– Не буду начинать с того, с чего все началось, поскольку все мы с этого начали. Ночь в автокинотеатре и большая красная комета с сияющей белозубой улыбкой.

Забудьте об этом.

Я начну с того, с чего все началось для нас. Всех нас, живущих здесь. Было еще несколько новоприбывших, людей, проглоченных этой рыбой, но все попали сюда уже мертвыми. И, честно говоря, мы их съели.

Когда комета вернулась, мы, как и многие другие – возможно, все, кто был в автокинотеатре – отправились в долгий путь. Мы уехали одними из первых. В конце пути нашли то же, что и вы. Снова этот чертов автокинотеатр. Мы сделали круг и оказались там же, откуда уехали.

Люди приезжали в автокинотеатр, чтобы остаться, а мы решили отправиться на фургончике по широкой тропе, потрястись на ее ухабах и посмотреть, не ведет ли она куда-нибудь еще.

Ехали мы очень долго. Некоторые машины ломались. Люди умирали. И их съедали. По пути случилось несколько убийств, изнасилований и аморальных действий, не говоря уже о нападениях тварей, и это тоже объясняло некоторые потери. Вы знаете, как это бывает. Уверен, вы прошли через то же самое.

Наконец лес расступился, и мы оказались на краю моря. По крайней мере, так нам показалось. Может, это озеро, просто настолько огромное, что похоже на море. Так или иначе, мы оказались там, и у нас не было другого выбора, кроме как остановиться.

Берег озера кишел живностью, и мы решили сделать инструменты из костей, плюс использовать те, которые у нас уже были. Удивительно, сколько всяких мелочей можно найти в багажниках и на задних сиденьях автомобилей. Даже из автомобильных деталей можно сделать инструменты.

Мы поставили машины, фургоны и грузовики в двойной круг, чтобы получилась своего рода стена. Как я уже говорил, нас была целая толпа, так что круг получился большой. И внутри этого круга мы начали строить.

В течение дня мы валили деревья и перевозили их на пикапах. Одна из машин служила дверью в круг, водитель отъезжал назад, и мы заносили бревна внутрь. Там мы их резали, придавали им форму, обмазывали глиной, чтобы уберечь от насекомых, а потом строили из них то, что можно назвать одним большим домом. Вокруг него мы возвели высокий частокол. За ним вбили в землю под углом заостренные колья, которые торчали, как иглы дикобраза. Неплохо получилось.

Позже мы обмазали бревенчатые стены глиной. Это защищало не только от насекомых, но и от ветра, а еще от холода и жары, когда они наступали. Через некоторое время мы построили по обеим сторонам строения большие дымоходы. Там, на печах, готовилась пища. Мы добывали диких животных, коренья, травы и прочее. Иногда кто-нибудь из нашей группы умирал, и мы съедали его. И, скажу я вам, если вы не пробовали человечину, этому мясу нет равных. Я не предлагаю никому никого здесь есть – если только кто-то не умрет. Но если у вас будет такая возможность, не побрезгуйте. Уверяю вас, это не похоже ни на курицу, ни на свинину, коли на то пошло. Это уникальный, сладковатый вкус, не сравнимый ни с каким другим. Черт. У меня аж слюнки потекли от одной мысли.

Как бы то ни было, мы построили то замечательное место и назвали его домом. После всего, что мы пережили, скажу я вам, все оказалось не так уж плохо.

На самом деле, совсем не плохо, и нам нужно было остаться там. И мы, может, и остались бы, но тут появился Ной.

Это не было его настоящим именем, но мы стали называть его так. Сначала насмешливо, потом уважительно, а затем… Но не будем забегать вперед.

Ной, которого на самом деле звали Тим, сказал, что мы должны построить большую лодку.

Он не проповедовал религию, не говорил, что будет дождь. Даже не говорил, что жизнь слишком тяжела, поскольку на самом деле, если подумать, это не так. Он говорил, что мы должны построить большую лодку, потому что он знает, как это сделать, нам будет чем заняться, и мы сможем переплыть это море.

У него была идея. Он считал, что по ту сторону моря мы сможем найти свой прежний дом.

Не знаю, была ли это идея глупой или нет. Наверное, была. Ведь всем прекрасно известно, что в Восточном Техасе нет ни морей, ни больших озер, подобных этому. Мы не знали, что и думать. В конце концов, нас заставил принять решение очень простой фактор.

Скука.

Я не шучу. В лесу было полно еды. Мелкие животные, орехи и ягоды, дикая зелень. А в этом пресноводном море мы ловили рыбу. Воды более чем хватало. Наш форт пребывал в полной безопасности, даже от динозавров. В нем было чисто, сухо и тепло, в жаркие дни – прохладно. Мы прелюбодействовали, считай, когда хотели. Рождались дети. Большинство из них выживало, и казалось, что они вырастут и пополнят наше сообщество.

