно мне будут читать устав, который я все же должен выучить. Алфавит мне будет преподавать учитель русского языка и литературы, а устав читать некто Куприянов. На этом общение с Лютиковым закончилось и меня повели в столовую.

В столовой было многолюдно, шумно и интересно. А вот еда не вызвала ничего кроме отвращения. Есть ее было можно, но вот полезности от нее почти не было, как и не было вкуса. Решив для себя, что надо бы как-то раздобыть еды, я оставил недоеденную тарелку и собрался уже было идти к выходу, когда один из тех, кто жил со мной указал, что надо за собой убирать все в определенное место.

Потом нас всех повели в тот же кабинет, где я уже был. Правда я до кабинета не дошел, меня перехватил какой-то рыжий паренек, представившийся Олегом и повел в другой кабинет. Как оказалось, Олег это и есть тот самый Куприянов и он будет читать мне устав. Вот так началось мое обучение. А следующим пунктом после устава, шел урок письменности русского языка.

В целом на учебу ушло примерно часа два, после которых у меня более-менее появилось представление как нужно себя вести в данном учебном заведении. Как оказалось, бить сослуживцев нельзя. А жаль. Еще спать в обед на кровати тоже нельзя. И еще множество нельзя. В общем странная академия и странная армия.

После учебы нам велели идти переодеваться, для занятий физической подготовкой. На переодевание дали минут десять, после которых мы, построившись возле своей казармы, дождались Лютикова и тот повел нас на специальный ста-ди-он.

Как только мы очутились у большого поля, Лютиков сказал нам бежать вокруг него десять кругов. Ну бежать так бежать. Я и побежал.

Отступление 1

— Слушай, надо что-то делать с этим новеньким! Ты видел, как он пробежал дистанцию? Да даже мы так не можем. Нам по любому теперь бегать придется быстрей.

— Может обойдется все.

— Ты сам знаешь, Лютиков всегда высчитывает среднеарифметическое время и по нему бегаем. А тут получается перваши по этому времени бегают лучше, чем мы.

— Надо с ним поговорить. Пусть в следующий раз бежит медленней.

— Да поздно уже. — махнул рукой плечистый парень. — Лютиков уже все зафиксировал. Вон смотри, все в тетрадь записал. Блин. И угораздило этого спортсмена к нам попасть.

— Че делать будем? — спросил рядом стоящий.

— Да че тут, уже сделаешь? Но придурка этого надо наказать. Из-за него все страдать будем.

Когда я прибежал, мои сослуживцы отстали от меня на несколько кругов. Лютиков стоял и сверялся с каким-то прибором, при этом то улыбался, то хмурился. Я не стал мешать, а решил, что раз я размялся, то стоит продолжить занятие физическими упражнениями. Поэтому призвал свои мечи и стал исполнять «танец теней». В какой-то момент я почувствовал очень сильное внимание и, казалось бы, меня зовут. Останавливаюсь и не выпуская рук, смотрю на капитана, а также стоящих за ним моих соратников.

— Инсендио! Мать, твою! Где ты мечи взял! — повысил голос капитан.

— Э, у меня они всегда с собой.

— Мечи сдать! На территории академии находится с оружием разрешено только старшим курсам.

— Извините, но не могу!

— В карцер пойдешь! Что значит не могу?

— Так нет же мечей? — говоря это, я отзываю свои мечи в пространственный карман.

— Как не-э-эт…. — обращает внимание на мои руки Лютиков и его голос затихает. Но потом он быстро берет себя в руки и говорит — Так! Быстро говори куда их дел?

— Никуда! — мама говорит, что всегда надо говорить правду. Тем более я же не соврал, я их правда ОТСЮДА никуда не девал.

— Инсендио! Млять, я не шучу!

— Я тоже.

— Так, вы! — оборачивается Лютиков к ребятам. — Марш на брусья! По три подхода двадцать раз!

Ребята шустро убежали в сторону, где виднелись эти самые брусья.

— С тобой у меня будет отдельный разговор! Чтоб никакого оружия на территории академии. Все сдать!

— Мне это будут выдавать для тренировки?

— Какие тренировки? Ты меня слышишь? Никакого оружия!

— Тогда извините, но нет.

— Так. Ты сейчас идешь к своим и выполняешь все что и они. А я сейчас вернусь. И чтоб без глупостей. Понял!

— Так точно! Разрешите идти? — такой оборот я очень хорошо запомнил благодаря Олегу.

Уже когда я подходил к своим меня подловили два парня, в такой же форме, только чуть старше и чуть с другими знаками отличия.

— А вот и наш спортсмен. — сказал тот, что был шире в плечах. — ну че? Выпендрился?

— Извините, не имею чести с вами быть знакомым. — отвечаю, как можно вежливей, бить же своих нельзя.

— Ты смотри какой вежливый. Сема, прям само благородство.

Пытаюсь обойти этих двух, но меня грубо толкают плечом обратно и заслоняют проход.

— Мы не договорили. — ухмыляется плечистый.

Как же хочется ударить, но нельзя. С другой стороны, можно же не бить. А почему бы нет. Поэтому я кастую заклинание и два человека замирают, только глаза моргают. Улыбаюсь, самой дружелюбной своей улыбкой, но эти двое почему-то начинают бояться. Так, главное сейчас делать все быстро. Поэтому надрезаю каждому запястье и начинаю быстро-быстро, одним мечом чертить тут же на траве руны призыва. Как хорошо, что кольцо «кармана» теперь у меня. Удобно. Но не успеваю начертить и половины рун, как за спиной раздается голос.

— Что здесь происходит? — кто бы сомневался, Лютиков.

— Ничего товарищ капитан! Учу двух моих соратников рунистике.

— Чему? Ты мне мозги не порть. Почему у них кровь идет?

— Может порезались? — задаю я вопрос.

— Инсендио, не зли меня! Так, вы двое, че молчите? — задает он вопрос уже моим жертвам. — Че молчите и глаза вылупили?

— мне кажется вы напугали. — говорю я.

— Я-а?

— Ну не я же? Мы то до Вас с ними общались.

— Так. А ну прекратить!

— Есть прекратить! А что прекратить?

— Инсендио, твою ж душу! Прекратить балаган! Пусть эти двое отвечают! Живо! — пришлось быстро снять с жертв паралич.

— А-а-а! помогите, тов. Капитан! — заорали они в унисон. — он нас обездвижил как-то и руки порезал.

— Я же сказал никакого оружия!

— Да это разве оружие? — показываю обычный охотничий нож. — им если только горло перерезать.

— Все ножи сдать!

— Вы их потом вернете?

— Нет!

— Тогда не буду!

— Сгною! Месяц жить в карцере будешь!

— Хорошо. Но ножи не отдам.

— В карцер! Живо!

— Есть!