Я поделюсь с вами своими ощущениями. Однажды я увидел в загоне, на обочине дороги, корову. Она просунула голову сквозь ограду и ела траву, растущую с другой стороны, возле шоссе. Помню, я еще подумал: какая глупая корова. У нее было целое пастбище, полное прекрасной зеленой травы, а она щипала какую-то чахлую, растущую у ограды траву, которая была пропитана выхлопными газами тысяч автомобилей.

Как глупо. Если б она смогла прорваться через ограду, то очень скоро оказалась бы на шоссе и, возможно, попала б под машину.

Оглядываясь назад, можно сказать, что мы были той самой коровой, просунувшей голову сквозь ограду. Только вместо травы у нас была идея Ноя.

Мы назвали его Ноем, поскольку он назвался строителем, и доказал это, помогая проектировать и строить наш форт, который, кстати, мы назвали «Форт Автокинотеатр».

Он сказал, что мы можем построить лодку, вроде Ноева ковчега, и поплыть посмотреть, что где есть интересного. Еще сказал, что, возможно, мы найдем место получше этого. Найдем пищу повкуснее, построим более крупные форты и образуем что-то типа сообщества фортов. Будем плавать. Наладим торговлю между фортами. То есть у него все было продумано.

Он рисовал планы. Сперва на песке, затем на шкурах животных. Помечал то, помечал это. Нарисовал лодку. Она должна была быть огромной. И походить на Ноев ковчег. Мы стали называть его Ноем.

Должен вам сказать, что для меня нет ничего глупее, чем поверить в то, что существовал человек, который построил ковчег, вместивший всех животных мира, а еще его семью, и что они плыли по океану сорок дней и сорок ночей. Чушь. Мне все равно, кто вы и во что верите, для меня это чертова чушь.

Но знаете что? Этот Тим, который Ной, он говорил нам почти то же самое. Мы построим эту охрененно большую лодку, загрузим на нее несколько пойманных нами диких птиц и животных (в основном мелких свиноподобных тварей), затем усядемся на нее своими мерзкими задницами и отправимся в плавание по этому бескрайнему водоему. Просто поплывем и посмотрим, что будет дальше.

И вот что я вам скажу. Оглядываясь назад, я считаю это одной из самых глупых идей с тех пор, как люди придумали и поверили в историю о первобытном Ное. Глупее только «камни-питомцы»[37] и изобретенное мною переносное домашнее животное под названием «порта-китти», безногое и засунутое в мешок, который висел на стене, и мяукающее, когда вы включали свет. Не буду вдаваться в подробности.

Просто скажу, что мы построили эту лодку.

Очень большую, поскольку было решено, что поплывут все, кроме нескольких человек. Оставшиеся будут, так сказать, нести охрану форта, а остальные отправятся на поиски приключений. Идея заключалась в том, чтобы вернуться домой с большим количеством экзотической информации, еды и тому подобного. А поскольку форт не подвергался атакам диких индейцев, было решено, что для его защиты будет достаточно небольшой команды. Полагаю, что они все еще там.

Строительство лодки заняло много времени, работа была тяжелая. Но я счел это замечательным занятием. Скуки как не бывало. В воздухе витал дух приключений, и я регулярно трахался с двумя женщинами, которые были не против делить меня, а я был не против делиться ими.

Мы пребывали в чистоте и сытости. Проводили ночи – а иногда и дни, когда слишком уставали, чтобы работать – за разговорами о предстоящем плавании.

Ура! Захватывающее путешествие под парусом. Йи-хааа.

С другой стороны, дома я даже боялся глубокого конца бассейна. Так что же со мной случилось? Почему я так проникся этой лодкой и идеей Ноя? Сложно сказать. Жизнь иногда принимает странные повороты, это точно.

И вот наступил день, когда лодка была закончена в соответствии с требованиями Ноя. Мы вбили в ее «ребра» деревянные колышки, смочив их водой, чтобы те разбухли, а в щели залили древесной смолы. Ной сказал, что смола – это очень важно, что она будет держаться крепче, чем плева восемнадцатилетней девственницы в брачную ночь.

С помощью грузовых и легковых автомобилей мы затащили нашу лодку на пандус, а затем соорудили еще один под ее носом. Смазали корпус животным жиром и навозом, всеобщими усилиями заставили ее скатиться в воду, и привязали к берегу веревками из лиан и плетеной коры. Она была большой, просторной, готовой к отплытию.

Мы ликовали.

Я отчетливо помню, как ликовал.

Йи-хааа. Какой же я осел. Покидаю безопасный дом на берегу прекрасного водоема. Дом, окруженный высокими деревьями, где полно еды и жизнь не в тягость. Покидаю ради того, чтобы забраться на лодку и уплыть в… никуда.

Тогда это казалось хорошей идеей.

В общем, мы загрузились на борт. Лодка была уже забита провизией и всякой всячиной. И на этой штуковине было с десяток длинных спасательных шлюпок. Она гордо возвышалась над водой. Мы были готовы к отплытию и с нетерпением его ждали.

Подняли паруса. Сделаны они были из шкур животных и лиан, но были прочными и ловили ветер. Так что мы отправились в путь. А ветер в тот день был хороший и дул мощнее, чем Боб Марли.

Где-то на следующий день плаванья то, что должно было прийти нам в голову раньше, вдруг стало очевидным. Может, Ной и знал, как построить лодку, а мы знали, как поднимать паруса, но, честно говоря, никто из нас, включая Ноя, понятия не имел, как управлять судном.

А потом еще ветер стих.

Еще одна проблема. Лодка была очень большой, и двигалась очень медленно. Удалившись от суши, мы попали в штиль.

Какое-то время мы особо не переживали. Знаете, рассчитывали на лучшее и все такое, но уже через пару дней мы были в бешенстве. Все мы.

Мы пошли к Ною и в вежливо сказали, чтобы он разворачивал посудину и вез нас обратно в форт. И что потом пусть живет в этой своей долбаной лодке.

«Нет, – возразил кто-то, – эта лодка станет вторым фортом, и те, у кого есть дети, смогут жить в ней. Получится что-то вроде огромного детского сада».

Но если не считать этих мелких разногласий, все мы хотели вернуться домой.

Но Ной отказался. Именно такие вещи и портят хорошее приключение, как всегда ворчали моряки. Штиль пройдет, ветер вернется, и мы поплывем навстречу приключениям.

К тому же он привел один очень убедительный довод.

Без ветра в такой штиль мы никуда не могли уплыть. Ни домой, ни куда-либо еще.

Я говорил вам, что этот Ной был хорошим оратором? Он кого-угодно мог уговорить. Такой он был человек, и такой у него был голос. Прямая осанка, борода. Он напоминал мне Чарльтона Хестона из библейского фильма «Десять заповедей». Так что, чтобы не быть голословным, скажу лишь, что мы снова были одурачены, причем надолго.

Он даже разжег в наших душах огонек, заставил нас думать, что это хорошая идея.

И вот наконец мы поймали ветер. Очень хороший ветер. Он уносил нас все дальше и дальше, пока земля не превратилась в тонкую темную полоску. А потом и вовсе не скрылась из виду. Остались только это море и небо. И угадайте, что случилось опять? Долбаный ветер снова исчез.

Иссяк, как обещания политиков.

Вот что я вам скажу. Мне казалось, что у нас в форте скучно. Но что такое настоящая скука, я узнал именно на той лодке. Я ежедневно расхаживал по ней туда-сюда, как и многие другие. Ной же оставался в своей каюте. Своим видом он приводил нас в ярость, и знал это.

А еще к тому времени нам стало ясно, что если мы и захотим вернуться домой, то не сможем это сделать. В последний раз, когда дул ветер, нас развернуло и куда-то унесло. В общем, было ощущение, что мы крутимся, как волчок, практически на одном месте. Так что, в каком бы направлении мы ни решили поплыть, мы могли б полагаться только на удачу.

Вы знаете, как бывает в этом мире, в этом месте, в этом измерении – называйте его, как хотите. В один день солнце может взойти в одном месте, а на следующий – в другом. То же самое с луной. И со звездами. Они перемещаются, как светлячки.

Конечно, мы раньше должны были об этом думать. Но, как многие глупцы, вверили свою судьбу в руки одного человека. Того, кто ЗНАЛ ОТВЕТЫ. И только там, посреди океана, слегка обезумев от штиля, уже страдая от нехватки провизии и отсутствия клева, мы поняли, что Ной не способен отличить собственный член от гусеницы.

Так вот, мне немного стыдно рассказывать об этом, но только немного – наступил момент, когда нам все надоело, мы вытащили его из каюты, отрезали ему уши, нос, член и яйца, и подвесили на мачте.

Он долго висел там, со связанными руками и ногами, истекая кровью, крича, ругаясь, и извиваясь пока большие белые птицы выклевывали ему глаза и отрывали от него куски плоти. Еще его донимали насекомые. Жирные твари. Они тоже кусали его.

Было страшно смотреть.

Все это мясо пропадало зря.

Через какое-то время, темной ночью, мы спустили его вниз, пробили ему башку и поджарили. Было вкусно. И, добавлю, мы съели его при его же свете. Воспользовались его жиром, которого было немного, поскольку Ной похудел, пока висел. Засунули этот жир в миски и зажгли как лампы. Есть в этом какая-то ирония – ну, если не ирония, то странность – в том, что мы съели его при свете, добытом из него же.

Закончив с трапезой, мы раздробили дубинками его уже лишенную плоти челюсть, а выбитые зубы собрали и, соблюдая своего рода церемонию, один за другим выбросили в темные воды. Долгое время я хранил зубочистку, сделанную из осколка его черепа, засунув ее в то, что тогда было остатками штанов, и что теперь уже превратилось в прах где-то внутри этой рыбы.

Но, черт, в какой-то момент я потерял штаны, а вместе с ними и зубочистку.